Рассвет русского царства. Книга 2 (СИ). Страница 19

— Это никак не объясняет момента про юбки. — сказал я.

Ярослав вдруг стал серьёзным.

— Потому что это правда Дим. И поверь, я не хотел тебя как-то обидеть, но ты пойми — Бог не обделил тебя внешностью. А дорога дальняя, и я просто не хотел, чтобы сестра влюбилась, поэтому сразу настроил её против тебя. — Он сделал паузу. — Пойми, мы, родня Шуйским. Через несколько месяцев, мы породнимся с Морозовыми. Ты должен сам понимать, насколько сильно это укрепит позиции моей семьи.

— Мог бы и предупредить. — пробурчал я.

— Эммм, а я этого не сделал? — решил свести всё к шутке Ярослав. — Прости, больше так не буду. — вот только ехидное выражение лица говорило совсем об обратном.

Глава 8

Рим.

Ватикан.

Два месяца спустя после событий в лесу.

Папский дворец утопал в роскоши, но Софья Палеолог с рождения привыкла к ней. Мраморные полы, расписанные потолки, гобелены стоимостью в целое поместье, всё это окружало её с тех пор, как десять лет назад она, пятилетняя девочка, осиротевшая после падения Константинополя, оказалась под опекой Святого Престола.

Она сидела в небольшой приёмной, ожидая аудиенции у Его Святейшества Папы Пия II. Пальцы нервно перебирали чётки, подарок кардинала Виссариона, который был её опекуном, и единственным человеком, беспокоившимся за её жизнь. И она хотела верить, что тот в ней видит не принцессу погибшей империи или фигуру на шахматной доске, а девушку, нуждающуюся в помощи.

За эти годы она научилась скрывать волнение за холодной или наоборот раболепной маской. Но сегодня что-то было не так, ведь Папа Пий редко вызывал её лично.

Дверь распахнулась и в проёме появился слуга в алой ливрее.

— Принцесса Софья, Его Святейшество ждёт вас.

Она поднялась, разгладила складки платья и прошла в кабинет.

Папа Пий II сидел за массивным столом из красного дерева, заваленным свитками и письмами. Ему было за пятьдесят, седые волосы обрамляли властное лицо. А во взгляде только и читалась расчётливость.

— Дочь моя, — произнёс он мягко, указывая на кресло напротив. — Садись. Нам нужно поговорить.

Софья опустилась на мягкую подушку, сложив руки на коленях.

Папа откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком.

— Мы готовим тебе великую миссию и ты знаешь об этом. Ведь тебе уготовано стать той, кто принесёт истинную веру этим варварам на Востоке. Московия — это дикая земля, но с каждым годом она становится сильнее. Её правитель Иван Васильевич мечтает о величии, и мы можем помочь ему в этом. Но ему нужен человек… близкий человек, что направит его на путь истинный… — он сделал паузу, — и тогда он откроет свои земли для латинской церкви. А после, дочь моя, после мы сможем направить его воинов на то, чтобы вернуть твою родину. И Константинополь снова станет христианским.

Софья кивнула. Эти слова она слышала уже не раз. С детства её готовили к этой роли, выучила латынь, греческий, основы богословия и дипломатии. Но она прекрасно понимала, что её делали инструментом в руках церкви. И она соглашалась. Что ей оставалось? Она была никем, принцесса без страны, без дома, без будущего. Только поддержка Святого Престола давала ей хоть какую-то значимость.

Она всегда чувствовала фальшь обещаний. Папа Пий думал только о своей выгоде, о распространении влияния Рима, о золоте и власти.

— Я готова, Ваше Святейшество, — сказала она ровным голосом. — Когда мне ехать?

Папа Пий улыбнулся.

— Скоро, дочь моя. Очень скоро. Но есть одно препятствие.

Софья подняла взгляд.

— Какое?

— Великий князь Иван Васильевич женат. На Марии Борисовне. Пока она жива, брак, к сожалению, невозможен.

Софья нахмурилась.

