Повелитель гоблинов. Том 4 (СИ). Страница 22

Мы отошли от основной группы на пару сотен метров, двигаясь в сторону наиболее яркой и сочной растительности. Я надел одолженные у Орочи очки, и мир вокруг стал детальнее.

Миори шла рядом, бесшумно и осторожно, но я чувствовал, что она хочет о чём-то поговорить. Она несколько раз открывала рот, снова закрывала и поглядывала на меня искоса.

— Говори, — сказал я тихо, продолжая высматривать добычу. — Что тебя беспокоит?

Миори помолчала ещё немного, потом вздохнула и начала осторожно, словно боясь показаться сплетницей:

— Дмитрий, это личное… И я не хочу лезть не в своё дело, но… Тали. Она изменилась. Резко изменилась. До встречи с орками она была просто нашей союзницей, выполняющей договор. А сегодня… — Миори нахмурилась: — Сегодня она ведёт себя как урождённая служанка, что с самого детства заботится обо всём для своего господина. Она слишком старается выделиться, слишком рьяно выполняет любые указания, слишком… фанатично, что ли. И это пугает…

Я кивнул, не удивившись, что Миори заметила то же самое, что и я.

— Не знаешь, почему так произошло?

— Не знаю, — качнула головой Миори. — Может быть, она поняла, что мы сильнее, чем казались изначально, и решила завоевать место в иерархии повыше, как вы и говорили? Или, наоборот, чего-то испугалась и пытается показать свою лояльность из страха? У нас свои мыши в голове, а она ещё и из гильдии убийц. Их обучение строится на жёстких правилах и абсолютном подчинении. Может быть, она просто привыкла демонстрировать преданность тому, кто сильнее? Но почему тогда она начала только сейчас?

Мы помолчали, обдумывая возможные варианты, пока я высматривал следы добычи.

— Вечером она попросила меня о разговоре, — сказал я после паузы. — Тет-а-тет.

Миори резко обернулась ко мне, и я увидел, как её хвост дёрнулся, выдавая беспокойство.

— Тет-а-тет? Что это значит?

— Разговор один на один, без посторонних. Обычно они происходят, когда нужно обсудить что-то важное и личное.

Миори нахмурилась ещё сильнее, её уши прижались к голове.

— Будь осторожен, Дима. Тали полезна. Она сильна, умела, от неё шарахаются даже те орки, что исцелились и почувствовали себя непобедимыми. Но… мысли в голове ассасина — это не то, над чем мы можем обрести контроль. Кетры из Гильдий Теней обучены не только убивать, но и манипулировать, входить в доверие, использовать слабости жертвы. Я не говорю, что она именно этим занимается, но…

Она не закончила фразу, но я и так понял, о чём она.

Наш разговор прервался, когда я заметил движение в кустах впереди. Что-то крупное, метра полтора в высоту, с серо-бурым оперением и мощным клювом. Старый добрый совух, ночной хищник, который почему-то бодрствовал днём и явно был чем-то обеспокоен. Пыжился перед нами, но не атаковал. Пока не атаковал…

Я поднял руку, останавливая Миори и Камня, прицелился из арбалета и выстрелил. Не зря зарядил, хоть и понимаю, что это вредно для тетивы.

Болт с характерным свистом пронзил воздух и пронзил крыло птицы, заставляя её завизжать и сорваться с места. Попыталась взлететь, но не тут-то было. Миори тоже пустила стрелу и попала в лапу. Совух рухнул на кусты, издавая странные и, откровенно говоря, пугающие звуки.

Мы подбежали, я велел Камню прыгнуть на совуха и держать его голову и клюв прижатыми к земле. Сам схватился за острые и бойкие лапы с когтями. Было опасно, но он здоровой лапой в ветках застрял, что облегчало задачу.

Я связал совуху лапы крепкой верёвкой. Миори помогла протянуть её под телом и зафиксировать крылья и всё остальное. Оставался лишь клюв… В него смышлёный орк запихал вертикально кусок палки, не давая больше закрыть опасное оружие.

Совух продолжал отчаянно биться даже после этого, но быстро выбился из сил: раны делали своё дело.

Я посмотрел вокруг внимательно. Поведение было, откровенно говоря, нетипичным. Задрал голову и увидел на высоком дереве большое гнездо, сплетённое из толстых веток и травы, закреплённое на развилке ствола метрах в пятнадцати от земли.

