Тайна мистера Сильвестра. Страница 8

Она просто ответила:

– Я не знаю.

Потом добавила задумчиво:

– Когда я смотрю на воду, мне хочется плакать, а еще уехать куда-нибудь далеко, далеко…

Ему показалось, что он понял девочку, и первый раз в жизни взглянул на реку, на которую смотрел с детства, другими глазами.

Река располагалась в живописнейшем месте. Здесь гора сливалась с горой, долина с долиной, а серебристые воды исчезали на горизонте лазурного тумана.

– Это похоже на волшебную страну, не правда ли? – спросила девочка, пристально на него глядя. – Знаете, почему мне так кажется?

Он улыбнулся и сел возле нее.

– Вас пленяет красота местоположения, дитя мое; оно ново для вас?

– Нет, просто я всегда так чувствую.

Он разговорился с девочкой. Оказалось, что ее зовут Поола, и она родственница любимой им женщины. Это его слегка ошеломило его. Лилия и кактус цветут на одном стебле. Как это может быть? На минуту ему показалось, что блеск прелестной женщины потускнел перед сиянием этого невинного ребенка. Но это чувство скоро прошло. Когда проходили дни и вечера с красивой музыкой, ярким освещением и нежным шепотом между виноградных лоз, воспоминание о чистом, сладостном часе у реки постепенно исчезало, так что только смутное воспоминание о кротком личике с прелестными ямочками на щеках время от времени мелькало в памяти, как мираж или лихорадочный сон.

Но в эту ночь все так живо представилось ему вместе с воспоминанием о его матери. О! Зачем он предался потоку, увлекшему его так, что он лишился всякой возможности сопротивляться и… О! Прочь безумные мысли! Нечего останавливаться на пороге мрачного воспоминания, которое сушит душу и сжигает сердце в тайные часы ночи. Если уж человек должен думать, то пусть думает о надежде, которую воспоминание о краткой встрече с чистой и невинной душой подарило его омраченному сердцу. Пробило четыре часа. Огонь в камине потух, ночь холодна, а он этого не замечает. Он спросил себя, совсем ли закрыта книга его жизни? Разве только упрочение капитала будет теперь занимать его мысли, душу и тело? И им овладело сильное желание взглянуть еще раз на прелестного ребенка, чтобы ее чистая душа показала ему нечто благороднее и возвышеннее этой пошлой жизни.

– Она должна быть теперь совсем взрослая, – прошептал он, – старше даже той, которую Бёртрем так страстно обожает, но для меня она всегда останется ребенком. Если что-нибудь спасет меня…

Но тут мрак сгустился, а скоро и холодный серый рассвет наполнил комнату.

IX. Поола

Зима. Снег лежит на горах, простирающихся за замерзшей рекой. На берегу стоит высокий, красивый мужчина. Это Эдвард Сильвестер смотрит на могилу своей матери. Десять лет не приезжал он сюда. Во все это время никакие воспоминания о доме его детства и об этой одинокой могиле среди сосен не могли привлечь его из города и оторвать от ежедневных забот. Но мечтания одной ночи пробудили желание, которого он не мог преодолеть, и, несмотря на холодное удивление жены и тайное опасение своего собственного сердца, он оставил свой удобный дом и поехал туда, где провел свои молодые годы и женился, и теперь стоит на холодном декабрьском воздухе и смотрит на надгробие на могиле матери.

Но не только для этого приехал он в Гротвель. Другое видение, видение юной, нежной жизни влекло его сильнее, чем память об умершей. Для того чтобы взглянуть опять на нежное личико девочки, красноречивые глаза и невинная душа которой так сильно взволновали его, что он пренебрег холодом Коннектикутских гор и недовольством своей жены.

Он отошел от могилы и решил пройти мимо дома, наполненного самыми неприятными воспоминаниями для него. Твердыми шагами шел он, встречая иногда друзей своей юности, которые, несмотря на его изменившуюся внешность, узнавали в нем стройного молодого банковского кассира, который оставил их деревушку десять лет тому назад, чтобы составить себе имя и состояние в большом городе.

Задумчиво прошел он мимо дома, который был так ему неприятен, и банка, где работал, и незаметно дошел до уютного коттеджа, на который Поола указала ему, как на свой дом.

