Архитектор Душ Х (СИ). Страница 18

Я положил руки на стол, открыто демонстрируя ладони.

— Ваше Императорское Величество, у меня есть четкая система координат, — заговорил я уверенно. — Если меня или моих близких будут пытаться убить — я не позволю этого сделать и буду использовать все доступные мне средства, чтобы сохранить жизнь. Если на секционном столе передо мной лежит тело, и методами классической медицины я не могу разобраться в истинной причине смерти покойного, я буду использовать свою силу, чтобы докопаться до истины, потому что таков мой профессиональный долг. Если мне по пути попадется человек, у которого случился инфаркт, инсульт или анафилактический шок, и счет идет на секунды — я приложу все допустимые мне магические силы, чтобы спасти его от смерти, потому что я в первую очередь врач.

Я сделал небольшую паузу.

— Соответственно, я думаю, что полученная мною сила будет использована во благо мое и благо Империи. Я не планирую создавать секты, поднимать восстания или захватывать власть. Я хочу делать свою работу и жить спокойно.

Какое-то время Император смотрел на меня, не отводя глаз. В кабинете стояла абсолютная тишина.

Наконец, морщинка между его бровями разгладилась.

— Достойный ответ, — произнес он. — Пускай и немного расплывчатый в перспективе. Потому что твое собственное благо, например, может исчисляться в мгновенном обогащении путем банального ограбления банка. А твои силы, как мы сегодня убедились, вполне позволят тебе это провернуть так, что ни одна охрана не поймет, что произошло. Смекаешь?

— Хорошая идея, — искренне усмехнулся я, оценив мрачную иронию монарха. Напряжение в воздухе немного спало. — Как-то впредь даже не задумывался о таком варианте применения талантов. Мой максимум незаконного обогащения пока ограничивался экономией на бензине.

— Бери на вооружение, — в тон мне усмехнулся Император. Глаза его блеснули. — Только предупреди меня заранее, в какой именно банк пойдешь, чтоб мы знали, где тебя ловить и какие сейфы страховать. Договорились?

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество.

Он снова улыбнулся, после чего сел в свое рабочее кресло во главе стола и налил себе воды из хрустального графина. Сделав глоток, он отставил стакан, и атмосфера в кабинете вновь стала предельно серьезной и деловой.

— Виктор, твой случай абсолютно уникален, — начал он, переходя к сути. — И уникален он не только мощью, которую ты демонстрируешь. Уникален он потому, что доселе всех, абсолютно всех, кто получал силу подобным способом, то есть через ритуалы, оккультизм, контакт с запретными артефактами, отправляли на урановые рудники. Без исключений. Система не терпит переменных, которые она не может контролировать. Чернокнижие всегда вело к деградации личности и безумию.

— Я знаю, — коротко ответил я. Корней мне достаточно подробно рассказывал о судьбе тех, кто играл с темной магией.

— Знаешь, — кивнул Федор II. — Но ты сидишь здесь. И сидишь по одной причине. Я вижу в тебе потенциал человека, который, несмотря на источник своих сил, обладает хорошими людскими качествами. У тебя есть понимание о чести, достоинстве, в тебе читается нелюбовь ко лжи и огромное внутреннее чувство тяги к справедливости. Это все очень редко в наше время, особенно среди высшей аристократии.

Он прищурился, постукивая указательным пальцем по деревянной столешнице.

— Смущает меня только одно, Виктор. Твоя резкая, я бы даже сказал, феноменальная перемена. Мои аналитики подняли твое досье. Из спившегося, деградирующего, продажного чиновника, который брал взятки за фальшивые справки в провинциальном морге, ты за какие-то меньше, чем полгода превратился в того, кто ты есть сейчас. Ты вошел в то русло, по которому течешь нынче, слишком резко. Как будто в один день проснулся другим человеком.

Мое сердце на мгновение пропустило удар, но внешне я остался абсолютно невозмутим. Он подобрался к моей главной тайне так близко, что я почти чувствовал холодное лезвие у горла. Я не мог сказать ему правду о переселении души. Эта тайна умрет со мной.

