Черное сердце князя Карповского. Страница 9

– Р-рита!

– Нет, давай! – подбодрила похитителя. – Ни в чем себе не отказывай, хавранец. Вдруг я поверю, мм?

– Давай сначала ты, – гася внутри раздражение, предложил парень. – Что от тебя хотел твараг?

– Он… пытался рассказать мне какую-то историю, – с трудом вспоминала я. Будто мелкие косточки выискивала в мутном, густом бульоне. – Как его поймали, заковали и отменили желание.

– Волю можно отменить? – подорвался хавранец.

По исчерканным шрамами плечам прошла рябь напряжения, и выдающееся тело застыло в ожидании. Чего-то.

– Прервать… – осоловело промычала я.

Арх знает, откуда в моей голове столь ценная информация. И стоит ли ей делиться с маньяком.

– Говори, говори, не заставляй переходить к пыточным процедурам…

– На тварага в клетке… того, из сна… надели ошейник, – призналась я, покусывая губу. – Он показывал на свою шею, потом на мою. И скалился… так отвратно.

Я поморщилась, припоминая кошмар. Зачем мы о нем говорим? Не лучше ли умыть лицо в росе, скопившейся на мягкой подушке мха, и попытаться еще поспать?

Но парень аж перевозбудился от моих откровений.

– Еще рассказывай, детка… Все, что вспомнила.

– Да это не воспоминание, а глупый сон, – воспротивилась я. – Тот мужик был весь в слизи и вонял, как стухшая болотная каэра. Слава богам Веера, там было темно, и я не очень хорошо его разглядела.

– Не сон! В Тантале на площади действительно сидел твараг. В клетке, в слизи. Его наказали за сотворенную мерзость, – заведенно хрипел князь. – Ты встретилась с ним. Ночью. Когда я… кхм…

– «Кхм»?

– Когда я пытался решить проблему своими методами, – уклончиво пробубнил парень.

Встроенное любопытство – упертый локомотивчик моей бедовости – сразу потребовало узнать побольше об этих «методах».

– Он говорил, что затвор не должен щелкнуть. Потому что… если щелкнет, то оборвет желание. Что-то в этом духе.

Я побежденно вскинула руки. Мол, дальше – хоть пытай. Но лучше не надо.

– То есть, пока воля свежая, ее можно отменить? – крутился Артур вокруг одной мысли, не давая спать ни мне, ни себе. – Если сковать диктовавшего?

– Да о чем ты бредишь? Давай уже спать. Скоро встанет Цейнер…

Я с силой растерла липкое лицо и уставилась на два черных блестящих глаза. Слишком близко они подобрались.

– Твоя воля касалась тебя самой… Ты и жертва, и палач. Одним словом – пострадавшая от собственной бедовости, – мычал Артур, что-то прикидывая. – Искорки налипли еще в Тантале, мироздание хотело подстроиться, но воля свершилась тут… в чертовом жарком мирке… Она же дожала твой резерв. Может, еще не поздно?

– Я слишком устала, чтобы понять, о чем ты толкуешь, – с сожалением призналась я.

Его азарт, взрывавшийся огненными всполохами в глазах, завораживал. Немножко даже пленил.

Я так же фонтанировала энтузиазмом, когда планировала поисковый ритуал. Была уверена, что он сработает… и я найду маму с папой.

– Сны – вовсе не сны. Значит, воля еще не окрепла… Твоя память прорывается, прежняя реальность борется. Прямо как хавранская, Рит! – возбужденно бубнил он. – Еще не поздно повернуть идиотское желание вспять. Восстановить память, а с ней и… самое важное.

– Мм?

– Твои чувства ко мне, – договорил Артур, вглядываясь в мое лицо. – Без них как-то совсем тошно, детка.

Чувства? К этому выдающемуся экземпляру? Пу-пу-пу… Парень не вписывался в общепринятые нормы и совершенно не укладывался в воображение.

И все же… мой гибкий ум, под Цейнером превратившийся в вязкий расплавленный сырок, хватался за эту мысль.

Чем больше я пялилась на тело Артура, раскрашенное нитями шрамов и узелками татуировок, тем крепче верила: я вполне могла в него вляпаться. А потом забыть. Это прямо в моем стиле.

О да, Рита Харт достаточно «везучая» для такого сюжетного поворота. Неприятности к ней липнут пачками! Штабелями в очередь выстраиваются!

– И как ты… надеешься их вернуть, эти мои «чувства»? – сглотнув, поинтересовалась я.