– Боже мой! Я даже не знаю, жива ли она, – вдруг воскликнул он, остановившись и глядя на низкие стены домика. – За десять лет на кладбище появилось много новых могил, а Уона не станет упоминать о потере своих родственников, даже если лишится всех их. Какой я дурак!

Но с той суровой решимостью, которая помогала ему преодолевать многие трудности, он направился к двери, как вдруг она отворилась и на порог вышла молодая девушка. Не Поола ли это? С пылким, почти лихорадочным интересом ожидал он ее приближения. Если это Поола, он узнает ее по глазам, но почему-то он надеялся, что это не она.

Шага за два от него она остановилась. Это была высокая, стройная девушка с безучастным выражением лица, глубокими глазами и твердо сжатыми губами. Девушка невольно поклонилась и пошла дальше. Сильвестер торопливо остановил ее.

– Подскажите, а мистрис Ферчайлд еще жива? – спросил он, указывая на дом, из которого девушка вышла.

– Мистрис Ферчайлд? О, нет, – ответила она, глядя на него плутовскими карими глазами и с удивлением в голосе. – Она умерла уже давно. Здесь теперь живут мисс Эбби и ее сестра.

– Кто они? – спросил он, не решаясь произнести имя Поолы.

– Мисс Эбби и мисс Белинда? – сказала она с недоумением. – Мисс Эбби шьет, а мисс Белинда учит в школе. Больше я ничего о них не знаю, сэр.

Он вежливо поклонился.

– И они живут здесь одни?

– О нет, Поола живет с ними.

– А! Она живет с ними… – Поола – дочь мистрис Ферчайлд?

– Да, сэр.

– Благодарю, – сказал он и дал пройти хорошенькой девушке, которая несколько раз кидала на него взгляды, медленно удаляясь.

Остановившись у двери маленького коттеджа, Эдвард Сильвестер размышлял: «Может быть, она такая же свеженькая, круглолицая, с лукавыми глазками пансионерка. Из умных детей не всегда выходят серьезные и сердечные женщины. Я должен остерегаться пустых надежд».

Дверь ему отворила морщинистая низенькая старушка и с улыбкой воскликнула:

– Мистер Сильвестер! Я знала, что Уона вспомнит нас наконец. Пожалуйте, сэр, моя сестра вернется через несколько минут.

И с торопливостью, довольно смешной в пожилой женщине, она повела важного гостя в большую комнату, где, несмотря на его возражения, тотчас начала разжигать камин.

– Это доставляет мне удовольствие, сэр, – ответила она на выраженное им сожаление о причиняемых хлопотах, и в искренности ее слов сомневаться было нельзя. – Мы с Белиндой считали дни с тех пор, как отправили последнее письмо. Может быть, это покажется вам глупым, сэр, но Поола растет так быстро, и Белинда находит ее развитой не по летам, и мы думали, что Уоне пора об этом знать. Вы желаете видеть Поолу?

– О да, – ответил он, приведенный в негодование молчанием жены об ее родственниках.

«Они думают, что я приехал из-за полученного письма, – думал он, – а я даже не знал, что моя жена получила от них весточку».

– Вы удивитесь, – воскликнула старушка, самодовольно глядя на ярко вспыхнувший огонь, – всякий, кто видит ее в первый раз, удивляется. Племянница моя здорова?

Таким образом он в первый раз узнал степень родства жены, после десятилетнего супружества, с этими простыми обитателями гротвельского коттеджа.

Он ответил уклончиво и потом постарался выпытать от этой простодушной старушки несколько фактов, объяснивших ему, в чем дело. Мисс Эбби и мисс Белинда были незамужние сестры мистрис Ферчайлд и матери Уоны. Когда мистрис Ферчайлд умерла, они взяли к себе сиротку Поолу, воспитывали ее, обучали. Поола была необыкновенным и очень развитым ребенком, и Белинда решила, что она должна получить лучшее образование, чем мог предложить ей Гротвель. Она написала к мистрис Сильвестер в надежде, что она примет участие в судьбе своей кузины и отдаст ее в пансион; но до сих пор ответа не получали, так как, разумеется, мистрис Сильвестер была очень занята, а приезд мистера Сильвестера лучше всякого письменного ответа.