Сокращая дистанцию. Страница 2

– Просто вы очень подходящая кандидатура, – лепечет, пока мои ладони добираются до бедер и не без удовольствия проходятся по ягодицам.

Подтянутым и упругим. Ммм.

Счищать, так счищать. Не хватало, чтобы она себе причинное место отморозила. Девушкам перемерзать категорически запрещается.

– Тут я сама, – изворачивается, возвращая ко мне раскрасневшееся лицо. – Спасибо.

– Не за что. Обращайся, – улыбаюсь, разглядывая её снова.

Шапка съехала ей на глаза, под которыми слегка размазалась тушь, как будто она совсем недавно плакала. Или это снег попал?

– Я и обращаюсь, – поправив шапку, она смотрит на меня своими огромными глазищами, и с ноткой отчаяния повторяет, – женитесь на мне. Пожалуйста.

Глава 2. Ксеня

Я должно быть выгляжу в его глазах неадекватной.

Да я по сути такая и есть. Первый раз вижу человека, не знаю кто он и что, и собираюсь доверить ему свою жизнь. Да ладно свою. Жизни еще двух людей, которые стоят гораздо больше, чем моя собственная.

Мда, Ксеня, похоже, тебя действительно неслабо приложило, как сказал этот полицейский.

Но, дело в том, что приложило меня еще до падения. Два часа назад, когда хозяйка квартиры вежливо, но бескомпромиссно попросила освободить её жилплощадь в течении недели, а мой бывший муж, узнав об этом, сказал, что заберет Витулю к себе, пока я не найду «приемлемое место жительства».

И меня бы не пугало подобное положение вещей, если бы не одно НО. Если он заберет её сейчас дольше, чем на выходные, я потом её обратно не верну. И это не потому, что дочка не захочет ко мне возвращаться, а потому, что Вова уже полгода как время от времени намекает на то, что с ним Вите жить будет лучше. И даже один раз обронил слово «суд», которое меня до жути напугало.

Потому что, если в обиходе Вовы появилось это слово, значит оно повторится. И уже не просто как способ меня запугать.

Но надо оставаться разумной, и как бы не было страшно, бросаться на первого встречного с просьбой жениться – идея не самая лучшая.

Может, он вообще латентный маньяк? Оборотень в погонах? Днем ловит преступников, а ночью расчленяет ни в чем не повинных жертв. А я ему тут себя на блюдечке преподношу.

Точно ударилась головой, пока падала, Кожуховская.

– Извините, я немного не в себе, – отряхнувшись от снега, виновато гляжу на молодого мужчину.

Он очень высокий, плечи у него подкаченные, руки жилистые, но сам не сказать, чтобы сильно крепкий. Скорее подтянутый и подсушенный.

– Ничего, бывает. Кстати, с меня благодарность.

Мягкие на вид губы в который раз расплываются в улыбке. Такой уверенной и обольстительной, от которой у меня внутри что-то вздрагивает и как будто начинает подтекать.

– Благодарность? – не сразу понимаю, о чем он, потому что продолжаю изучать лицо этого красавчика с обложки.

Оно у него по-мужски привлекательное с сильными мужественными чертами. Выраженная, острая линия челюсти, высокие точеные скулы, на щеках легкая щетина, как будто он забыл, или не успел побриться с утра, а русые волосы в беспорядке после погони за бандитом.

Не знала, что в полиции работают настолько яркие экземпляры.

Думаю, это и послужило первопричиной для моей неосознанной просьбы. В глаза его светлые посмотрела, пока он улыбался, в уме добавила профессию – и получилось необходимое комбо.

– Да. Ты помогла мне задержать преступника. Так что от лица всей опер группы тебе большое спасибо. И от меня лично, так как бегать я не слишком люблю, – он поднимает из сугроба мою сумку и отряхнув ее от снега, вручает мне.

– Разве это не входит в ваши обязанности?

Забрав ее, вешаю себе на плечо и направляюсь в сторону дома. Полицейский идет рядом.

– Входит. Но не все обязанности прекрасны настолько, чтобы искренне радоваться, выполняя их.

– Ооо, это да. – издаю понимающий смешок, – Когда я варю кофе моему боссу и его свите, мне искренне хочется подмешать им всем мышьяк. Ой, – спохватившись, с опаской вскидываю взгляд, – я, конечно, не собираюсь их травить. Не то, чтобы во мне живет убийца.

