Черное сердце князя Карповского. Страница 4

В Тхэ-Ване никогда не разберешь, в зените день или дело идет к закату. Душно, светло и ярко всегда одинаково. Ночь падает на мир внезапно, как тяжелое одеяло, разнося по просторам тьму, прохладу и облегчение.

Нам следовало убраться из логова драконицы до того, как наступит вечер… Только куда? Не в лес же?

– Ни свежих костей, ни чешуи, ни иных признаков жизнедеятельности, – присев, подметил парень. Он расправил плечи, устало потер шею, пошевелил лопатками, заставляя меня глядеть на перекаты вспотевших мышц. – Не вернется она. Забрала детенышей и свалила.

– Еще хуже, – с видом эксперта-драконоведа заявила я. – Значит, сюда пришел зверь пострашнее, раз она перебралась в место поспокойнее. Кто в своем уме променяет сухую прохладную пещерку на душный дикий лес?

Вот я, к примеру, хоть и мечтала сбежать от психа, лежала на заднице ровно. Потому что одним богам ведомо, кто живет по ту сторону пещеры. Пока мы с маньяком рядом, есть шанс, что его сожрут первым. Вон у него какое тело… мясистое.

– Едва ли в этом лесу есть кто-то страшнее меня, детка, – мрачно бросил парень и резко поднялся со шкуры. Выдернул ее из-под меня, вынес под красный свет и расправил на лужайке.

Я уселась на прелой соломе, нервно обхватила колени и принялась наблюдать, как похититель выбивает палкой пыль из меха. Делал он это до того неумело, что я раз в минуту подрывалась показать, как надо. А лучше – вызвать пару бытовых плетений и явить маньяку настоящий уборочный класс.

Но, во-первых, резерв мой после огненной потасовки предательски опустел. А во-вторых… Спать на этой шкуре мне не светит, так к чему надрываться?

Бух! Бах! Дыщ-щ-щ!

Бедная шкура стонала под натиском палача-энтузиаста. Прибитый мех лежал смирненько и старался не дышать. У парня явно накопилось претензий ко всему сущему.

– Эй, ты… князь… как там тебя по батюшке…

– Андреевич, – фыркнул парень, не оборачиваясь. – Артур. Арт. Сестра звала «Арти» или «бычара». А ты…

– А я никак тебя не звала, потому что впервые вижу, – стояла я на своем. – Так ты только дыр в шкуре наделаешь. Пара бытовых плетений решила бы…

– Ага. Плетений! Видел я, как ты платье сушишь, – хмыкнул он и сильнее вдарил по меху, оторвав клок шерстинок. – Долго потом от волос дымом тянуло.

Засопев громче, я сощурилась и опустила лицо к коленям. Чтобы рыжие прядки упали на нос и завесили от меня хоть половину рельефного туловища, в поте всех мышц выбивавшего дух из давно убиенной твари. Повторно.

Вообще, насчет дыма от волос… Это на меня похоже.

– Просто оставь ее на свету. Цейнер сейчас активен, он быстро прожарит плесень, – посоветовала, не в силах смотреть на измывательства над нашей единственной постелью. Теоретической.

Артур, чтоб его Цейнер испепелил, Андреевич послушно отбросил палку, стряхнул капли пота с волос и ушел к реке.

«Беги, Рита… Беги от маньяка, пока он свои извращенные фантазии не претворил в явь!» – шептал внутренний голос.

Но разум брал верх над трусостью и плотнее вминал зад в солому. Бежать? В тхэ-ванское полуденное пекло, в драконий лес? Не настолько я люблю неприятности.

Радовало, что псих меня не связал. Или он надеялся на благоразумие жертвы, или еще не понял, что я не верю ни единому его слову.

– Бездна!

Шипя невнятные ругательства, поминавшие шерсть линялых морфов и прочие диковинные ингредиенты, парень вернулся в пещеру. Стряхнул с себя поток воды, разметав брызги по стенам, и устало рухнул на солому рядом со мной.

– Никак не пойму, что с этим миром не так.

– Да примерно… все, – я насмешливо развела руками. Раньше думать надо было, прежде чем нас сюда засовывать.

– Резерв не наполняется. Я почти пустой, – признался он, хлопая себя по влажной щеке.

Для примера взмахнул доисторической палкой, и с ее наконечника сорвалась бледная голубая искорка. Вонзилась в каменную стену напротив, но даже трещины не оставила.

Действительно пустой… А я?

