Мятежник (СИ). Страница 9

— Ты сам ответил на свой вопрос, братец. — Дмитрий Александрович поднял вверх палец: — И ключевое слово здесь — покойного. А кого интересует мнение покойника, хотя он когда-то числился императором?

— Дима, твои слова можно истолковать, как измену. — я глядел на брата поверх стакана. Ну, во всяком случае, за время, пока мы не встречались, он не голодал. Щечки округлились, на лице обозначился второй подбородок.

— Да брось ты, Олежка, чушь пороть. Без пяти минут покойник требует у благородных людей исполнения каких-то глупых указав покойника реального. Ты, лучше выслушай мой совет — отпиши мне все твое имущество, и этой, девки твоей, а сам садись в самолет и летите поскорее, куда хотите, главное, что подальше отсюда…

— Димочка, и зачем мне это делать? Зачем мне бежать с земель, принадлежащих мне по праву сильного…

— Сильного? — Дима мелко захихикал: — Ты это шутишь так? Что, неужели это правда, как пишут в газетах, что ты много дней находился в коме и тебе ничего не говорили? Олег, ну нельзя же быть таким. Подожди, я сейчас приду.

Мой брат отсутствовал около пяти минут, но, наконец он вернулся и кинул мне на стол пачку мятых газет.

— Читай, Олежка, читай, до чего твоя жена довела страну…

— Димочка…- я выдвинул ящик стола и достал оттуда более внушительную стопку прессы: — Я все это читал, и даже больше, но я все равно не понимаю, что ты мне хочешь сказать.

— Предки, помогите мне сохранить спокойствие! — Дима патетически вскинул руки у небу: — У тебя разбежалась армия, полиция и чиновники, все государственные учреждения закрыты, а ты не понимаешь, что происходит. В Сибири, Олежка, правители в таких условиях не живут. Тебя даже забредший сюда медведь съесть может. У тебя на крыльце дворца стоит один часовой. Один! — Дима поднял вверх палец: — Беги, Олег отсюда и побыстрее, только не забудь мне все передать, чтобы земля пусте не была.

— То есть, вариант, что я всех служащих, военных и гражданских, отправил в оплачиваемый отпуск, и через две недели они будут на службе, ты не рассматриваешь. А что государственные присутственные места стоят закрытыми, потому, что я передал большую часть полномочий выбранным властям поселений, и они сейчас определяются, сколько чиновников и полицейских им нужно на территории для богатой и счастливой жизни — ты тоже, не поверишь.

— Знаешь, брат, я к тебе с серьезным разговором и честным предложением пришел, а ты мне сказки рассказываешь…- брат, несколько наигранно вскочил, и не прощаясь, кинулся к выходу. Мне кажется, что Дима услышал, что еще две недели мои защитники будут в отпусках, и сделал из этих слов неправильные выводу, о которых бывший князь Булатов Дмитрий Александрович и спешит доложить своим хозяевам.

Глава 5

Глава пять.

Омск. Царская резиденция.

Мой ленивый, сибаритствующий старший братец метался по Омску, встречаясь с множеством людей, щедро раздавая налево и направо британские казначейские обязательства, со сроком погашения через десять дней, кои якобы можно было погасить у любого британского правительственного агента. Все разговоры он вел в единственном направлении — мой брат Олег сошел с ума, ведет страну к гибели, не иначе ему ворожит Чернобог, все, как один, сомкнем ряды вокруг Комитета спасения Отечества. Дальше шли уже конкретные посулы, в зависимости от того, с кем мой светлейший братец общался. Бывшим чиновникам, отправленным «за штат» он обещал возвращение на прежнее место службы, с производством в следующий классный чин, амнистией по прошлым прегрешениям и снисходительного отношения со стороны начальства при выявленных финансовых злоупотреблениях. Солдатам и офицерам, отправленным в отпуск в связи с перерывом в военной компании, Дмитрий, упорно считавший их дезертирами, предлагал немедленную почетную отставку, с выплатой годового денежного содержания, а желающим вернуться на воинскую службу — выгодный контракт на службу в Африке или Азии, но уже под британским флагом. В общем, свой подход искался к каждому. С тех, кто высказывал желание присоединится к вышеназванному комитету, брали расписку, вручали аванс, сообщали по какому сигналу куда прибывать и какое иметь при себе снаряжение и припасы, обещая оружие выдать по месту сбора.