– Надев на тебя кандалы, Рита, – поразмыслив, мрачно объявил парень.

– Чего?!

– Такие, знаешь, блестящие цацки, всяким сиятельным дурочкам положенные. Иногда попадаются ржавые… Но твои я лично отполирую.

– Превосходно. Мало того, что он меня похитил, так еще заковать хочет! – с возмущением фыркнула я в звездное небо.

– Я как чувствовал, что надо было прихватить пару браслетов с собой… А теперь где нам раздобыть тантальские украшения? – сокрушался князь, плотоядно поглядывая на мою шею. – Даю твои карнавальные рожки на отсечение, что в местных магазинах божественные ошейники не продаются.

Глава 5. Жвандэ та партэль!

Глаза я разлепила, лишь когда щеки больно обожгло. Точно кипятком в лицо плеснули! Оказалось, что это жгучий и красный, как шах-гринский перец, свет Цейнера просочился сквозь древесные кроны.

Ворча и злобно поминая линялых гхарров, я глубже забилась в яму. Уткнулась затылком в корни, коснулась локтями сырой земли. Прижалась ко мху щекой, умоляя поделиться капелькой влаги.

Только после этого заметила: Артура Андреевича, моего доблестного широкоплечего похитителя, след простыл!

Радовалась я недолго. Потом насторожилась, затем испугалась… А когда уже мысленно скормила его хладное тело шайке плотоядных рептилий, мокрый рельеф показался из-за деревьев. Купался, мерзавец! И без меня.

То есть славно, конечно, что без меня… Но. Всегда есть «но».

– Ну и погодка, – отфыркался он, разбрызгивая вокруг себя прохладную воду. – Тут всегда так?

Я жадно ловила щеками капли, а парочку даже слизнула с губ. Пить хотелось так сильно, что я готова была выжать хавранца в чашку.

– Всегда, – пробубнила я.

Нет, Рита, мы не будем прыгать на мокрого маньяка, покрытого мурашками после купания в ледяной воде, и прижиматься к его прохладной коже!

– Только проснулась – и сразу сердитая?

– Пить хочется, – призналась я, облизываясь на манящие капельки.

– До реки пара минут. Сходи, искупайся, освежись, – предложил парень, оглядывая меня коварным прищуром.

– Тут посижу.

– Тебе же хуже, – он игриво стряхнул на меня брызги с волос. Дикий зверь. Поджарый, крепкий и о-о-очень мокрый. – Лови. Нашел по пути.

На шкуру приземлилось яйцо – рябое, бело-желтое, размером с ладонь. И со скорлупой столь толстой, что при приземлении даже не треснуло.

– Драконье? Ты разграбил гнездо?!

– Разграбил. Два выпил сам, одно тебе принес. Дичь от меня разбежалась, а за рыбой нырять я пока не готов, – пробубнил князь. – Тебе пробить дырку, или сама справишься?

Пока я содрогалась от перспектив выпить нерожденного дракончика, парень взял мелкий камешек и несколько раз стукнул по носику яйца. Из крошечной дырки закапала вязкая прозрачная жижа.

– Оно не драконье, – утешил Артур, прикладывая скорлупу к моим губам и вливая слизь в обалдевший рот. – Глотай давай, поздно неженку строить.

– М-м-м… Мм-а-чье-оно-мм? – умудрилась спросить между глотками.

Слизь на удивление оказалась сладкой и чуть-чуть пряной – как пудинг-дрожалка, который тетя Эмма традиционно готовит на зимние праздники.

– Какой-то крупной хищной птицы. Все гнездо в пуху и серых перьях, а по веткам развешаны «подвялиться» местные мыши… – пояснил похититель, с интересом поглядывая на мое горло. – Обезьянка сделает мне суровый выговор за вероломное препятствие размножению. Но, уверен, нашей смерти от голода она бы тоже не обрадовалась.

– Прекращай глядеть на мою шею.

– Ты очень соблазнительно глотаешь. Похлеще красного солнышка припекает, – прохрипел он и прогладил пальцем кожу от моего подбородка до ключичной косточки. – Слушай… Если голодна, я найду еще. Ты пьешь, я смотрю. Тролли сыты, маленькие рыжие джинны целы…

– Маньяк, – припечатала я и вытерла губы порванным рукавом. – Ты меня поэтому искупаться зовешь? Подглядеть?

– Мелочь, а приятно, – хмыкнул он. – Тебе жалко, что ли, облегчить мои страдания?