Мятежник (СИ). Страница 20
— Просто он у вас один. — ответил я, вынимая из шкатулки небольшую фигурку богини: — А это его божественная супруга, богиня Макоша, которая, когда они будут вместе, усилит силу могучего Перуна, не даст ему затосковать.
Гости закивали головами, соглашаясь, что негоже мужчине, хотя и богу, долго оставаться одному, оттого дурная кровь скапливается в голове и чреслах, и тоска приходит и больше не покидает твой чум. Богиню бережно приняли, завернули в кусок чистого меха и обещали беречь и регулярно приносить жертвы.
— А меня зовите просто — Белый царь. — вернулся я к вручению верительных
грамот.
Гости вежливо поинтересовались, тот ли я царь, что сидит в блистательном и далёком Ярославле, на огромном троне из моржовой кости.
Пришлось огорчить гостей, сообщив, что тот, ярославский Белый царь отбыл в край вечной охоты, отравленный неверной женой, но, однако, успел передать мне, как самому достойному из своих князей, корону царства Сибирского, о чем у меня и мандат, собственноручно подписанный предшественником, с красной государственной печатью, который я готов предъявить. Вождь с шаманом переглянулись, и заверили меня, что джентльменам положено верить на слово, тем более, что последний грамотный шаман, что по молодости успел поучиться, в школе, в Якутске, закончив там три класса, пару лет назад отправился с визитом к предкам, пожелав не поминать лихо. Мы еще обсудили падение грамотности среди нынешней молодёжи, общий упадок нравственности, после чего я, пошарив в пустоте, предъявил гостям нашу с покойным императором фотографии, где придворный фотограф запечатлел нас на коронации, все же памятное событие, а не просто вечеринка.
Хороша ложка к обеду, а имея внепространственный карман на двадцать тонн, я могу не только десяток бомб с собой таскать, но и пару домашних альбомов с фотографиями.
Вот тут визитеры и упали на колени, да ещё и лбами уперлись в пол палатки, откуда раздалось приглушенное бормотание на местном наречии. До этого, кстати, они изъяснялись на вполне разборчивом русском языке, в отличие от парней, по следам которых мы нашли становище. У тех кроме «Урус, убить, трах», ничего вразумительного не прозвучало.
— Ну а теперь, когда мы познакомились, скажите, милейшие, что мне мешает убить всех мужчин и забрать всех оленей, баб и собак себе?
— Слушайте меня и запоминайте. Весной я прилечу на крылатой птице в город Якутск. Там меня должны ждать вожди и шаманы всех племен и всех родов живущих в Якутии. Если кто не появится, того буду считать врагом, и мои крылатые птицы найдут отступников, где бы они ни укрылись, и уничтожат весь род предателей. Всем быть и принести с собой ясак, за все годы, что вы не платили. Вам, за то, что ваши мужчины пойдут в тундру, по горам и лесам, я дарую освобождение от уплаты налога за три года, в чем вам даруется специальный знак.
Я махнул рукой и один из десантников почтительно передал вождю большую медную бляху, на которой было выбито «Налог оплачен на три года».
— И вот вам две тамги на шеи… — вождям подали две красивые серебряные медали, с дужкой под шнурок: — Эти тамги означают, что я признаю вашу власть над этим племенем и поручаю руководить им разумно. Там, на обратной стороне вывезены ваши имена и название вашего стойбища. Не теряйте их и не давайте другому человеку.
— Там мы с вами и порешаем, как будем жить дальше. Я встал с кресла, и хитрые местные предводители поползли задом к выходу, не поднимая лиц от пола.
— И еще одно…
Местные хитрецы замерли на пороге палатки.
— Если кого-то из белых или желтых людей убьют на вашей земле, головой будет отвечать все племя, кому эта земля принадлежит или кто кочует по этой земле. Тоже самое относится к убийству или грабежу человека из местных племен, который будет иметь, похожую на ваши, тамгу. Если кто-то их таких людей нанес вам обиду, не убивайте его, а срочно направьте гонца в Якутск, откуда на крылатой птице к вам очень быстро прилетит специальный судья, который и рассмотрит вашу жалобу, по справедливости. А теперь ступайте и до встречи весной.
