Рассвет русского царства 3 (СИ). Страница 21

— Арбалет дрожи не боится. Упер приклад, совместил мушку и жми. Это не лук тянуть, где спина каменная нужна.

Я повернулся к строю.

— Отлично! Ермолай, ты за старшего. Перезарядить, собрать болты, и ещё три прогона.

— Есть, господин! — гаркнул парень.

А ближе к вечеру я ждал в гости Григория, чтобы поговорить о моей задумке с походом в Казанское ханство.

И как только солнце начало клониться за горизонт, он вошёл в терем.

— Зачем звал? — внимательно глядя на меня, спросил он.

— Хочу кое-что обсудить. — стоило ему сесть, как в терем постучавшись зашёл Семен. Я планировал провести малый военный совет, и послушать более опытных воинов о моей задумке.

— Дмитрий, — поздоровался он, опускаясь на лавку рядом с отцом.

Я придвинул к ним карту, купленную у купцов, аж за целых полтора рубля.

— Смотрите, вот мы, вот Казань. Между нами — граница, которой, по сути, нет. Татары ходят сюда, как к себе домой. Грабят, жгут, уводят людей в полон. Мы отбиваемся, когда они приходят к нам. А я думаю — а почему бы нам не прийти к ним?

Григорий нахмурился.

— Уж не о набеге ты говоришь?

— Именно, — кивнул я. — Их войско ушло на юг, к Астрахани. В ханстве сейчас только местные мурзы со своими отрядами. Самое время пощипать их.

Семён почесал бороду.

— Идея смелая. Но мы же не разбойники какие-нибудь. Если без позволения Великого князя пойдём, это самоуправство. Могут и голову снять за такое.

— В этом нам поможет Варлаам, он посла гонца в Москву, — сказал я. — Через митрополита скоро узнаем, как Иван Васильевич отнесётся к этому. Если даст добро, пойдём. Если нет, будем тут ждать.

— А если даст добро, — вступил Григорий, — то что? Нас семьдесят человек. Это не армия, чтобы города брать.

— Города брать не будем, — покачал я головой. — Мы пойдём по сёлам, по аулам. Освободим пленных, заберём скот, коней. Может, и серебра найдём. Главное, быстро зайти и быстро выйти, пока они опомнятся.

Семён задумчиво смотрел на карту.

— А кто поведёт? Ты?

— Я, — подтвердил я. — Но мне нужны люди, которые знают, что такое война с татарами. Отец, ты водил дружину в бой. Семён, ты тоже не раз с ними схлёстывался. Но мне нужен ещё кто-то, кто ходил в глубокий рейд. Кто знает, как татары живут, где их слабые места. Есть такие на примете?

Григорий и Семён переглянулись.

— Богдан, — одновременно сказали они.

— Богдан? — переспросил я.

— Да, — кивнул Григорий. — Он был в походе, когда Иван Васильевич, ещё будучи наследником, пошёл на Казань. Богдан тогда был простым воином, но он дошёл до самых стен Казани.

Семён добавил.

— Он толковый Воин, и люди пришедшие с ним его слушаются.

Я задумался. Богдан… Десятник, которого я назначил в Зайцево. В принципе ничего против него я не имел, и была мысль приблизить его к себе, но позже.

— Хорошо, — решил я. — поговорим с ним завтра.

Утром, после тренировки и занятий с учениками, ко мне приехал Богдан. И пока он ждал пока я освобожусь общался о чём-то с Семеном и Григорием.

Потом мы прошли в терем, где я не стал ходить вокруг да коло, сразу вывалил на него информацию о своём плане.

— Богдан, я собираюсь пойти в набег на Казанское ханство. Освободить пленных, пощипать татар, показать, что мы не только отбиваемся, но и сами можем ударить. Григорий и Семён сказали, что ты был в походе на Казань шесть зим назад, это правда?

Богдан кивнул.

— Правда, господин. Пришлось мне пролить вражеской кровушки за наших людей. Мы прошли огнём и мечом по их землям, жгли аулы, освобождали наших людей. Казанский хан, Ибрагим, даже мира просил потом.

— Расскажи подробнее, — попросил я, наклоняясь вперёд. — Как вы действовали? Что видел?