А я, керрактова бездна, тоже. Где были твои мозги, Рита? Остались там же, где память, нормальная одежда и чувство самосохранения?

– Какого тролля, детка? – нахмурился он и пытливо поглядел на пыхтящую меня.

Точно это я высосала из парня всю магию, как вымершая сифа-кровопийца.

– Это Тхэ-Ван, «детка»! – фыркнула на него, хотя злилась сейчас на себя.

Стоило быть аккуратнее и не сливать резерв раньше маньяка. Тогда был бы шанс выпытать из него правду. А теперь как? А никак!

Рррр! Проклятье, проклятье, проклятье!

– У тебя сейчас вена на виске лопнет, Рита. Договаривай. Магия в этом мире есть, фон крепкий, я его чувствую… Тогда что не так?

– Не скажу, – замотала головой. – Секрет. Хоть пытай.

Мало того, что магия тут женщинам не положена… О чем гаду знать вовсе не обязательно. Так еще и способы подзарядки для мужчин специфические.

Кто из богов придумал паленый обмен энергией? Что он имел против женщин? Или он пытался их возвысить, сделав проводниками магических токов? В любом случае, получилось гадко. И грязно.

В Тхэ-Ване партлэлей больше, чем во всех мирах Веера вместе взятых. Как меня, чистую, невинную, толком даже не целованную, угораздило сюда провалиться?

– Р-рита… Нам бы объединить усилия, – подавшись ближе, прохрипел парень.

– С тобой? Бегу, роняя тапочки, – промычала угрюмо.

Судя по состоянию моей обуви и одежды, Риту Харт саму несколько раз роняли, пока до Тхэ-Вана донесли. Вместе с тапочками.

– У меня еще осталось чуть-чуть, если поскрести по дну, – пригрозил похититель. – Начнешь шалить – экономить не стану.

– Прибереги для мамаши этих чудесных яиц. Драконицы имеют привычку возвращаться в любимые гнезда, – процедила я, тыкая пальцем в скорлупу.

– Говори давай!

– Мне моя шкура еще дорога, – я медленно мотала головой в упертом «не-а».

– Пытать, значит?

– Пытай, – разрешила со вздохом.

А сама нервно схватилась за кулончик с заряженной тарьей. Жемчужинка хранила каплю маминого дара, мое спасение. Если маг почти пустой – отобьюсь.

Ну же… Дай, прошу!

Но знакомая щекотка не расползлась по пальцам, не принесла тепло. Словно это не мой кулон, а похожая бутафория.

– Ох, детка… – картинно повздыхал парень, нахально прижимаясь ко мне жарким боком. Это пытка и есть, да? – Боюсь, ты все растратила, когда… Словом, оно на пользу пошло. Но в твоем кулончике теперь пусто. Тут правда моя вина. Я… попросил.

Он и про это знает?

Про мамин дар, про жемчуг, про пятно проходимца на заднице, про розовые кружевные шорты, про горелые последствия бытовых плетений… Как-то многовато для вчерашнего знакомца.

Но в тарье действительно было пусто. Как и во мне самой. Что неумолимо возвращало к паническому настрою и грядущему нервному срыву.

Я одна! В негостеприимном Тхэ-Ване! Без дара, без искры, без огня. С психом, знающим обо мне все, вплоть до цвета трусов!

С обреченным стоном я забралась пальцами под ткань комбинезона и проверила, есть ли вообще на мне белье. Хоть тут ожидания оправдались.

– Тише, трусливая джинна. Умоляю, не визжи.

Маг нагнулся, потянулся вперед и подтащил к нам тканевый мешок. Порылся в нем и выудил какую-то розовую хтонь на палочке. Зачем-то протянул пакость мне, играя на свету леденцовыми гранями.

– Вот, держи… Съешь сахарную единорожку и успокойся.

– Невменяемый, – припечатала я, отшатываясь от угощения.

В животе обиженно булькнуло, и голод подтолкнул тело вперед. Пустым был не только резерв.

– Ешь. От сладкого ты добреешь. Голодная джинна – злая джинна – конец мирозданию, – провел он логическую цепочку и всунул леденец мне в руку.

– Решил меня отравить?

Вот так слопаешь конфету – а потом провалы в памяти, одежда с чужого плеча, сердце не на месте, и даже трусы не факт, что свои…

– Это твоя сумка, – разгоняя пар ноздрями, цедил парень. – Твои вещи. Я их с самой Танталы за тобой таскаю, как хеккар навьюченный.