Знахарь VI (СИ). Страница 3

Спасла аномалия — та самая, которую Рен пришёл инспектировать, и которая для нас стала разницей между голодом и выживанием. Огороды, удобренные четырёхкратной витальностью, превратились в фабрики. Грядки мха, заложенные ещё до осады, дали урожай, которого хватило на производство Капель для торговли. Вейла пришла с караваном на шестой день после кризиса — соль, крупа, вяленое мясо в обмен на десять склянок и этого хватило, чтобы перекрыть дефицит. Впритык с ежедневным пересчётом порций, но восемьдесят семь человек кормились. Голод отступил.

Вместо него пришло другое. Пришёл Рен.

Я задёрнул ткань, вернулся к столу и допил остывший чай. Горечь на языке была знакомой, почти успокаивающей. За последний месяц я выпил столько этого чая, что мог определить по вкусу, из какой партии мха он заварен.

Потом погасил очаг и лёг.

Сон пришёл быстрее, чем я ожидал.

…

Рен ушёл на рассвете.

Я проснулся от тишины. Два дня я жил с ощущением, что воздух вокруг деревни стал плотнее, тяжелее, как бывает перед грозой. Теперь давление пропало. Пятый Круг и его вибрация в тысячу двести ударов в минуту ушли по тропе на северо-восток, и мир снова дышал нормально.

Я оделся, умылся из кадки у крыльца. У ворот Тарек говорил с одним из караульных, жестикулируя в сторону тропы. Увидел меня, коротко кивнул.

— Ушли все, — сказал он. — Двадцать минут назад. Носильщик хромал, но темп держал.

— Рен попрощался?

— С Аскером. С тобой, видимо, нет.

Я пошёл к мастерской. Дверь была не заперта — здесь не запирали, да и замков в привычном понимании в деревне не существовало.

Увидел его сразу.

На столе, рядом с чашкой, из которой вчера пил Рен, лежал предмет, которого вечером там не было — маленький кристалл в костяной оправе размером с фалангу мизинца, молочно-белый, с едва заметной розовой сердцевиной. Оправа представляла собой тонкое кольцо из обработанной кости, гладкое, с двумя крошечными выступами по краям, чтобы удерживать кристалл в горизонтальном положении.

Рядом лежала полоска коры.

«Стандартный маяк Корневого Отдела. Обязателен для всех аномальных зон в реестре. Размещение: центр зоны, открытая поверхность. Не перемещать, не экранировать, не уничтожать. Проверка: 60 дней. Рен».

Я перечитал записку дважды, потом взял кристалл.

Он оказался тёплым. Тепло шло изнутри, от розовой сердцевины, и было ровным, постоянным, как температура тела. Я покатал кристалл между пальцами. Поверхность гладкая, почти скользкая. Костяная оправа плотно охватывала камень, и на её внутренней стороне я нащупал крошечные бороздки — то ли маркировку, то ли элемент конструкции.

Рубцовый Узел уловил вибрацию прежде, чем я сосредоточился. Слабую, едва различимую, как звук, доносящийся из соседней комнаты сквозь стену. Кристалл пульсировал. Ритм ровный, механический, около сорока ударов в минуту.

Я положил кристалл обратно на стол и отступил на шаг.

ОБЪЕКТ: Резонансный маяк (пассивный)

Материал: Кристалл Кровяной Жилы (обработанный),

костяная оправа (Виридис Максимус, термообработка)

Функция: Сбор данных о витальном фоне

Радиус сбора: 500 м

Передача: непрерывная

(низкочастотный импульс, читаемый аналогичным

Щупом на расстоянии до 200 км)

Энергопитание: автономное

(абсорбция фоновой субстанции)

Буквы продержались дольше обычного, потом мигнули и сменились следующим блоком.

ВНИМАНИЕ: Обнаружена вторичная функция

Кристалл создаёт микроградиент притяжения субстанции.

Расчётное воздействие: +2–3% витального фона в радиусе 50 м за 30 дней

ЭФФЕКТ: при наличии глубинного источника маяк будет «тянуть» субстанцию к поверхности

Через 30 дней данные маяка покажут не аномальную зону, а МАГИСТРАЛЬНЫЙ УЗЕЛ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: экранировать или нейтрализовать

в течение 20 дней

Я стоял над столом и смотрел на кристалл.

Рен оставил поводок.

