Выжить в битве за Ржев. Том 3 (СИ). Страница 11

Ловец во главе группы снайперов и истребителей танков с ПТРД, обойдя горящий состав с цистернами, вышел на прямую видимость к зданию вокзала. Перед главным станционным строением держали оборону две немецких танкетки. Одну он подстрелил из противотанкового ружья. Вторую закидали гранатами бойцы Гурова.

Несколько гранат полетели и в окна. Взрывы разметали внутренности небольшого вокзального здания. Когда дым еще не рассеялся, десантники ворвались внутрь. Ловец точными выстрелами срезал немецких солдат, которые выскакивали наружу. Еще один выстрел — и упал последний офицер с пистолетом в руке. Опорный пункт немцев на станции перестал существовать.

Главное здание станции было взято. Но на путях перед ним все горело. Цистерны с бензином взрывались одна за другой, превращая железнодорожные пути в сплошную стену огня. И за этим пожарищем, растянувшимся на сотни метров горящего эшелона, незаметные для немцев за дымовой завесой, неумолимо приближались к станции еще два стрелковых батальона, сформированных Ловцом из бывших военнопленных.

А немцы все еще продолжали огрызаться. Остатки немецкого гарнизона, выбитые с вокзала, отступили в сам поселок при станции. Солдаты охранных рот долго не сдавались, они вели непрерывный огонь из окон домов. Они продолжали отстреливаться, не давая возможности подойти к домам от железнодорожной насыпи. Но два батальона красноармейцев, подоспевших вовремя и ударивших с правого фланга, решили исход боя.

Бой у станции длился еще около часа. Немцы сопротивлялись отчаянно, понимая, что пощады не будет. Но силы их таяли. Те подкрепления, что пытались пробиться к немецкому гарнизону из Богородицкого и Больших Мышенок, завязли в засадах Горемыкина и Васильева. Помощь к оккупантам не пришла.

К полудню станция Угра была полностью очищена от противника. Дым пожарищ поднимался к низкому небу. На путях догорали цистерны с горючим. Но большая часть составов, — с боеприпасами, продовольствием и снаряжением, которые стояли на запасных путях, — досталась наступающим нетронутой.

Ловец, стоя на перроне, принимал доклады. Лейтенант Прохоров докладывал о потерях: двадцать семь человек убитыми, больше пятидесяти ранеными. А еще партизаны Горемыкина потеряли восемнадцать человек. Но результат стоил того.

— Товарищ капитан, — подбежал запыхавшийся Ветров. — Связь с «Атаманом». Белов поздравляет с победой. Сообщает, что теперь железная дорога Вязьма — Брянск у нас под контролем. Немцы не смогут перебрасывать подкрепления. И скоро его кавалеристы будут тут.

Ловец кивнул. Он злился, что генерал Белов опоздал к штурму станции, хотя имелась, вроде бы, железная договоренность. Но, попаданец знал, что так было и в прошлой истории. Не было налажено четкого боевого взаимодействия между кавалеристами, десантниками, войсками 33-й армии и партизанами. А ведь немцы обязательно попытаются отбить станцию… Но сейчас главное было сделано: Белов и 33-я армия Ефремова получили шанс на прорыв.

— Передай Белову: станцию удержим, — сказал Ловец. — Разумеется, понадобятся подкрепления. И пусть Белов передаст генералу Ефремову, чтобы тот передислоцировал свои части побыстрее. Пусть генералы и их штабы поторопятся. Время уходит. Остались последние морозные недели до начала весны. Потом о быстрых перемещениях можно забыть месяца на два. Распутица не позволит двигать войска…

В тот момент Ловец еще не знал, что кавалеристы Белова все-таки тоже сыграли свою роль в освобождении станции Угра от оккупантов. В то время, когда в лесах под Жуковкой партизаны Горемыкина устроили засаду на танковую колонну, продвигающуюся по дороге через овраг, всадники из кавкорпуса Белова прискакали к ним на помощь. Они сходу отрезали немецкую пехоту от техники и уничтожали ее на открытом месте, в поле, примыкающем к оврагу, по которому проходила дорога. А немецкие танки, вставшие в этом овраге после подрывов на фугасах, не могли своей пехоте помочь даже огнем из башен. Ведь откосы оврага загораживали линии огня… Потому эти танки с порванными гусеницами сделались легкими мишенями, и все были сожжены партизанами совместно с кавалеристами. Десять танков и до батальона пехоты — слишком дорогая цена за попытку прорваться к Угре, но ее пришлось заплатить немцам в тот день.

