Совок 16 (СИ). Страница 29
Пока мы еще в дороге, имеет смысл максимально подавить волю злодея и сломить его дух. Вместе с надеждами как-то выкрутиться. В стенах райотдела это сделать мне будет куда, как сложнее. Еще неизвестно, как нынче поставлена работа в Октябрьском отделении УР. Это, конечно, маловероятно и, скорее всего, я ошибаюсь, но вдруг начальник «угла» Тютюнник не приемлет жестких методов работы? Особенно с насильниками и прочими преступными элементами, задержанными орденоносным выскочкой Корнеевым… А то, что он обязательно припрётся на запах раскрытия тяжкого преступления против личности, это не то, что возможно, это абсолютно неизбежно. Это аксиома! По-другому в нашей системе не бывает. Как только завитает в воздухе амбре раскрытия какого-то тяжкого непотребства, так сразу же со всех сторон в эту точку слетаются вышестоящие стервятники. А посему проявлять в присутствии начальника районного «угла» излишнее и не совсем законное рвение я бы не хотел. Категорически бы не хотел! Мало ли, как оно потом мне аукнется. Да и вообще, вот так просто, не за здорово живёшь отдавать кому-то лавры от поднятого износа, нипочем не хотелось. Хотя самому-то мне, особенно после недавно полученных внеочередных звездочек на погоны, да еще и госнаграды, от невеликого поощрения ни тепло, ни холодно. Но вот новоиспеченному старшему оперу Игумнову такой жирный плюсик в его личное дело, уж точно, не повредит. Тем более, если он будет зафиксирован в самом начале его служебной карьеры. Ну да ладно, об этом мы еще успеем подумать, а пока надо сексуального интервента додавливать. До полной его кондиции и распада его гнилой психики на молекулы.
— Ну, сучья морда, ты у меня сейчас, ей богу, доиграешься! — глядя в зеркало заднего вида и входя в образ милицейской держиморды, по-звериному прорычал я. Усевшись на водительское место сразу же после повторного дружеского тычка кулаком в печень Мурзина.
— Я сейчас тебя безо всякого прокурорского следствия, своей оперской властью задержу на трое суток! И в камеру засуну! Да еще всем сидящим в ней бродягам расскажу про твои подвиги! С подробностями про изнасилование и убийство ребёнка! И к утру ты уже кукарекать под шконарём будешь! Чего ты, сука, жопой-то крутишь⁈ Уж, если начал признаваться, так и дальше продолжай в том же духе!
Повторно бросив взгляд в зеркало, я отметил, что Берик болезненно морщится и пытается прижать к своему боку правый локоть. К печени, дважды уже промассированной моим дружественным кулаком. Прижимая локоток, насколько это ему позволяли кандалы, пристёгнутые к дверной ручке, жулик изображал непереносимые страдания. Впрочем, больно ему было по-настоящему, бил-то я от души.
— Тем более, что у той бабы, которую ты вчера так зверски изнасиловал и ограбил, медики твой биоматериал из её «рогатки» изъяли! — для надёжности продолжил я бутафорить, смущая разум упыря, — Зря ты, урод, армавирской резиной не воспользовался! Теперь хана тебе, Мурзин! Наука, гражданин Берик, штука серьёзная и против неё никак не попрёшь! Так что уже сегодня проведут экспертизу твоих выделений! А после заключения эксперта никуда ты от износа гражданки Пшалговской не отвертишься!
Присматриваясь к реакции насильника на произнесённую туфту, я не без удовлетворения замечал, что мои слова упали в взрыхлённую почву. Похоже, что находящийся в смятении Мурзин воспринял мои доводы всерьёз.
— Но тогда ты извиняй, ни раскаяния, ни чистосердечного признания в дело тебе внесено не будет! Не зафиксируем мы их тебе, Берик! И в этом случае суд тебе уже не какой-то сраный пятерик, а все двенадцать лет отмерит! По совокупности с грабежом! Ты же, сучья ты морда, у неё еще и все деньги из кошелька выгреб!
Загружая таксиста смесью бутафории и достоверных фактов, рисковал я не чрезмерно. Потому что ничуть не сомневался, что этот урод в советском уголовно-процессуальном законодательстве разбирается примерно так же, как свинья в апельсинах. Или в учении Маркса. И посему вряд ли он знает, что по ныне действующему УПК сроки за содеянные преступления складываются путём поглощения. То есть, санкцией за более тяжкое преступление, санкции менее тяжкой. Что ж, в данном конкретном случае, да здравствует правовая безграмотность люмпен-пролетариата из городского таксопарка №2!
