Совок 16 (СИ). Страница 5

Житейская мудрость пожившего человека и опыт двух каденций снова меня не подвёл. Перед тем, как провернуть ключ в дверном замке, я насчитал в кабинете четырнадцать человек. Вместе с собой. Получилось идеально. По полбутылки беленькой на нос, это оптимально. Как раз, чтобы не переборщить и не скатиться в неконтролируемое гульбище. И ровно столько, чтобы в полной мере ощутить радость от того, что отделение уголовного розыска Октябрьского РОВД пополнилось еще двумя отличными парнями. Один из которых, правда, не сильно отличается моральной устойчивостью… Зато второй, гордо выпятив вперёд грудь с орденом, вполне может служить эталоном молодого строителя коммунизма и примером для всего личного состава.

Уже первый полтинник был употреблён и закушен, чем бог послал. А следом за ним был уже налит второй, когда противно задребезжал телефон внутренней связи.

Трубку поднял Гриненко.

— Дежурный, — прикрыв ладонью микрофон, вполголоса известил он офицерское собрание, — Тихо! — прикрикнул он на излишне громких гостей и снова прижал трубку к уху.

Вслушивался Стас не более минуты и всё это время его лицо менялось. Превращаясь из расслабленно-добродушного в сосредоточенно-злое.

— У нас убийство! — тихо произнёс Гриненко, — Опять пацан-малолетка за автовокзалом. Задушен, а перед этим изнасилован.

Глава 3

Все опера моментально умолкли. И даже тот, кто успел поднять со стола свою вновь наполненную ёмкость, без раздумий поставил её обратно. Жевать тоже все прекратили. Так прямо и замерев, кто с приоткрытым, а кто-то с перекошенным в процессе ртом. Все присутствующие в один миг поняли, что праздник закончился и вместо него началась беспросветная каторга. Без сна и продыха в ближайшие сутки. В то, что это преступление будет раскрыто по горячим, никто, само собой, здесь не верил.

О продолжении банкета или о том, чтобы незаметно раствориться до завтрашнего утра, никто из оперов и не помышлял. Разумеется, дежурный по РОВД был в курсе текущего мероприятия и в любом другом случае он бы всех нас прикрыл. Но только не при таком раскладе. Все присутствующие, за исключением новообращенного старшего опера Игумнова, это прекрасно понимали. Да и вряд ли кто-то, даже имей он такую возможность, смог бы со спокойной душой уйти домой, зная о случившимся.

— Бля#дь, ну вот почему я домой вовремя не свалил⁈ — откуда-то из-за спины раздался чей-то, полный беспросветной тоски, голос.

— Отставить домой! — на правах старшего опера и хозяина кабинета угрюмо объявил Гриненко, — Кто не успел закусить, быстро зажевали выпитое и все вместе выдвигаемся к Захару! Ждёт!

Народ торопливо начал хватать со стола куски крупно порезанной колбасности и засовывать себе в рот. Дышать на руководство перегаром никто не хотел. Знамо дело, что для Захарченко никакая это не новость, что именно в данную минуту происходит в его епархии, но и тем не менее…

Со стола прибирать тоже не стали. Слишком уж не располагала к тому ситуация, чтобы тратить время на наведение марафета. Только лишь бутылки с водкой убрали за сейф.

Поскольку кабинет заместителя по оперативной работе располагался на этом же этаже, идти было недалеко. Секретарши, обязанности которой исполняла «подснежница», по штату числившаяся на должности опера, в предбаннике уже не было.

— Проходите, присаживайтесь! — не отрывая телефонной трубки от уха, угрюмо распорядился Захарченко, — Понял вас, товарищ полковник, всех своих оперов я уже собрал! А Тютюнник сразу на место прибудет, я его через нашу дежурку по рации развернул!

Ага, собрал он! Это мы с Игумновым всех собрали. Кабы не организованная нами пьянка на рабочем месте, хрен бы сейчас кто из оперов в райотделе нашелся. Не дураки они, чтобы без толку здесь отсвечивать. Не помани мы их водкой в свой кабинет, они сразу бы после оперативки из РОВД по разным направлениям потерялись. Кто домой к семье, а кто на территорию жуликов щемить.

