Зверь выбирает тебя (СИ). Страница 18

- Р-р-расслабься, – тихо шепчет Доронин, начиная ласкать моё тело.

Он серьёзно считает, что всё так просто? Он приказал, и я тут же расслаблюсь?

Видимо, оборотень это тоже понимает. Ну, или чувствует, что мои мышцы протестуют и никак не хотят превращаться в желе.

Недовольно рыкнув, он стремительно переворачивает меня на спину.

Охнув, крепко зажмуриваюсь.

Также быстро меня избавляют от одежды: ночных штанов и майки, которые я надела после душа.

Всё тело вспыхивает, но уже от стыда и лёгкой паники. Начинаю дрожать, не в силах справиться со своей реакцией.

Чувствую, как он нависает надо мной, от чего дыхание становится прерывистым.

- Мне нр-р-равится, как ты др-р-рожишь, – удовлетворённо хрипит оборотень. – Но я хочу, чтобы ты дрожала не от страха, – лёгкое недовольство мелькает в его голосе. – Давай-ка это исправим…

С трудом удерживаю нервный истерический смешок.

Но уже спустя минуту мне становится не до смеха. Притом любого. Вот прям… совсем не до смеха.

На моё тело обрушивается цунами из жгучих поцелуев, лёгких укусов и ласк.

Страх отступает. Поначалу его вытесняет удивление от того, что моё тело действительно расслабляется. А потом на смену удивлению приходит уже знакомая тяжесть внизу живота.

Возбуждение. Я начинаю испытывать именно его.

Дыхание тяжелеет, а пальцы начинают судорожно сжимать простынь.

Оказалось, что моя грудь просто как-то… запредельно чувствительна. И как только мужчина это понял, всё своё внимание он стал уделять именно ей.

Одну грудь сжимают жёсткой рукой, а меня прогибает в пояснице.

Сосок второй груди обжигает горячим дыханием. Его тут же обхватывают жесткие губы, а шершавый язык обводит ареолу, из-за чего с губ срывается тихий стон.

Голова кружится, а перед глазами всё плывет.

Шок от того, что моё тело так быстро и предательски себя повело, никак не помогает вернуть контроль над ним.

Разве можно ненавидеть кого-то и в тоже время так желать его?

Ну… теперь я убедилась, что можно.

В животе уже не просто приятная тяжесть, там разгорается пожар, который посылает свои огненные стрелы ещё ниже, туда, куда сейчас устремляется рука мужчины.

Непроизвольно сжимаю крепче ноги, но делаю это скорее для того, чтобы попытаться немного притупить свои ощущения. Стоны, звучащие из моих губ, уже практически не прекращаются. Только становятся всё громче. Всё страстнее. В ушах гул, но мне удаётся услышать, как мужчина довольно рычит.

Мои ноги решительно и твёрдо разводят.

Мужские пальцы касаются самого сокровенного места. Мой вскрик не только ошарашенный, но и стыдливый. И его тут же глушат жёсткие губы и язык, который безжалостно врывается в рот и заставляет задохнуться от нехватки воздуха.

Мужчина добился, чего хотел.

Я дрожу всем телом, когда его палец проникает в лоно и начинает ласкать меня там, кружа и растягивая, подготавливая к вторжению.

Напрягаюсь, когда палец заменяют чем-то большим, а мужские губы выпускают из плена мои, скользят по шее и останавливаются в районе ключицы.

Страх непроизвольно понижает градус напряжения и предвкушения, но недостаточно сильно.

А вот последующее уверенное и резкое проникновение сводит всё возбуждение на нет. От него не остаётся и следа, пока я слушаю победное рычание оборотня.

Боль, ослепляющая и резкая, заставляет меня вскрикнуть, широко распахнуть глаза и впиться ногтями в каменные плечи мужчины, нависшего надо мной.

Доронин замирает, но только на несколько секунд. Никто не собирается давать мне время, чтобы привыкнуть к этой боли. И уж тем более он не планирует выходить из меня.

- Потер-р-рпи… – тяжело дыша, постанывает он, после чего начинает двигаться.

Толчки мощные и резкие.

