Строптивая джинни для тёмного властелина (СИ). Страница 8

Я же, убедившись, что «хозяину» в ближайшее время будет не до меня, направилась в гости.

Башня Великого визиря встретила меня приятным полумраком и едва уловимой нежной мелодией, доносившейся одновременно отовсюду и ниоткуда.

– Я так и думал, что ты придёшь, как только наступит ночь.

Джафар вышел из соседней комнаты. Он всё ещё был одет в пышные тёмные одежды Великого визиря, однако уже не выглядел стариком, а принял тот облик, в котором я увидела его впервые.

– Как и у тебя, днём у меня есть обязанности, – с усмешкой заметила я. – Ночью же я предоставлена самой себе и могу делать то, что хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Тебя.

Тонкие губы растянулись в абсолютно фальшивой улыбке, в то время как тёмные глаза всё ещё были скованы льдом.

– Ты можешь меня получить, – вкрадчиво проговорил он.

– В обмен на? – уточнила я.

– Я не продаюсь, – отрезал Джафар, и в его глазах на мгновение вспыхнул гнев, сразу же добавивший живости его лицу. – Но я мужчина. И как любой мужчина, рад приятно провести ночь в компании красивой женщины.

Он сделал приглашающий жест рукой, и я последовала за ним в соседнюю комнату.

Это оказалась просторная гостиная с изумительным видом на ночную Аграбу. Пол устилал мягкий ковёр, а вдоль окна тянулся низенький угловой диван, перед которым стоял маленький квадратный стол, заставленный серебряными тарелками с фруктами.

Мне стало очевидно: Джафар, и правда, меня ждал. И хотя его внезапное дружелюбие явно было вызвано корыстными мотивами, мне всё равно было очень приятно.

– А ты умеешь ухаживать за дамой, – игриво заметила я, забираясь на диван с ногами, предварительно скинув на пол лёгкие сандалии.

– У меня полно скрытых талантов, – отозвался Джафар, и не заметить зловещий блеск в его глаз мог разве что слепой. – Вина?

– А давай! – согласилась я с беззаботной улыбкой.

Джафар взял со стола кувшин и разлил красное вино по хрустальным бокалам, один из которых вручил мне.

– За что пьём? – поинтересовалась я.

– За знакомство и будущую дружбу? – предложил Джафар.

– Отличный тост! – кивнула я и отсалютовала ему бокалом.

Свой бокал Джафар взял в руки, но даже не стал делать вид, что пьёт.

Я же из своего сделала несколько глотков, оценив лёгкую кислинку в вине.

– Чудесный напиток, – похвалила я. – Наверняка его вкус ещё насыщеннее, когда его не портит дурманящее зелье.

Фальшивая улыбка тут же покинула лицо Джафара, и он стал серьёзен.

– Да ладно тебе, расслабься, – легкомысленно бросила я. – Я не в обиде. Сама бывшего мужа отравила, когда он меня окончательно достал. А тут всего лишь дурманящее зелье.

– А если бы это был яд? – уточнил Джафар и спокойно вылил содержимое своего бокала в горшок с каким-то фикусом, стоявший рядом.

– Тогда у вина был бы совсем отвратительный вкус. Яды, знаешь ли, редко бывают вкусными.

– Но вреда бы тебе не причинил?

– Абсолютно никакого. Если ты не заметил, я не вполне материальное существо. А любой яд действует именно на тело. Так что, увы и ах, отравить меня при всём желании у тебя не получится.

– Я не хочу тебя травить.

– А чего ты хочешь?

Джафар недовольно скривился и промолчал.

– Какой ты всё-таки вредный, – посетовала я. – Нет бы просто сказать что-то типа «я хочу стать самым могущественным колдуном в мире» или «я хочу захватить мир». А ты упрямишься и строишь из себя недотрогу.

– И что тебе даст, если я озвучу своё желание?

– Я буду знать, чего ты от меня хочешь – это значительно упростит мне жизнь. Не люблю, знаешь ли, играть в угадайку, особенно в отношении мотивов чужих поступков. – Я разнообразия ради была абсолютно серьёзна. – Кроме того, мне проще понять человека, когда я знаю, чего он хочет.