Богдан отпил ещё кваса, задумался.

— Войско было большое, — начал он. — Тысячи три, а может, и больше. Конница, пехота. Мы шли быстро, не задерживаясь нигде надолго. Князь велел не брать городов, только сёла и аулы. Татары не ждали, что мы так глубоко зайдём. Они думали, мы отобьёмся у границы и на том успокоимся. А мы прошли до самой Казани и жгли всё на пути.

— А как вы находили пленных? — спросил Семён.

— По разному, — ответил Богдан. — Татары в основном наших крестьян в аулах держат, так сказать на работах в полях. Или у мурз, в усадьбах. Так вот мы врывались в аул, связывали мужиков, освобождали наших. Кто сопротивлялся — тех убивали. Скот угоняли, коней забирали. Дома жгли, чтобы им неповадно было. Татарские семьи тоже пленили. Кого-то потом выкупили, а кого нет, так до сих пор в холопах ходит.

Григорий хмыкнул.

— Жестоко.

— Война, Григорий Осипович, — спокойно сказал Богдан. — Они с нами так же поступают. Тебе ли этого не знать?

Отец кивнул, ничего не ответил.

Я смотрел на Богдана, оценивал его.

— Богдан, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты пошёл с нами. Не просто дружинником, а советником. Ты знаешь их земли, их повадки. Это может сильно помочь нам в предстоящем деле.

Богдан внимательно посмотрел на меня.

— А что ты хочешь получить с этого похода, господин? Что получу я и воины последовавшие за тобой? — прямо спросил он.

Григорий нахмурился, но я поднял руку, останавливая его. По идее Богдан и другие воины поклялись мне на Кресте в верности. Но одно дело защищаться от набегов, и совсем другое лезть в пасть к врагам. И просто не стоит забывать, что когда у людей есть мотивация, они охотнее выполняют приказания.

— Правильный вопрос, — сказал я. — Не люблю, когда люди лебезят. Ты получишь долю с добычи, как и все. Но ещё… — я сделал паузу, — пленников-татар, как и крестьян, что решат остаться в Курмыше. Но русских неволить я не позволю. Они и так горя натерпелись. Но я думаю, они и так будут не против найти кров на зиму, а там может и останутся насовсем. В любом случае, я позволю тебе и другим отличившемся воинам, посадить людей на землю в Зайцево и другие селения. Всем нужны рабочие руки, вот их все и получат.

Богдан прищурился.

— Холопить татар? — переспросил он. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул я. — Они будут работать, вы будете платить мне оброк и все довольны.

Он с задумчивым выражением лица откинулся на лавке. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Это было выгодное предложение. Очень выгодное. Люди, это рабочая сила, это богатство. А в Зайцево, которое только отстраивалось, их катастрофически не хватало.

Возможно, я походил на какого-то работорговца, который предлагал рабов, но холопство и рабство не одно и тоже. Если в Казанском ханстве жизнь раба ничего не стоила, то холоп на Руси обладал правами. Татары угоняли наших людей в рабство, и я собирался ответить им той же монетой.

И я никоим образом не собирался строить демократию и кричать про равенство и свободу. Меня просто не поймут ни власть имущие, ни сами крестьяне… Дело в том, что из-за того, что крестьяне не имели образования, они верили всему что скажет им господин и церковь. Не все… далеко не все, но в общей массе, они САМИ верили, что люди не равны. Равенство было только на словах и перед Богом. Но в реальной жизни…

— А сколько людей ты рассчитываешь привести? — тем временем спросил Богдан.

— Не знаю, — честно ответил я. — Может, десяток, может, сотню. Зависит от того, что найдём. Но часть из них — твоя.

Богдан медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но только обещай, что не будешь совать нос в осиное гнездо. Если увидим, что силы неравны, отходим.

— Об этом не может быть и речи. Мне нужны живые воины, которые вернутся домой с добычей.

Он протянул мне руку.

— Договорились, Дмитрий Григорьевич.

Мы пожали друг другу руки.

Семен налил всем медовухи.

— За успех! — поднял он кубок.

— За успех, — повторили мы хором.

Глава 10