Когда последние очаги сопротивления были подавлены. И над станцией партизаны подняли красный флаг, — сигнал победы, — Ловец все еще стоял на перроне, побитом минометными минами, глядя на догорающие в каких-то двух сотнях метров цистерны эшелона, обеспечившего его отряду так кстати дымовую завесу при штурме. Повсюду торчали на путях остовы вагонов и валялись трупы врагов.

Он прислонился плечом к обгоревшему телеграфному столбу. Автомат висел на груди, «Светка» с ночным прицелом была закинута за спину. Попаданец смотрел, как мимо него санитары проносят носилки с ранеными. Смотрел, как пленные, — человек десять перепуганных полицаев и несколько немцев, — сидят на снегу под охраной автоматчиков Смирнова. Смотрел, как его бойцы вытаскивают из уцелевшего пакгауза цинки с немецкими патронами и ящики с консервами.

Где-то на окраинах поселка еще слышались одиночные выстрелы — это партизаны, десантники и особисты прочесывали дома, добивая засевших в подвалах и на чердаках оккупантов, выкуривая тех, кто пытался спрятаться или прикинуться мертвым. Но над станцией уже висела та особенная, звенящая тишина, которая наступает только после тяжелой и кровавой победы. Тишина, в которой слышен только треск пламени в догорающих вагонах, да стоны раненых.

Глаза слипались от усталости, но на сердце у попаданца разливалось странное, но приятное чувство. Это был не просто успех локальной операции. Это была настоящая победа. Он знал из своей прошлой жизни, что в той истории станцию Угра советским десантникам и партизанам полностью взять так и не удалось. Кавалерия вовремя на помощь к ним не пришла. И немцы удержали этот железнодорожный узел. А 33-я армия, обескровленная, так и не дождавшись боеприпасов, погибла в вяземских лесах. Теперь же все будет иначе!

Подъехал на коне связной от Васильева, прокричав, не слезая с седла:

— Товарищ капитан! Майор докладывает: немцы у Больших Мышенок отступили, потеряв три танка и до роты пехоты. Дорога на Вязьму перекрыта. Партизаны зачищают лес, ищут беглых фрицев.

— Передай майору, — ответил Ловец. — Пусть выдвигается к станции. Скоро сюда пожалуют и другие конники Белова.

— Товарищ капитан! — голос Ветрова звучал настойчиво. — Связь с «Атаманом» вновь установлена! Генерал Белов ответил!

Ловец пробежал глазами расшифровку радиограммы: «Еще раз поздравляю с победой! К вам направлен заместитель начальника штаба кавкорпуса подполковник Гребенников. С ним группа командиров. Принимайте, согласовывайте совместные действия и помощь генералу Ефремову».

Он отдал телеграмму обратно Ветрову. Усталость как рукой сняло. Заместитель начальника штаба кавалерийского корпуса лично прибудет. Это значит, что его, Ловца, перестали воспринимать, как какого-то лесного самозванца. Им в штабе Белова заинтересовались всерьез.

Прошло около часа. Станция постепенно приходила в себя. Пожары на путях не расширялись. Цистерны догорали в прежней поре. Распространение огня удалось локализовать, оттащив уцелевшие вагоны подальше от пожара. Раненых грузили в сани и трофейные грузовики, чтобы отправить в партизанские лазареты. Трофеи подсчитывали и свозили в пакгаузы под охрану. Смирнов со своими людьми уже вовсю работал с пленными и с немногочисленными местными жителями, выявляя явных пособников оккупантов и затаившихся предателей.

И вот со стороны леса показались всадники. Целый эскадрон, а может и больше. Они ехали шагом, аккуратно объезжая воронки и обгоревшие остовы немецких грузовиков. Впереди на рослом гнедом коне ехал подполковник в папахе и распахнутой кавалерийской бурке, из-под которой виднелся командирский овчинный тулуп. За ним — несколько командиров и взвод охраны с автоматами.

Ловец шагнул навстречу. Подполковник спрыгнул с коня, бросил поводья подбежавшему ординарцу и подошел быстрым шагом. Это был крепкий, коренастый мужчина лет сорока пяти с усталыми, но очень живыми глазами и густой щеточкой черных усов. От него разило крепким табаком, лошадиным потом и морозной свежестью.