Исцеление вечности. Страница 18

– Ладно. – Мой кровный брат легонько ткнул ногу женщины носком ботинка. Никакой реакции. – Это что-то новенькое. Какие-нибудь версии относительно того, что это было?

Я посмотрела на тело, хотя трогать его я точно не собиралась.

– Может, в город каким-то образом проник бешеный, – задумчиво сказала я. – Может, поэтому и объявили локдаун.

Шакал покачал головой:

– Это был не бешеный. Погляди.

Он ткнул тело сильнее, перевернув его. Он был прав, и с самого начала было понятно, что женщина не бешеная. Бешеные – бледные тощие твари с пустыми белыми глазами, ногтями-когтями и заостренными зубами. Это не было тело бешеного. Оно выглядело совершенно как человеческое, если не считать глубоких ран на щеках и безумного взгляда выпученных глаз.

– И пахнет как человек, – добавил Шакал, медленно вдохнув и поморщившись. – Во всяком случае, мертвечиной, как бешеный, не воняет. Но чем-то она как следует накачалась – аж стену продырявила. – Он кивнул на кровавую вмятину в бетоне в том месте, где женщина ударилась головой. – Что эта чокнутая тебе сказала? Что-то про «чтобы больше не жгло»?

– Шакал, – рыкнула я, вновь поднимая меч.

Кровный брат проследил за моим взглядом и прищурился.

На той стороне улицы из полуразрушенного здания выбрались еще двое людей с окровавленными головами, разодранными лицами и безумными, шарящими вокруг глазами. Они тихо, отрывисто бормотали несуразицу, в которой лишь изредка проскакивали понятные слова. У одного в руках была свинцовая труба – пересекая улицу, он колотил ей по остовам машин. В тишине звенело стекло, гулко грохотал помятый металл.

Тут из переулка появился еще один человек, а за ним еще один.

И еще один.

И еще.

Снова разодранные кровавые лица. Снова остекленевшие глаза и эхом отдающийся вокруг дикий безумный смех. Толпа пока не видела нас, но медленно приближалась – и она была большая. Хриплые голоса поднимались вверх, наполняли собой воздух – волосы у меня на затылке встали дыбом. Хоть я и была вампиром, драться с этими людьми я не хотела.

Покосившись на Шакала, я поняла, что он в кои-то веки думает о том же, о чем и я. Он мотнул головой в сторону одного из зданий, и мы проворно запрыгнули в разбитое окно, оказавшись в разграбленном старом магазине. Повсюду были пыль и паутина, под ногами – щебень и стекло, полки зияли пустотой. Все, что здесь могло найтись полезного, утащили давным-давно.

Снаружи люди бесцельно шатались туда-сюда. Иногда они вопили друг на друга или в пустоту, размахивали грубым самодельным оружием, отбиваясь от невидимого противника. Иногда визжали, хохотали и раздирали себе лица, оставляя на коже глубокие кровавые борозды. Один мужчина упал на колени и колотился головой о тротуар, пока со стоном не упал на асфальт.

Мы углубились в магазин, переговариваясь отрывистым шепотом.

– Что ж, – сказал Шакал, сверкнув клыками, – похоже, весь город съехал с катушек, верно? – Он бросил на меня зловещий взгляд. – Подозреваю, что, когда ты была тут в последний раз, народ себя так не вел.

Я поежилась и покачала головой:

– Не вел.

– Отлично. Что ж, если мы хотим нанести визит старине Салазару, надо поторопиться. – Шакал посмотрел в окно на небо. – Солнце восходит, и я как-то не особо хочу застрять здесь с кучей полоумных кровяных мешков.

В этот раз я была с ним целиком и полностью согласна.

Мы тихо пробирались по Периферии, прячась в тени и за стенами, запрыгивая на крыши и в окна – все, чтобы избежать встречи с толпами бродящих по улицам стонущих, хохочущих, безумных людей.

– Сюда, – прошипела я и нырнула в дыру в стене многоквартирника. Узкие коридоры были забиты щебнем и обломками балок, но идти по ним было все же легко. Накатили воспоминания: когда я жила здесь, то часто срезала вот так дорогу до площади.

Из коридора донесся стон, и мы замерли. Прижавшись к стене, Шакал заглянул за угол и сделал мне знак тоже заглянуть. Мы оба растворились в сумраке, застыв в вампирской неподвижности, ожидая.

