Системный Друид. Том 2 (СИ). Страница 12

Хельга заходила каждый вечер, принося то горшок с похлёбкой, то свежий хлеб, то корзинку с яблоками из своего сада. Борг встречал её у калитки, помогал нести, провожал до крыльца. Они разговаривали, негромко, стоя друг напротив друга в полутьме, и иногда их смех доносился до меня, тёплый и лёгкий, какой бывает у людей, которые наконец-то перестали бояться друг друга, точнее, показать чувства друг другу, кроме обычных, приятельских. Удивительно, как порой люди бывают слепы.

Однажды, уходя после тренировки, я заметил на подоконнике Борга глиняный горшочек с медуницей и лавандой, составленными в аккуратный букетик, перевязанный тонкой лентой.

Я ничего не сказал. Улыбнулся про себя и пошёл домой.

С Луной я виделся реже, чем хотелось.

Их полевое задание подходило к концу, мастер Корвин, судя по обрывкам рассказов девушки, усилил нагрузку на последние недели, загоняя студентов по окрестностям Предела от рассвета до заката. Луна приходила к озеру, когда удавалось выкроить свободный час, усталая, с забрызганными грязью сапогами и листьями в волосах, но всегда с улыбкой.

Мы гуляли по берегу, разговаривая обо всём и ни о чём. Она рассказывала про экзамены, которые ждали их по возвращении в Академию, про заклинание левитации, которое Ральф наконец освоил (уронив при этом учебный манекен в ручей и что им потом его пришлось спешно доставать, иначе учебный материал унесло бы течением), про Рину, которая умудрилась сварить рунные чернила из местных ингредиентов и получила за это похвалу от Корвина.

В один из таких дней мы забрели далеко на северо-запад, туда, где я ещё ни разу не бывал. Лес здесь был старше, тяжелее, стволы деревьев обросли толстыми наплывами коры, словно многолетними мозолями, а подлесок переплетался так густо, что продвигаться можно было только по звериным тропам, узким и петляющим.

Луна шла рядом, её лук покачивался за плечом, пальцы машинально поглаживали тетиву. Она рассказывала про свою комнату в общежитии Внешнего двора, про книги, которые брала в академической библиотеке, про старого библиотекаря, который делал вид, что не замечает, когда она засиживалась после отбоя с фонарём.

Я слушал и одновременно считывал лес, привычно отмечая следы на земле, мох на камнях, высоту крон. Всё было спокойно, обычный участок глубокого леса, где мана текла чуть гуще обычного, а деревья стояли чуть плотнее.

Я замедлил шаг.

Что-то зацепило периферийное зрение слева, за густой стеной папоротника и молодого орешника. Я повернул голову, прищурился. Очертания были неправильными, слишком ровными для леса, где каждая линия изгибалась и петляла.

Прямой угол под слоем мха. Горизонтальная линия, тянущаяся от одного дерева к другому, скрытая переплетением корней, но различимая, если знать, куда смотреть. Камень, серый, обтёсанный, с ровной гранью, проступающей сквозь зелёный ковёр растительности.

Я раздвинул ветви орешника и замер.

Каменная стена, почти полностью поглощённая лесом, от которой осталось не больше полуметра в высоту. Кладка была грубой, но добротной, камни подогнаны плотно, без раствора, держались одним весом и точностью обработки. Мох закрывал поверхность практически сплошным ковром, и если бы я шёл на три шага правее, прошёл бы мимо.

За стеной виднелись остатки строения. Обрушенная крыша, от которой торчали полусгнившие балки, покрытые грибами и лишайником. Вход, наполовину заваленный землёй и камнями, зиявший тёмным провалом между двумя массивными блоками.

— Вик? — Луна остановилась рядом, проследив за моим взглядом. — Ты что-то нашёл?

Я молча указал на стену, потом на провал входа. Луна подошла ближе, присела, провела ладонью по камню, счищая мох.

Её лицо изменилось мгновенно. Любопытство уступило место настороженности, рука непроизвольно потянулась к луку. Она выпрямилась медленно, оглядывая руины с цепкой сосредоточенностью.

— Нужно уходить отсюда, — произнесла она тихо, но без паники.