— Короче так, мужики! — мрачно оглядел подчинённых капитан, — Кто не в курсе, ставлю в известность! Убийство у нас на земле! Ребёнок. Пацан семи лет. И не просто убийство, а еще и изнасилование!

Личный состав «угла» тут же начал переглядываться и переговариваться.

А я, вспомнил рассказ Копылова относительно матыцинского друга и соседа по даче некоего гражданина. По фамилии, кажется, Гаранин. И тоже принялся морщить свой не единожды контуженный ум.

Та информация, которую мне по этому поводу не так давно слил потенциальный тесть, внимания, конечно же, заслуживала. Но всё же она, как мне думается, носила больше надуманный характер, нежели объективный. Неприязнь, которую испытывает Копылов к своему недругу из обкома, зашкаливает с большим перехлёстом. Не любит Сергей Степанович товарища Матыцына и это еще мягко сказано! Поэтому к обличительным его предположениям я тогда отнёсся осторожно. Тем более, что дело прошлое и аж трёхлетней давности. И вот опять…

Однако, кроме копыловских навязчивых наветов относительно шайки высокопоставленных пидарасов, в моей голове еще тогда что-то еще мелькнуло. Какие-то неясные мысли, навеянные обрывками инфы из прошлой моей милицейской жизни. И так выходит, что мысли те были про тех же двух ребятишек, о которых мне рассказал Копылов. Ставших жертвами так и не пойманного нелюдя. Про тех самых малолетних потерпевших, которых Копылов настойчиво пытается навесить на матыцынского кореша. Состоявшего на момент совершения обоих преступлений в должности главврача какой-то больнички. Рядом с территорией которой был обнаружен один из трупов.

— Серёга! — вместе с неприятным ощущением тычка в бок, услышал я шепот Стаса, — Не спи!

— О чем задумался, Корнеев? — одновременно с толчком друга, раздраженно прервал мои размышления Захарченко, — Или так сильно устал за первый день в розыске?

— Никак нет, Виталий Николаевич! — не имея представления, как в этом кабинете принято реагировать на подобный пендель, на всякий случай встал я со стула, — Задумался по поводу данного преступления!

— И как? — не стал повышать градус своего недовольства капитан, — Продуктивно задумался?

— Пока еще и сам толком не понял, но имею все основания полагать, что по данному преступлению было бы целесообразно отработать некоего гражданина Гаранина! — глядя перед собой, неторопливо проговорил я, — Имени и отчества его я не знаю, но думаю, что все установочные данные этого персонажа добыть будет нетрудно. Этот человек три года назад работал главврачом во Второй городской больнице.

Все опера и зам по опер в том числе вылупились на меня, аки бараны на свежевыкрашенные ворота. Из чего я сделал единственно возможный в данной ситуации вывод. Тут одно из двух. Либо с памятью у всех здесь присутствующих совсем худо, либо информация из оперативно-следственной бригады, которая три года тому занималась убийством двух пацанов, за её пределы наружу до сих пор не вышла. Хотя это маловероятно. Если насчет простых районных оперов такое предположение с натяжкой еще как-то можно было представить, то Захарченко, это ни фига не рядовой опер. Он, ни много, ни мало, а заместитель начальника РОВД! А, следовательно, должен быть в курсе тех событий. И обо всех причастных к тому делу фигурантах ему должно быть известно. Потому что кто-то от Октябрьского РОВД обязательно должен был быть включен в ту бригаду. И даже не один.

— Поясни! — напрягся Захарченко, — Я хочу знать, при чем тут этот главврач? Ты говоришь, Гаранин его фамилия? — капитан совершенно точно не притворялся несведущим и придурка не изображал.

— Этот Гаранин, как бы это помягче сказать… — нерешительно замялся я, — В общем, он относится к категории граждан, которые придерживаются нетрадиционных принципов! И еще он номенклатурный товарищ.

— Чего? — недовольно сдвинул брови зам по опер, — Корнеев, ты чего тут вологодские кружева на солдатские трусы лепишь? Ты говори прямо, он пидор, что ли этот твой Гаранин? Я правильно тебя понял? Ну, так и говори, как оно есть! — после моего подтверждающего кивка решительно добавил он.