Мимо нас проковылял человек с длинной деревяшкой в руке. Он прошел опасно близко, и я увидела, что он разодрал себе лицо до того, что один глаз выпал. Человек остановился, посмотрел в нашу сторону, но то ли из-за темноты, то ли из-за того, что его лицо было изуродовано, он нас не заметил, отвернулся и побрел дальше.

Внезапно одноглазый пошатнулся, выронив свою дубину. Хватая ртом воздух, словно задыхаясь, он упал на четвереньки. Изо рта и носа у него полилась на пол пузырящаяся красная пена. Наконец, издав отчаянный хрип, человек рухнул, слабо задергался, а потом застыл.

Шакал отступил от стены, пробормотав длинное страшное ругательство.

– Вот же черт, – прорычал он. Таким серьезным я его еще не видела. – Вот почему город закрыли.

– Почему? – спросила я, отводя взгляд от мертвого человека. – Что происходит? В чем дело?

Шакал, до того смотревший на труп, повернулся ко мне.

– Красный вирус, – сказал он, и кровь застыла у меня в жилах. – То, что ты только что видела, – заключительные симптомы Красного вируса. Ну то есть помимо безумного бормотания и вырывания себе глаз. – Он встряхнул головой, словно вспоминая. – Сам я никогда этого не видел, но Кэнин рассказывал, как все происходит. У зараженных людей начинается внутреннее кровотечение, и в конце концов они захлебываются в собственной крови, пытаясь выблевать свои органы. Гадкая смерть, даже для кровяных мешков.

В ужасе я снова посмотрела на тело, лежащее на полу среди пробивающихся сорняков, и ощутила озноб. Я вспомнила, что рассказал мне Кэнин в тайной лаборатории, когда я только стала вампиром. Я расспрашивала его про вирус – почему он больше не встречается, нашли ли ученые лекарство. Кэнин горько улыбнулся.

«Нет, – ответил он. – Лекарства от Красного вируса так и не нашли. Он мутировал, когда появились бешеные. Вот почему бешенство распространилось так быстро. Это был воздушный патоген, как и Красный вирус, только зараженные не заболевали и не умирали, а обращались. – Он печально покачал головой. – Кто-то, разумеется, выжил и передал следующим поколениям свой иммунитет, потому-то мир не населен сейчас исключительно бешеными. Но лекарства от Красного вируса так и не нашли. Надежду на его появление убили эти твари, когда сбежали из лаборатории».

И вот Красный вирус появился снова, в Нью-Ковингтоне. Или какая-то его разновидность. Мы с Шакалом мрачно переглянулись, без сомнения подумав об одном и том же. Вот чего хотел Саррен, вот зачем он забрал образцы вируса. Каким-то образом он создал новый штамм болезни, уничтожившей бóльшую часть человечества, и выпустил его на волю в Нью-Ковингтоне.

Даже думать об этом было невыносимо страшно.

Из сумрака раздались голоса, и мы замерли. Тело в коридоре привлекло внимание еще двоих людей из соседней комнаты. Они вяло потыкали труп, задали ему пару бредовых вопросов. Не дождавшись никакой реакции, быстро потеряли к нему интерес и уковыляли обратно, оставив мертвеца гнить на полу. Миновав комнату с безумцами, мы пробрались сквозь квартиры и оказались на улице. Я обернулась и поежилась.

– Зачем ему это? – прошептала я.

– Саррену причины не нужны. – Шакал скривил губы в гримасе отвращения. – Шарики у него зашли за ролики давным-давно, и с тех пор все стало только хуже. Но это… – Он окинул взглядом город, покачал головой и пробормотал: – Проклятый псих. Зачем же ты портишь нашу еду? Мы можем не пережить еще одну эпидемию.

Небо над нашими головами опасно посветлело, почти все звезды погасли. У нас оставалось не так много времени, чтобы добраться до Внутреннего города.

– Сюда, – прошипела я Шакалу, ныряя в дыру в деревянном заборе вокруг многоквартирника. – До Четвертого сектора еще далеко.

Надо было торопиться.

Разумеется, дорогу в Четвертый сектор я нашла быстро – все-таки родные места. Я провела на этих вонючих развалинах семнадцать лет, выискивая пищу, прячась от патрулей, делая все возможное, чтобы выжить. Это была моя территория, я знала здесь все повороты, все короткие пути, могла быстро добраться куда угодно.