Иркутское княжество.
Можно сказать, что Якутию мы не контролируем, во всяком случае, до весны. Честно говоря, пока она меня интересовала только как перевалочная база для сил, которые должны взять под контроль Камчатку и Чукотку, ну и местные племена уваней надо держать под контролем, чтобы больше трех не собирались, а то эти ребята, если объединятся, могут навести шороху, так что десять лет будем разгребать последствия. А в водах северо-восточных морей сейчас творится черт знаеи что. Британцы и американцы забивают морского зверя тысячами, говорят, что скоро должны убить последнюю морскую корову, а я ее так и не увижу. А я, как Грета Тумберг, за экологию и все хорошее, против всего плохого. Поэтому надо за зиму готовить десяток партий на двойном жаловании, чтобы до осени гоняли браконьеров, а главное, конфисковали промысловые суда нарушителей, ведь мне надо из чего-то создавать охотскую военную флотилию с базированием…
Вот, даже не знаю, с базированием как поступить? База Магадан звучит мрачно, бухта Провидения — чуть более жизнеутверждающе.
Иркутское княжество.
Иркутск мы взяли под контроль в три этапа. Сначала три моих аэроплана долго кружили над городом, почти касаясь крыш, причем один аэроплан попытался сесть на площади перед дворцом князя, но что-то ему не хватило, и крылатая машина, обиженно гудя винтами, взмыла в воздух, чуть не срезав брюхом флагшток с флагом местного правителя. А минут через пятнадцать такого безобразия в центр города сбежались местные суровые мужики с оружием, которые устроили стрельбу по воздушным хулиганам. Князь, лично, выскочив на крыльцо в теплом домашнем халате, осуществлял целеуказание, тыкая пальцем в мои самолеты и подбадривал местных охотников воинственными криками.
Чтобы, палящему в нас, народу не было обидно, я приказал запалить под брюхом моего аэроплана дымовую шашку и уходить «со снижением», что было встречено стрелками и обывателями внизу с большим энтузиазмом.
А через два часа ликующим жителям поселка Иркутска пришла телеграмма из посёлка Слюдянка, что поселок захвачен сотней вооруженных человек, над управой поднят флаг Царства Сибирского, и вовсю идут обыски, разнузданное насилие и бесстыдная конфискация.
До полуночи в резиденции князя шло совещание «лучших людей» города Иркутска, которым не было никакого дела до, творящегося в Слюдянке, насилия, но вот конфискация задела всех за живое, с учетом того, что все присутствующие имели доли в добыче и торговле в Слюдянке… правильно, слюдой. Да и рыбные запасы, заготовленные слюдянскими рыбачьими артелями, еще не были переправлены в город, что грозило голодной весной жителям столицы края.
— Но, как же так получилось, господа купцы? — грозно вопрошал князь: — Почему такая нерасторопность была проявлена?
— Ваше сиятельство! Ну Ангара в этом годе поздно встала, и обоз только сейчас отправили…
— Вы обоз отправили?
— Ну да, как обычно, ямщиков наняли и отправили…
— Догнать, вернуть немедля!
— Так как его вернуть, кормилец? Почитай, третий день как обоз ушел…
Через час напряженного ожидания, посланный на телеграф скороход, принес неутешительный ответ, от мужественного слюдянского телеграфиста, что обоз перехвачен, а захватчики, раз местные пользуются замершей поверхностью Ангары, как удобной дорогой, собираются устраивать там ледяную крепость с пушкой и пулеметами, дабы оградить себя от вылазок местных охотников, оказавшихся мастерами своего дела.
Значит надо посылать охотников, чтобы прошли через горы и не дали супостатам вывезти наше добро! — ударил по столу для совещаний князь.
Да куда он вывезет, кормилец? — озадачилась купечество: — Кругом горы да тайга.
— Забыли, что в прошлом году монголы этого Олежку признали верховным правителем и клятву ему принесли? Там у него и отряд стоит, мне купцы рассказали, вот он туда и повезет и китайским перекупщикам все продаст за половину цены, тем более, что коней вы им, считаете, подарили, они их на переходах жалеть не будут.