Теперь мои тихие скулящие стоны наполнены болью. Прикусываю изнутри щеку, чтобы прервать эти звуки.

Хватит. Настоналась уже.

Пытаюсь отрешиться от всего, но не получается.

Странное дело, но постепенно боль утихает. Совсем не уходит, но, по крайней мере, уже не такая острая.

Моё быстрое тяжелое дыхание постепенно начинает становиться более нормальным и медленным.

И тут Доронин делает последний толчок. Самый резкий и глубокий.

Я чувствую, как его плоть становится ещё больше, а после наполняет меня внутри горячим семенем.

Поднимаю взгляд и вижу горящие янтарным светом глаза мужчины. В них светится торжество и…

И то, чему я не могу дать определение.

Я никогда не видела этой эмоции в глазах других людей… Ни по отношению к себе, ни по отношению хоть к кому-то.

Глава 22

22

Алёна

Месяц спустя

- Нет! – голос Романа в телефонной трубке звучит жёстко и бескомпромиссно. – Ты была у своих сестёр позавчера.

Слабая надежда на то, что он разрешит на этой неделе ещё раз съездить к Наде и Машке, рушится как карточный домик. Притом с таким треском, что я его, кажется, даже слышу.

Хочется закричать и настолько сильно, что прикусываю щеку изнутри.

Вот как… Как ему объяснить, что мне это нужно?! Просто жизненно необходимо!

Мне нужно выговориться. Да в конце концов, просто поплакать на плече сестры, почувствовать поддержку от родного человека и услышать, что всё будет хорошо.

Прошёл только месяц, а я уже как та пружина, которая плотно закрутилась и вот-вот рванёт в обратную сторону.

Тридцать дней всего прошло, а мне уже… тяжело.

Вроде как радоваться нужно по поводу того, что не так уж и плохо течёт моя жизнь после того, как я сюда переехала. Но почему-то с каждым днём становится всё сложнее.

Пытаюсь разобраться в самой себе, что не так?

Если разобрать по пунктам, то по каждому всё относительно хорошо.

Секс с Дорониным? Тут всё… нормально. Хотя кого я обманываю, в этой сфере скорее применимо слово «офигительно». Лишь в первую ночь, когда я потеряла невинность, было больно и неприятно. А все последующие ночи… Роман доводил меня до умопомрачения, до таких высот блаженства и наслаждения, что кажется, я до самого вечера следующего дня ходила, сгорая от стыда и вспоминая о том, что творилось ночью в постели.

Днём оборотня не видела. Он уезжал рано утром, когда я ещё спала. И приезжал, когда уже спала.

Лишь однажды получилось увидеться с ним не только в спальне под покровом ночи. Это случилось через несколько дней после моего переезда. Он устроил приём в своём поместье.

До сих пор передёргивает, когда вспоминаю тот вечер. Море взглядов в мою сторону, которые выражали: недоумение, снисходительность, презрение – и это только те, которых было больше всего. Без преувеличения можно сказать, что я стала гвоздем программы.

Впрочем, справедливости ради, надо отметить, что Доронин быстро пресекал негативные взоры в мою сторону. Он всем дал понять, что на данный момент времени я его «любимая игрушка в постели» и что он не потерпит даже намёка на какое-то неуважительное отношение ко мне.

Остановило ли это весь тот негатив, льющийся из глаз всех этих оборотней в мою сторону?

Нет.

Просто это стали делать незаметно для Доронина.

Когда приём подошёл к концу, я чувствовала себя так, будто вымазалась с головы до ног в грязи.

Слава богу, что больше через этот ад Доронин меня не проводил. Тот светский приём был единственным за этот месяц.

Все дни проходили как под копирку. Завтрак, обед и ужин, между которыми я просто тупо слонялась по особняку или сидела в гостиной, читая книги или смотря телевизор.

Предлагала свою помощь по дому Агате, но мне вежливо отказали.

Наладить с ней более тесный контакт так и не получилось. Меня она держала на расстоянии вытянутой руки: вежливо и холодно отвечала на вопросы, интересовалась, правда, есть ли у меня какие-то предпочтения в еде. Было ощущение, что женщина просто пережидает время, когда же Доронин «наиграется» и вышвырнет меня из поместья.