Изгой Высшего Ранга VII (СИ). Страница 15

— Это было бы неплохо, — согласился я.

— Пойдём, — она кивнула в сторону лифта. — Покажу ещё кое-что наверху.

Мы поднялись в основную лабораторию. Здесь было светлее, просторнее, и пахло кофе.

Дружинин сидел за столиком вместе с двумя учёными и пил из белой кружки, держа её обеими руками. На кружке виднелась надпись: «Big Boss» — видимо, она принадлежала матери.

Вид у куратора был расслабленный, даже ленивый.

— Отлынивание от работы, значит, — усмехнулся я.

Он аж чуть кофе не поперхнулся. Поставил кружку на стол с таким видом, будто я его оскорбил.

— Я? Отлыниваю? — Дружинин недобро посмотрел на меня.

Я расплылся в улыбке, и его взгляд тут же смягчился. Дошла шутка наконец.

— Сколько у нас времени? — спросил я, потому что свои часы опять забыл. Помню, так радовался их покупке — первые в жизни нормальные наручные часы, не из рыночного развала. А в итоге постоянно забываю. То на тумбочке, то в кармане куртки, которую не надел.

Дружинин бросил взгляд на телефон и ответил:

— Полтора часа до выезда.

— Хорошо. Мы ещё успеваем.

Мать предложила пройти в соседнее помещение, чтобы показать наработки. И мы двинулись за ней по коридору, миновали лабораторный блок и оказались в отдельной экранированной зоне.

Внутри стояла большая колба — метра полтора в высоту, из толстого армированного стекла. Внутри клубился чёрный дым. Нестабильная энергия хаоса, полученная из трещины. Она билась о стенки колбы изнутри, словно пыталась вырваться.

Если присмотреться, в глубине можно было различить крохотные алые вспышки — будто угли в потухшем костре. Но носителя там не было, только чистая энергия.

— Смотри, — мать подошла к пульту управления и запустила процесс.

В колбу начала поступать белая жидкость. Тонкой, едва заметной струйкой она вливалась в чёрную массу. Система на мониторе показала: «Процесс стабилизации запущен».

Я наблюдал.

Чёрный дым начал светлеть. Сначала по краям, потом глубже. Белая жидкость проникала в структуру хаоса, связывала его, меняла. На мониторе цифры ползли вверх — двадцать процентов, тридцать, сорок…

Мать подалась вперёд. Другие учёные тоже замерли.

И… всё остановилось. Замерло на девяноста семи процентах.

А потом чёрная дымка рванула обратно. За пару мгновений она поглотила всё белое, и колба снова заполнилась непроглядной чернотой.

— Мы подбираем пропорции, — мать произнесла это так, будто извинялась. — Видно, что на верном пути, но понимания до конца не хватает.

— А если больше? — спросил я.

— Если больше белого компонента — делает энергию ещё более нестабильной. Парадокс. Если меньше — стабилизирует на пару процентов, не больше.

Так… так… так…

Я смотрел на колбу и думал. Моя Печать работает иначе — она не подбирает пропорции, она просто подавляет нестабильный хаос стабильным. Но стабильный изначально надо вывести, чтобы использовать на других людях.

И алгоритм создания Печати Пустоты не вложен в Систему, как и ответила мне программа, когда я задавал соответствующий вопрос. Поэтому помочь в этом деле Система нам не могла.

А просто взять кусок моей готовой Печати тоже не вариант. Уже пробовали работать с каплей из Печати Пустоты, и она просто распадалась, не находя носителя.

В дверь лаборатории постучали. Дружинин заглянул внутрь и позвал:

— Глеб Викторович, можем ехать. Машина ждёт.

— Иду, — кивнул я.

Попрощался с матерью, обещав в выходные встретиться для ужина, и вместе с куратором отправился к служебному автомобилю, что ждал на парковке исследовательского центра.

Дорога заняла около сорока минут. И всё это время я читал новости. Обстановка в городе налаживалась. Процент разломов стал ещё меньше, чем был до трещины.

Но я прекрасно понимал: это затишье перед бурей.