Джафар несколько секунд буравил меня хмурым взглядом, а затем, скрестив руки на груди, сказал:

– Я желаю стать султаном Аграбы.

Я растеряно моргнула.

И всё? Всего лишь правитель одного не самого богатого и крупного королевства? Я ожидала от Джафара чего-то более амбициозного.

Разочарована ли я? Нисколько!

С человеком, одержимым жаждой власти и стремящимся к всесилию или мировому господству, иметь какие-либо отношения невозможно – он не видит никого, кроме себя. А я не люблю быть на втором месте у своих любовников.

Человек же, стремящийся к чему-то конкретному, но не столь глобальному, кажется мне более адекватным. А значит, с ним проще договориться к взаимному удовольствию. Осталось только прояснить кое-какие детали…

Джафар тоже желает жениться на принцессе Жасмин

– А зачем тебе быть султаном? – спросила я, с интересом глядя на Джафара. – Насколько я понимаю, у тебя и так едва ли не вся власть в руках: ты принимаешь все решения, выносишь приговоры, заключаешь сделки, казнишь и милуешь.

– Я хочу всё это делать на законных основаниях, не оглядываясь на Хамеда и не тратя львиную долю своего времени и сил, нянчась с ним, как с маленьким ребёнком.

О! Как удачно он сам поднял эту тему…

– А что с ним вообще такое? Я впервые вижу правителя, который настолько не заинтересован в правлении.

Джафар неопределённо пожал плечами и величественно опустился на противоположный от меня край дивана.

– Насколько мне известно, Хамед никогда не желал править. Он – шестой сын, и по идее, ему трон никак не должен был достаться.

– Но он всё же стал султаном. Почему?

– После смерти его отца, Боболониуса Первого, братья устроили между собой настоящую резню за трон. И в конечном итоге Хамед остался единственным претендентом.

Я пристально посмотрела в глаза Джафару.

– А ты случайно не приложил свою руку к тому, чтобы на троне оказался именно Хамед?

Это бы объяснило, почему султан так безоговорочно доверяет своему Великому визирю.

Джафар усмехнулся.

– Ни я, ни народ Аграбы не были заинтересованы в том, чтобы на троне оказался тиран, чьи руки по локоть запачканы в крови братьев.

– Согласна. При умелом советнике дурак на троне лучше кровавого маньяка. Только вот Хамед на троне сидит уже не первый год. И до этого, кажется, тебя всё устраивало.

Джафар пожал плечами.

– Не то чтобы устраивало. Просто раньше с ним было намного проще.

– А теперь?

– А теперь я рискую помимо дурака на троне получить ещё и ярмо в виде капризной принцессы и её муженька-самодура, у которых вскоре пойдут дети, который тоже наверняка повесят на меня.

– Для потенциальных детишек существуют мамки-няньки и слуги, – озвучила я очевидное. – Так что очень вряд ли пачкающих пелёнки младенцев скинут на плечи Великому визирю.

– Меня больше волнуют не гипотетические младенцы, а зять султана, который вполне может попытаться избавиться от тестя, чтобы занять трон.

А вот это уже больше походило на правду.

– Боишься, что твоя власть пошатнётся, потому что на трон сядет кто-то молодой и амбициозный и отодвинет тебя на второй план?

Джафар ничего не ответил, да я и не нуждалась в словах – у него всё и так было написано на лице.

– Почему же ты просто не зачаруешь султана и не заставишь его назначить себя наследником?

Джафар недовольно скривился.

– Мой наставник взял с меня клятву, что я не стану подчинять волю людей в корыстных целях.

Я не удержалась и весело рассмеялась.

– Хороший у тебя был наставник, – оценила я.

Губы Джафара тронула мимолётная улыбка.

– Хороший, – согласился он. – Но слишком правильный и принципиальный, как по мне.

– Все мы не без недостатков, – пожала я плечами. – Итак, вернёмся к нашим баранам. Ты хочешь стать султаном, но заставить Хамеда отдать тебе трон не можешь, и потому наверняка поощряешь принцессу Жасмин выставлять вон всех кандидатов в мужья. Не стану спорить, на короткой дистанции план действенный. Но что ты собираешься делать дальше? Каков твой план?

Джафар несколько секунд буравил меня пристальным взглядом, словно сомневался, говорить мне или нет.