– А поздно. Я уже взял тебя на карандаш, и готов зафиксировать чистосердечное, – произносит настолько серьезно, что я готова теперь уже сама делать ноги, но ведь догонит.

Я так быстро бегать не умею. С детства были проблемы со сдачей нормативов на скорость по физкультуре.

– Да ладно, расслабься, я шучу, – выражение мужского лица снова становится беспечным, и я мысленно выдыхаю.

Несложно было понять, что он шутит. Но из-за нервного перенапряжения, реакции моего организма сильно нарушены.

– Ой, милок, вот ты где, – раздается вдруг впереди.

Поворачиваю голову, замечая, как в нашу сторону спешит старушка из соседнего подъезда.

Катерина Романовна в одной руке тянет авоську, в которой позвякивает стекло, а на локоть другой у нее накинута объемная куртка.

– Я уж думала не вернешься, – запыхавшись, останавливается прямо перед нами и вручает полицейскому куртку. – Вот, твое это. Поди, забыл.

– Так я как раз шел к вам. Не надо было нести, холодно же, – мужчина набрасывает куртку, а до меня только сейчас доходит, что все это время он был в одной легкой кофте.

А на дворе зима, при чем в этом году особенно холодная для нашего южного городка.

– Ой, мне не сложно. Вдруг ты уехал бы, пришлось бы возвращаться. – отмахивается она, а потом пытливо заглядывает ему в лицо, – А в квартиру гада того вы заходить будете? Или так и останется там всё?

– Будем, не переживайте. Парни приедут, дверь вскроют, вас понятыми позовут, – обещает, как бы успокаивая.

Мол – без вашего участия не обойдётся.

– Ой, это хорошо, – на пожилом лице появляется удовлетворенная улыбка, – а я вот тебе собрала. Не ешь нормально, худой вон какой.

Кое-как протягивает нелегкую на вид авоську. Мужчина забирает её, заглядывает внутрь.

А я могу даже наугад сказать, что там. Банка огурцов, банка помидоров и еще одна с салатом – из кабачков, помидоров и перца. Катерина Романовна меня регулярно раз в месяц таким набором подчует.

– Да не надо было, – отнекивается полицейский.

– Ничего не знаю, бери. Съедите с сослуживцами.

– Да что вы? Вам самим мало.

– Берите, – толкаю его локтем, – сопротивление бесполезно. При чем это очень вкусно. Попомните мои слова.

– Вот, Ксенечка знает, – с гордостью вздергивает подбородок старушка. А потом как будто понимает, что перед ней именно я, – Ой, Ксеня, я тебя и не заметила.

– Да ничего. Тут столько событий происходит, не удивительно.

– Не говори. Поймали этого ирода, что таскал сюда баб одну за другой, представляешь? Вот, спаситель наш, – с благоговением смотрит на полицейского.

– Я видела, – пытаюсь сдержать улыбку, потому что ощущение, будто будь баба Катя помоложе, смотрела бы она на него совсем другими глазами.

– А ты как? Нашла квартиру? – вспомнив, шустро оборачивается на меня.

Улыбка сползает с моего лица. Хозяйка однушки, которую я снимала, близко знакома не только с бабой Катей, а и со всеми остальными жителями двора. Поэтому как только она озвучила мне требование съехать, узнали все.

– Еще пока нет.

– Вот Нюрка бессовестная. Взять выгнать на улицу, еще и в зимнюю пору. Перед Новым Годом.

Горько вздыхаю.

– Ну, пока не на улицу. – стараюсь как-то ободрить в первую очередь саму себя, – Надеюсь, мне удастся что-то найти в ближайшее время.

Правда, средств у меня недостаточно, и цены на аренду перед праздниками просто аховские.

– Так, спасибо вам… – внедряется в наш не слишком счастливый диалог бодрый мужской голос…

– Баба Катя…

– Спасибо Вам, баба Катя за пир, – полицейский демонстративно покачивает авоську. – Но если вы не будете против, мы с … Ксеней побеседуем.

Шустрый взгляд ясных для своего возраста глаз перетекает с него на меня, и она, будто спохватившись, тут же машет руками, отшагивая назад.