— Погодите-ка, — произнёс я и показал Миори на гнездо. — Вот почему он так яростно тут танцевал. Там гнездо. А значит, либо птенцы, либо яйца. Стоит проверить.

Я полез на дерево, радуясь высокой Ловкости и Силе. Добравшись до гнезда, я осторожно заглянул внутрь и увидел три больших яйца.

Яйца совуха — это не просто еда, это потенциальные ездовые животные или охотничьи птицы, если их правильно вырастить с самого вылупления и приручить. Хотя сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме Морковки, сможет оседлать совуха и спокойно летать…

Я осторожно снял гнездо с ветки. Оно было на удивление крепким и не развалилось у меня в руках. Спустился, держа гнездо одной рукой и цепляясь за ветки другой.

— Вот это находка, — удовлетворённо произнёс я, показывая Миори яйца. — Если вырастим из них птенцов, можем получить приручённых совухов для охоты или разведки. Только нужно донести яйца до лагеря целыми… Необходимо поддерживать температуру, иначе зародыши погибнут.

Миори кивнула, только вот её глаза загорелись мощным гастрономическим интересом…

— Интересно, а они вкусные?

Эх, с каждым днём мы всё ближе к Дионису и официальному признанию себя гоблинами. Вот уже и Миори перешла на гоблинскую систему ценностей… Хотя нет, в кусты меня пока не тащит трижды в день. Значит, не всё ещё потеряно.

— Камень, неси птицу, — отсмеявшись, произнёс я. — Сам понесу гнездо. Благо хватает Силы, чтобы тащить эту конструкцию. Миори, прикрывай нас на всякий случай.

Мы вернулись к лагерю минут через двадцать. Орки, увидев нашу добычу, загудели одобрительно: живой совух означал свежее мясо и возможность для кого-то получить левелап с исцелением. А яйца вызвали удивление и интерес.

Я подозвал одного из исцелённых орков, того самого, который с утра пытался качать права и получил за это по полной программе.

— Ты, — указал я на него. — Держи.

Надел ему гнездо на голову, словно это была шапка или корона, и орк замер. Его глаза расширились от неожиданности и лёгкого страха.

— Будешь нести очень бережно и очень осторожно. Если яйца упадут и разобьются из-за твоей неаккуратности…

Тали, услышав наш разговор, подошла и вставила свой комментарий с той же хищной улыбкой:

— Тогда я разобью и его яйца. Медленно и болезненно.

После её слов наш отряд можно было смело называть бледнолицими. Даже зеленошкурые орки побелели. А я при взгляде на её улыбку стал подозревать, что у нашей соратницы имеются некоторые не самые распространённые среди разумных наклонности…

Я накрыл гнездо с яйцами несколькими шкурами, чтобы защитить от возможных ударов и сохранить тепло, необходимое для развития зародышей. После этого я подозвал другого орка — одного из раненых, у которого, как я помнил из вчерашних разговоров, до следующего уровня оставалось меньше всего опыта.

— Твоя очередь получить исцеление, — сказал я ему. — Добей птицу во имя Диониса и обрети здоровое тело и нормальные мозги.

Орк, у которого была сломана рука и который всю дорогу держался за неё, морщась от боли, взял тяжёлую дубину, подошёл к связанному совуху и нанёс несколько ударов по голове птицы. Первый удар оглушил, второй прикончил, и почти сразу после этого орк слегка выгнулся, выпрямился и широко раскрыл глаза, смотря на восстановленную руку.

Он осторожно снял повязки и начал шевелить ею, радостно гогоча. Пять секунд спустя он уже подбежал к валуну и замахнулся, чтобы проверить свою руку на крепость, но получил такой силы поджопник от Орочи, что впечатался в валун всем телом. И это спасло его от куда более серьёзных травм.

Я же разочарованно вздохнул… Плюс один дебил в нашем отряде. Зато здоровый и боеспособный.

— Разделываем и делим мясо, собираем перья, когти и двигаемся дальше. Тали, найди источник воды, — скомандовал я, проверяя положение солнца и прикидывая, сколько времени у нас осталось до вечера. — Если будем держать хороший темп, через два дня доберёмся до Матрассийска. Может, даже быстрее, если повезёт с дорогой и не встретим серьёзных препятствий.