— Люди меняются, Ваше Величество, — произнес я философским, чуть глуховатым тоном, имитируя раскаяние. — Иногда для этого нужен сильный толчок. Оказавшись на самом дне, потеряв уважение семьи, потеряв себя в алкоголе и мелкой грязи, я вдруг огляделся. Я понял, что там, на этом дне, нет ничего интересного. Мне там просто не понравилось. Жизнь утекала сквозь пальцы, превращаясь в липкую лужу. Я решил оттолкнуться от этого дна. Теперь стремлюсь только в лучшую сторону.

Это было логичное, понятное любому человеку объяснение. Классическая история искупления и катарсиса, которую так любят психологи и биографы.

— Похвально, — медленно произнес Император, и по его тону я не смог определить, поверил он в эту красивую историю или просто решил пока принять ее как рабочую версию. — В любом случае, результат налицо.

Он сложил руки перед собой.

— Теперь к делу. Оставить тебя в статусе «свободного художника» мы не можем. Мы должны официально зарегистрировать тебя как мага, Виктор. Это беспрецедентный шаг, потому что ваш род, Громовы, никогда не обладал даром. Ты станешь первым. Дальше тебе нужно будет пройти ряд профильных испытаний под контролем моих специалистов, чтобы получить официальный «ранг», который будет зафиксирован в твоем личном деле.

Я слушал внимательно.

— Но, — Император поднял палец, подчеркивая важность следующих слов, — так как твой случай уникален и источник силы не генетический, то тебе нужно будет раз в полгода проходить полную пересдачу и аттестацию, чтобы обновлять данные. Комиссия будет проверять твое психологическое состояние, стабильность резерва и отсутствие признаков магического разложения. Кроме того, за тобой будут следить. Будут присматривать, анализировать твои решения. Нравится тебе это или нет. Пойми меня правильно: никому ранее не позволялось быть магом психеи вне жесткой структуры Инквизиции. Ты — исключение из правил. А за исключениями нужен глаз да глаз.

— Я понимаю, — согласно кивнул я. Условия были жесткими, но вместо каторги на рудниках мне предлагали вполне приемлемую сделку. Легальный статус мага в обмен на контроль над моей жизнью. Не так уж и плохо.

— А дальше… — Император взял стакан и сделал еще один глоток, словно смачивая горло перед главным заявлением. — Будем посмотреть, как пойдут наши дела. Если все сложится так, как я планирую, если ты докажешь свою лояльность и стабильность, то нас ждут великие дела, Виктор.

Великие дела.

Фраза прозвучала красиво, но от нее повеяло могильным холодом. Я слишком хорошо знал, что означает «великие дела» в устах политиков такого уровня. Это означало стать оружием в руках могущественного человека.

Не та участь, о которой я мечтал, честно говоря. Я хотел быть врачом. Хотел раскрывать преступления, разбираться в тайнах мертвых тел, восстанавливать верфи, пить чай с Алисой и Лидией у камина в Феодосии. Встречаться с Шаей, говорить с ней о музыке и обсуждать разницу наших миров. А теперь меня затягивало в жернова большой имперской политики.

С другой стороны, я трезво оценивал ситуацию. Я сейчас находился совершенно не в том положении, чтобы диктовать условия. Пускай Федор II и делает вид, что он ко мне расположен доброжелательно, пускай он лично снял с меня наручники и налил воды, я не питал иллюзий.

После сегодняшней выходки доппельгангера, который так легко втерся ко мне в доверие с бутылкой коньяка и задушевными разговорами, я усвоил урок. Я теперь трижды подумаю, чтобы повестись на чужую приветливость, даже если она исходит от самого Императора. Любая улыбка может скрывать под собой детонатор.

Я посмотрел на самодержца.

— Как прикажете, Ваше Императорское Величество, — произнес я ровным голосом, склонив голову в вежливом полупоклоне. — Надеюсь, не подведу.

Император коротко, но вполне отчетливо хохотнул.

— Вот и посмотрим, Виктор Андреевич, — он поднялся из-за стола, и я поднялся вместе с ним. Император нажал на небольшую кнопочку возле себя на столе. — Проводите, будьте добры, графа к выходу, а затем до пансионата.