— Это, конечно, в том случае, если мы к тебе еще и убийство ребёнка не привяжем! А ведь мы можем постараться, Берик! Нам это большого труда не составит! Запросто привяжем!
Косясь в зеркало, я в очередной раз отметил хорошую тенденцию. Разглядел, что из болезненного, взгляд Мурзина постепенно превратился в жалкий и затравленный. Как у крысы с продсклада, сразу двумя лапами и хвостом попавшей в капкан. Вот и хорошо, это значит, что снова мы верной дорогой идём, товарищи!
— Так кого ты там в лесу видел, а? — приступил я к самому главному вопросу, ради ответа на который весь этот водевиль и был мной затеян. Все эти пляски с бубном вокруг любвеобильного таксиста. Начиная от вчерашнего прочесывания леса и сегодняшней поездки в Нефтегорск к мадам Пшалговской. — Ты вот, что, Мурзин, ты не держи в себе информацию, нужную уголовному розыску! А еще, Мурзин, ты даже не сомневайся, если не укажешь на убийцу своим пальцем, то тогда ты сам за это убийство, лично ответишь!
Я всем корпусом развернулся к пленному и продолжил незамысловатое, но всё равно, очень действенное психологическое давление.
— И да, ты еще имей в виду, падаль, не расскажешь прямо сейчас нам в районе, тогда в тебя немедленно городские опера вцепятся! А эти волчары с тобой, как мы, шутить не будут! Уж они-то тебя точно, сегодняшним же вечером в «прессхату» определят! И тогда к утру ты все убийства и все изнасилования по городу, и области на себя возьмёшь! За весь прошедший год и еще на три пятилетки вперёд! УВД, Мурзин, это тебе не какая-то там районная уголовка! Чтоб ты понимал, Берик, городской ИВС под ними ходит и они там банкуют! Там и не таких лохов, как ты, ломают!
Я уже давно сбавил скорость и безбожно тянул время, чтобы добиться нужного нам результата. Еще до того, как мы приедем в Октябрьский. Я понимал, что Мурзин практически уже дозрел. И мне сейчас очень хотелось зафиксировать его признанку в нашем узком кругу. Без лишних соискателей и прочих нахлебников, которые неизбежно набегут, чтобы поучаствовать в окончательной расколке насильника. Они, явившись на всё готовое, на все сто процентов постараются засветиться в сводке о раскрытии особо тяжкого преступления. Так-то оно вроде бы и не жалко, но не в этом конкретном случае. Мы с Игумновым, за которым еще даже оружие не закреплено, сегодня только второй день на службе в уголовном розыске. По этой причине нас с Антоном пока еще никто всерьёз не воспринимает. Стало быть, двух наивных салабонов, случайно раскрывших тяжкое, обязательно пустят по бороде. И сделают это, даже не задумываясь ни на секунду! Ничего личного, просто обычная милицейская дедовщина. Два старослужащих майора ложку мимо своих ртов не пронесут. Те самые, майор Тютюнник и майор Косинский. Особенно тот, который из горУВД. Уж он-то мимо себя такое раскрытие никак не пропустит. Они немедленно заберут у нас Мурзина, сами его дожмут и сами же потом всё оформят. Так, как им надо оформят. В сводку все они попадут. И даже Захарченко с Дергачевым в ней окажутся. Не удивлюсь, что еще и «АС», то есть, агентурное сообщение от кого-то из своих надёжных «шуриков» подложат. В качестве этакой красивой вишенки на торте. Чтобы уж совсем всё было по оперскому фэншую.
Допускаю, что в самом-самом для нас с Антоном радостном случае, они упомянут наши фамилии. Мельком и лишь в самом конце длинного списка причастных. Но и это вряд ли. И ровно поэтому в райотдел мы должны войти с уже оформленной чистухой злодея. А так же с уже грамотно составленным рапортом. С моим рапортом. Для полной надёжности. Даже с учетом того, что старшим опером в нашем дуэте является Антон Евгеньевич Игумнов. По той простой причине, что мне, в отличие от неопытного в подковёрной возне Антона, ни Тютюнник, ни, тем более Косинский, мозг засрать не сможет. И переписать рапорт меня никто заставить не сможет. А уж я-то в этом документе всё изложу так, как надо! И про героизм, проявленный Антоном при розыске интимных вещдоков, утраченных потерпевшей и про все его последующие грамотные оперативно-розыскные действия. В результате которых был задержан и изобличен похотливый злодей. И по совместительству свидетель по другому преступлению. По особо тяжкому и чрезвычайно резонансному.