Город за окном выглядел почти нормальным — если не считать усиленных патрулей на перекрёстках и заклеенных плёнкой витрин некоторых магазинов. Следы недавних событий, ещё не все успели восстановиться после снятия военного положения.

Мы подъехали к серому зданию за высоким забором с колючей проволокой. КПП, шлагбаум, автоматчики. Военные машины во дворе — от бронированных внедорожников до грузовиков. Суета, но организованная. Каждый знает своё место, каждый занят делом.

Я вышел из машины вместе с Дружининым. Нас встретили военные и провели внутрь. Длинные коридоры, гулкие шаги и запах казённой столовой доносился откуда-то из глубины здания. На стенах висели портреты генералов, карты, какие-то графики. Стандартный военный антураж.

Кабинет командующего находился на третьем этаже. Двойная дверь, обитая кожей. Секретарь в приёмной кивнула на дверь:

— Вас уже ждут.

Мы сразу вошли.

За массивным столом сидел генерал-лейтенант. Мужчина лет шестидесяти, крупный, широкоплечий. Коротко стриженные седые волосы, тяжёлый подбородок, глубокие морщины на лбу.

На левой стороне груди висели три ряда орденских планок. Звезда Героя на отдельной колодке. Человек, который прошёл не одну войну.

— Присаживайтесь, — он кивнул на стулья, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой. — Рассказывайте, Глеб Викторович, о чём вы хотели поговорить. У меня не так много времени.

Я сел напротив. Дружинин устроился чуть правее, ближе к двери.

[Внимание! Обнаружен носитель нестабильной энергии хаоса]

[Концентрация: 98%]

[Статус: критический]

[Ментальное воздействие: не обнаружено]

Девяносто восемь процентов. И при этом — никакого ментального контроля. Ни следа.

Я не дрогнул. Не изменился в лице. Только пальцы под столом сжались в кулак, а потом медленно разжались.

Передо мной сидел уже не человек. А настоящая бомба замедленного действия. Чудовище в генеральском мундире, которое служит Учителю.

Я слегка обернулся к Дружинину. Тот едва заметно кивнул.

Этот жест мы отработали заранее. Он означал: скрытая камера работает. Всё, что происходит в этой комнате, фиксируется.

Так я намеревался обезопасить себя от последствий. Хотя понимал, что, возможно, запись мало чем поможет. Генерал-лейтенант — это не мелкая сошка. Это фигура, за которой стоят другие фигуры рангом повыше.

Но сейчас в приоритете стояла более высокая цель. Не дать этому существу и ему подобным уничтожить всё человечество.

Я мысленно улыбнулся. Потому что на лице осталось ровно то выражение, которое и должно быть у восемнадцатилетнего мага, пришедшего к генералу на аудиенцию.

Потом подался вперёд. Посмотрел генералу прямо в глаза.

И прямо спросил:

— Скажите, Валерий Степанович. Что вас заставило пойти против всего человечества?

Глава 7

Задав свой вопрос, я ожидал одного из двух. Либо атаки: что генерал дёрнется, попытается меня убить прямо здесь, в кабинете. Либо отрицаний — назовёт психом, вызовет охрану, устроит скандал. И вышвырнет меня отсюда к чертовой бабушке.

Второе было вероятнее. Хотя это бы не изменило его судьбу.

Но генерал выбрал третий вариант.

Он усмехнулся. Спокойно, почти лениво. Сложил руки на столе перед собой и посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему забавный анекдот.

— Догадался всё-таки, — произнёс он. — А мы всё гадали, сколько времени тебе для этого потребуется.

Мы. Значит, он явно обсуждал это с Учителем.

Я молча слушал. Не перебивал и не торопил. Пусть говорит. Каждое слово — это информация. Каждая фраза — ниточка, за которую можно потянуть.

— Знаешь, даже хорошо, что ты понял, — продолжил Валерий Степанович. Каменное лицо, которое он носил последние минуты, словно растворилось. Маска слетела, и передо мной оказался совершенно другой человек. Расслабленный, уверенный и опасный. — Так будет меньше проблем.