Она знала об этом. Знала, что её брак с Иваном Васильевичем был лишь планом, который зависел от слишком многих обстоятельств.

— Но, — продолжил Папа, и в его голосе прозвучала уверенность, — мы убеждены, что вскоре он овдовеет. Мария Борисовна… нездорова. Очень нездорова.

Софья не была наивной и понимала, что означали эти слова. Её учили читать между строк и здесь ей явно на что-то указывали.

— Понимаю. — сказала она.

Папа Пий кивнул, словно этого ответа было достаточно.

— Иди, дочь моя, у тебя есть ещё время. Главное — помни, и не забывай, кто помогал тебе все эти годы.

— Вы, Ваше Святейшество, — после чего Софья поднялась, склонила голову в знак уважения и направилась к выходу. Но у самой двери остановилась.

— Ваше Святейшество, — обернулась она. — А что если… что если Иван Васильевич не захочет жениться на мне?

Папа Пий усмехнулся.

— Он захочет, дочь моя. Поверь мне. Мы уже работаем над этим. К тому же, не забывай — у тебя есть славные корни! Ты племянница последнего императора Византии. У тебя есть богатое приданое, достойное царицы. И у тебя есть наша поддержка. Он мудрый правитель и не откажется от такой возможности.

Софья шла по длинному коридору, как услышала, что кто-то зовёт её по имени.

— Софья!

Она обернулась. Из боковой двери вышел кардинал Виссарион Никейский.

Виссариону было уже за семьдесят, но он держался прямо, хоть и опирался на трость.

— Виссарион, — произнесла она с облегчением.

Он подошёл ближе, внимательно посмотрел на неё.

— Ты была у Папы?

— Да.

— И что он сказал?

Софья вздохнула, оглядываясь по сторонам.

— То же, что и всегда. Что я должна быть благодарной и что моей лучшей благодарностью будет привести под лоно Святого Престола Московию. А… и для этого я должна выйти замуж за Ивана Васильевича. — недовольным тоном, но при этом очень ёмко она пересказала разговор с Папой.

Виссарион нахмурился.

— А ты я так понимаю этого не хочешь?

Софья замолчала. Хотела ли она? Она даже не знала, что значит «хотеть». Всю жизнь её учили исполнять волю других.

— Дядюшка, — так иногда обращалась Софья к самому близкому человеку, — ты же знаешь, что я не знаю. Я просто… делаю то, что от меня ждут.

Виссарион тяжело вздохнул и положил руку ей на плечо.

— Дитя моё, я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, что тебе нелегко. Но помни — ты не обязана быть пешкой в его игре. Ты можешь выбирать свою судьбу. Даже в Московии.

— Но как? — спросила она. — Как я могу выбирать, если всё уже решено за меня?

— Ты умная, так что сообразишь, что делать. Главное не совершай ошибку, которую совершали многие великие люди.

— Какую?

— Не считай себя самой умной. Насколько я знаю, Иван Васильевич не глупый человек. И весь мой опыт говорит, что он не станет марионеткой Рима, как бы того Папа Пий не хотел.

Софья посмотрела на него удивлённо.

— Дядюшка, вы говорите что…

Виссарион не дал ей договорить.

— Я говорю как человек, который желает тебе счастья. А счастье, дитя моё, часто приходит не от послушания, а от выбора.

Через неделю, одним из вечеров Софья сидела в своих покоях, глядя в окно на огни Рима. Город жил своей жизнью — шумной, яркой, чужой. Тогда как она на чувствовала себя птицей в золотой клетке.

Вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — обернувшись сказала она.

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул Виссарион. Он огляделся по сторонам, словно проверяя, одна ли она, и только потом закрыл дверь за собой.

— Дядюшка? — удивленно спросила Софья. — Что-то случилось?

Старый кардинал приложил палец к губам. Потом коротко кивнул в сторону двери.

— Пойдём.

Софья нахмурилась, но встала и последовала за ним. Виссарион вывел её в коридор, миновал несколько поворотов, и вдруг остановился у одной из стен, отделанной тёмными деревянными панелями. Его пальцы скользнули по резьбе, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.