— Почему?

— Такие места могут быть опасны, — Луна сделала шаг назад от провала, увлекая меня за локоть. — В Академии нас учат: любые руины в зоне высокой концентрации маны нужно осматривать только после консультации с наставником. Подобные развалины нередко оказываются входами в подземелья.

Я посмотрел на неё с интересом.

— Подземелья?

Луна кивнула, расслабив хватку на моём локте, но продолжая стоять между мной и входом, словно загораживая дорогу собственным телом.

— Подземные комплексы, оставшиеся от прежних цивилизаций или созданные магическими аномалиями. Некоторые уходят на десятки этажей вниз. Внутри водятся мана-звери, которые не выходят на поверхность, а ловушки, установленные строителями сотни лет назад, работают до сих пор, пока в рунах остаётся заряд.

Она говорила с обстоятельной серьёзностью, словно пересказывала учебный материал, проверенный практикой.

— Авантюристы собирают отряды для прохождения таких подземелий. Группы магов, наёмников, следопытов. Это часть нашей будущей практики на старших курсах. Исследовать, зачищать, извлекать артефакты. Некоторые подземелья приносят редчайшие ресурсы, кристаллы маны, зачарованное оружие, свитки с утраченными заклинаниями. Но каждый третий отряд, входящий в неисследованное подземелье, теряет хотя бы одного человека.

Я смотрел на руины поверх её плеча. Камень молчал, мох зеленел, вход зиял тёмным провалом, из которого не тянуло ни запахом, ни сквозняком. Просто дыра в земле, поросшая травой, укрытая лесом, забытая временем.

— Об этом нужно сообщить мастеру Корвину, — закончила Луна, и её голос обрёл решительность. — Он определит, насколько это серьёзно, и при необходимости передаст информацию Гильдии авантюристов.

Я кивнул, запоминая расположение руин по ориентирам. Берёза в двадцати шагах на юго-восток, замшелый валун с рыжим пятном лишайника слева, ручей, журчащий где-то за холмом.

— Пойдём, — сказал я, разворачиваясь к тропе. — Отведу тебя обратно.

Луна бросила последний взгляд на руины, потом догнала меня, и мы зашагали по звериной тропе, петляющей между стволами. Лес сомкнулся за нашими спинами, скрывая камень и темноту зияющего входа.

На третий день после прогулки к руинам, Луна ждала меня на нашем привычном месте у озера.

Девушка сидела на валуне, подтянув колени к груди, и смотрела на воду. Лук лежал рядом, колчан был полон, кожаная куртка расстёгнута. Последние лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны, золотили её профиль, подчёркивая тонкую линию скул и упрямый изгиб подбородка.

Она услышала мои шаги и обернулась. Улыбка вспыхнула и тут же погасла, сменившись выражением, которое я не сразу распознал. Что-то горько-сладкое, как терпкий привкус лунной смородины, радость пополам с грустью.

— Завтра мы уезжаем, — сказала она прежде, чем я успел сесть. — На рассвете.

Я опустился на камень напротив, положив котомку у ног. Внутри лежал небольшой свёрток, обёрнутый влажным мхом, но я не торопился его доставать.

— Полевое задание закончилось?

— Мастер Корвин объявил вчера вечером. Шесть недель вышли. Завтра утром собираем лагерь и двигаемся к тракту, оттуда караваном до Академии. Десять дней пути, если погода не подведёт, — она сорвала травинку и начала плести из неё узелок, привычное действие почти без участия разума, которое я видел у неё каждый раз, когда она нервничала. — Экзамены через две недели после прибытия. Потом каникулы, если не провалюсь. Потом четвёртый курс.

— Не провалишься, — ободряюще улыбнулся я.

— Откуда такая уверенность? — Луна посмотрела на меня искоса, и в серо-зелёных глазах мелькнула тень улыбки.

— Потому что ты единственная из всего отряда, кто за шесть недель ни разу не позволил лесу застать себя врасплох. Это стоит любого экзамена.

Травинка в её пальцах замерла. Луна смотрела на меня, и румянец медленно поднимался от шеи к скулам, заливая щёки мягким розовым оттенком, который вечерний свет превращал в золотистый.