В общем, подход был достаточно серьезным, размах подготовительной работы — солидным, а финансирование щедрым. Если бы исполнители не подвели заговорщиков, мятеж имел бы все шансы на успех, но тут они опоздали. Система тотального контроля в Сибири и ВКС была практически внедрена. Тысячи фигурок богини Макоши, культ которой я всячески поддерживал и распространял, следили за происходящим в домах и на улицах, без устали наблюдая и прослушивая окружающую обстановку. Возможно, многие и хотели бы скинуть «урода с железными ногами», но боялись, так как среди населения упорно ходили слухи, распространяемые контрразведкой, о тысячах агентов моих спецслужб и огромных шахтах в Монголии, которые готовы гостеприимно распахнуть свои ворота перед десятками тысяч новых пожизненных шахтеров. Конечно, никаких тысяч агентов у нас не было. Всего лишь дворники, старшие по подъезду, старшие по переулку, старшие по десятку домов в поселении, которым, совершенно официально доплачивала полиция, и которые считались внештатными сотрудниками МВД, имея оружие, полномочия, ну и несли ответственность за благонравное поведение жильцов на подведомственной территории. И не надо думать, что тут игра шла в одни ворота. После того, как в течении первой недели введения системы «помощников МВД», десяток таких «ответственных» были «громко» арестованы, с перспективой получить немаленькие сроки за превышение полномочий, множество горячих голов из числа новых сотрудников быстро поняли, что полномочия и вседозволенность — это совершенно разные вещи. В любом случае, государство за небольшие деньги обзавелось тысячами «участковых», которые знали подведомственное население и ревностно выполняли новую службу, потому что маленькая, но власть –вещь очень сладкая.

Впечатленные мерами по укреплению контроля за поданными, «заговорщики», дав согласие расписку в получении своих «тридцати серебряников», людям моего старшего брата, бежали в контрразведку, где каялись, сдавали в казну непонятные бумажки с иностранными буквами, получая в обмен деньги ВКС по курсу один к десяти, и уходили домой, получив четкие инструкции относительно своего поведения и действий в случае получения сигнала о начале мятежа.

А общественно- политическая жизнь в Царстве Сибирском и ВКС просто кипела. Каждый день местные газеты, которые расхватывались публикой, как горячие пирожки, сообщали об отмене очередного налога, одновременно приводя подсчеты, на сколько снизятся затраты населения в связи с этим снижением налогового времени, что создавало ощущение, что страна живет в бравурном ритме, что завтра будет лучше, чем вчера, а послезавтра — еще и еще лучше. Я сознательно отменял налоги по одному, чтобы растянуть по времени поток позитива. До сталинских ежегодных снижений цен я еще не дошел, и не дай Боги, дойду — все-таки, мои территории были «заточены» на экспорт, и если произойдет затоваривание и снижение цен на производимую продукцию, это будет означать жесточайший системный кризис.

Мое государство кардинально снизило расходы, передав огромные полномочия в местные выборные органы, которые и должны будут определять потребности местного населения, а также финансовые механизмы для решения этих потребностей. Наверное, для стороннего наблюдателя это могло напомнить программу «Пятьсот шагов» или «Пятьсот ступеней» Григория Явлинского из моего прошлого мира (ну не помню я точного названия), но это не было прожектерством наивного демократа — слишком часто я видел, во что превращаются люди со светлыми лицами.

Зажатые существовавшими ранее оковами имперской бюрократии, активные пассионарии просто фонтанировали идеями «Как нам реформировать деревню Нижние Топольки», ждали предстоявших выборов в местные органы власти как второго пришествия, считая, что после выборов все измениться исключительно в лучшую сторону. Множество людей, узнав, что только обладатели определенного имущественного ценза, могут избирать и избираться, бросились регистрировать свое имущество, которое раньше тщательно прятали, или деньги в банк, так как вклады также включались в имущественный ценз.