Вежливый, законный, с запиской и инструкцией. «Не перемещать, не экранировать, не уничтожать». Три запрета, которые закрывали три очевидных выхода. Любой из вариантов означал одно: деревня что-то скрывает. После чего Рен вернётся с отрядом.

Нужно создать экран, который кормил бы маяк ложным фоном, давал ему данные, но неправильные, скорректированные, показывающие аномальную зону, но не Узел. Фильтр между правдой и прибором. Стеклянная стена, через которую маяк видел бы деревню, но то, что я хотел ему показать.

Алхимия уровня B.

Я на уровне D-плюс.

Разрыв в пять-семь лет обучения. Может быть, десять. Рина сделала бы это за час. У меня не было ни её знаний, ни её оборудования, ни её двадцати трёх лет работы с субстанцией.

Я сел на табуретку. Положил руки на стол по обе стороны от кристалла, и смотрел на него, как когда-то смотрел на снимок аневризмы.

Тогда я всё-таки взялся и почти закончил.

Тридцать минут прошло.

Горт заглянул в дверь, увидел меня за столом, кристалл перед мной, и остановился на пороге.

— Это от инспектора? — спросил он.

— Да. Маяк. Стандартное оборудование для аномальных зон.

Горт подошёл ближе. Посмотрел на кристалл, на записку Рена, потом на меня.

— Плохо?

— Зависит от того, как быстро я найду решение.

— Какое решение?

Я объяснил коротко, в тех терминах, которые Горт уже понимал: маяк собирает данные, данные уходят в столицу, столица принимает решение. Если данные покажут то, что есть на самом деле, деревни не станет. Нужен фильтр.

Горт слушал молча, сосредоточенно. Потом спросил:

— А если поговорить с Риной?

Я посмотрел на него. Парень стоял у стола прямой, серьёзный. Он не знал, кто такая Рина. Не знал о подземной лаборатории в восьми километрах к юго-востоку. Но он знал, что у его учителя есть коллега, и этот коллега умеет вещи, которых учитель пока не умеет.

— Может быть, — сказал я.

Горт кивнул. Подошёл к очагу, разжёг огонь, поставил воду. Потом молча начал готовить рабочее место для утренней варки. Рутина продолжалась. Мир не остановился от того, что на моём столе лежала бомба с шестидесятидневным таймером.

Я работал до полудня. Руки делали привычное, а голова считала варианты. Экранирование субстанцией красножильника: блокирует хеморецепцию, но маяк работает на резонансе, а не на хеморецепции. Изоляция по методу Резонансной Капсулы: четыре слоя, девяносто пять процентов снижения фона, но маяк находится внутри зоны, а не снаружи — он будет считывать данные до того, как они пройдут через слои. Прямое подавление: требует постоянного присутствия культиватора третьего Круга, которого у нас нет.

Ни один вариант не работал. По крайней мере, ни один из тех, что я мог реализовать самостоятельно.

К обеду пришёл Аскер. Сел на скамью у стены, сложив руки на коленях. Я рассказал ему о маяке без системных данных, но суть передал точно. Аскер слушал молча, лицо каменное.

— Сколько времени? — спросил он, когда я закончил.

— Двадцать дней, чтобы что-то придумать. Через тридцать маяк покажет реальную картину. Через шестьдесят Рен проверит.

— Можно убрать?

— Нельзя. Он узнает.

— Спрятать?

— Он узнает.

— Сломать?

— Он узнает.

Аскер помолчал. Пальцы на коленях не шевелились.

— Этот человек, — сказал он, — из тех, кого нельзя перехитрить. Верно?

— Из тех, кого можно перехитрить, только если знаешь больше, чем он. А я знаю меньше.

— Тогда найди того, кто знает больше.

Он встал и вышел. Дверь закрылась. Я остался наедине с кристаллом, который пульсировал на столе своими сорока ударами в минуту.

Аскер сказал то же, что и Горт — найди Рину.

Проблема заключалась в том, что Рина сама решала, когда и как появиться. Экстракт ранга B-минус на пороге, послание на плошке, сон, в котором она наблюдала за моим ритуалом из-за восьми километров подземных каналов — всё это её ходы, сделанные в её время, по её правилам. Я не мог постучаться к ней в дверь. У меня не было двери. Только направление: юго-восток, глубина сорок метров, и человек, который профессионально пережал канал связи, когда я попытался его просканировать.