Идеальный мир для Химеролога 8 (СИ). Страница 15

Вернулись только его очки… и половина ботинка.

Костенко сожрали вместе с его гениальным мозгом, в котором хранились последние, самые важные корректировки формулы. Остались только записи в черновиках и команда технологов, которые теперь смотрели на эти формулы, как бараны на новые ворота.

Денег не хватило. Триста миллионов растворились в закупках редчайших реагентов, которые везли контрабандой из-за границы, в строительстве этого комплекса, в оборудовании… Дегтяреву пришлось залезть в долги, взять кредиты ещё на двести миллионов у частных ростовщиков под бешеные проценты.

Он был на грани. Если они не выдадут рабочий образец в ближайшую неделю, к нему придут и государственные аудиторы, и коллекторы от бандитов. И те, и другие сдерут с него шкуру.

— Мы должны продолжить испытания! — Дегтярев повернулся к технологу. — Запускайте реактор! Пробуйте тринадцатый вариант, четырнадцатый, сотый! Мне нужен результат!

— Ваше сиятельство… — технолог побледнел и попятился. — Мы не можем…

— Что значит «не можем»? У нас кончились реагенты?

— Реагенты есть. Но… нам некуда сливать отработку.

— Поясните? — не понял Дегтярев.

— Оба резервуара-накопителя переполнены под завязку. Датчики давления в красной зоне. Если мы запустим ещё один цикл, систему просто разорвёт.

— Вы… вы идиоты⁈ — граф схватился за голову. — Как вы умудрились заполнить оба хранилища⁈

— Эксперименты шли интенсивно… — начал оправдываться технолог. — Отходы токсичны, их нельзя просто так выбросить. Класс опасности «А», биологическое оружие. Мы всё сливали вниз, как положено по инструкции.

Подземные хранилища — гордость и проклятие этого завода. Огромные цистерны из титанового сплава, зарытые на глубине пятидесяти метров. Их строительство сожрало треть бюджета. Они предназначались для безопасного хранения неудачных образцов токсичных отходов. И теперь они были полны. Тонны смертоносной жижи, которая может убить всё живое.

— А утилизация? — спросил Дегтярев.

— Мы узнавали, — технолог опустил глаза. — Специализированный завод требует предоплату. И очередь там на полгода. Стоимость переработки такого объёма… ещё миллионов пятьдесят.

Пятьдесят миллионов… У Дегтярева не было таких денег, все счета давно опустели.

Это был тупик. Без испытаний не будет формулы. Без формулы не будет денег. Без денег не будет утилизации. Круг замкнулся.

Граф посмотрел на своих сотрудников. Все понимали, что корабль тонет, и ждали приказа капитана.

— Вон! — рявкнул Дегтярев.

— Простите?

— Все вон! Совещание окончено. Оставьте меня. Остаются только… — он назвал три имени. — Начальник охраны, главный инженер и вы, Петров. Остальным перерыв на час.

Когда зал опустел, и остались только трое самых доверенных людей, повязанных с ним круговой порукой, Дегтярев подошёл к столу и налил себе воды.

— Значит так, господа… Денег на утилизацию нет. Времени тоже нет. Но выход есть, — он посмотрел на главного инженера. — Семёныч, помнишь тот старый коллектор? В который мы врезались, когда рыли котлован под фундамент?

Инженер вздрогнул.

— Тот, глубокий? Ваше сиятельство, там же… глухомань. Древняя система, её на картах нет. Мы тогда еле отбились от тварей, которые оттуда полезли. Тридцать рабочих положили, пока заварили проход.

— Вот именно! — Дегтярев хлопнул в ладоши. — Система древняя, глубокая и ничейная. Туда никто не ходит, там живут только твари.

— Вы хотите… — до инженера начал доходить смысл сказанного.

— Мы сольём всё туда.

Начальник охраны присвистнул.

— Григорий Никитич, но это же… Это биологическое оружие. Если узнают…

— Кто узнает⁈ — перебил граф. — Кто полезет в коллектор на глубину сто метров? Сантехники? Там живут мутанты! Им эти отходы даже полезны будут, сдохнут быстрее.

Он начал расхаживать по кабинету, убеждая самого себя.

— Послушайте. Утилизация — это бюрократический ад. Нужно везти, оформлять, платить… А тут — просто открыть вентиль. У меня есть договорённость с директором мусоросжигательного завода на окраине. Я переговорю с ним, и он подпишет нам липовые акты об утилизации.

— А по факту мы зальём подземелье тысячами литров токсичной дряни, — мрачно констатировал технолог Петров. — Ваше сиятельство, могут образоваться тяжёлые газы, которые осядут в низинах. Но если будет тяга… если они пойдут по вентиляции…

— Не пойдут! — отрезал Дегтярев. — Тот коллектор изолирован от городской сети. Это древний водосброс, он идёт прямо в подземные реки или куда-то в недра. Максимум, что случится — в паре подвалов на окраине крысы сдохнут.

Он подошёл к инженеру.

— Семёныч, труба, которую мы заглушили… Она ведь выдержит давление?

— Выдержит, — неохотно кивнул тот. — Мы ставили заглушку с байпасом, на всякий случай. Можно подключиться.

— Отлично. План такой… Жидкие отходы сливаем быстро. Включайте насосы на полную мощность и опустошайте баки…

— Это преступление, — тихо сказал Петров. — Если Империя узнает…

— Если Империя не получит оружие, нас всех пустят по миру! — заорал Дегтярев. — А меня казнят за растрату государственных средств! Вы этого хотите? Вы все получали зарплаты и премии! Вы все в доле! Если я пойду на дно, я утащу вас всех!

Угроза подействовала. Люди опустили головы. Они были замазаны, знали слишком много.

— А последствия? — всё же спросил начальник охраны. — Экология там… мутации?

— Да плевать мне на экологию! — отмахнулся граф. — Биологическое оружие против монстров разрабатывали ещё много лет назад. И закрыли программу. Знаете почему? Да потому что на тварей оно почти не действует! У них метаболизм такой, что они любую дрянь переваривают. Так что ничего страшного не случится. Ну, поболеют пару дней, ну сдохнет пара слабых особей. Никто и не заметит. Риски я беру на себя. Ваша задача — обеспечить техническую часть. Открыть вентили, следить за давлением, молчать. Ясно?

— Ясно, — хором, но без энтузиазма ответили они.

— Тогда за работу.

Когда они вышли, Дегтярев подошёл к сейфу, достал оттуда конверт с деньгами — последний неприкосновенный запас — и сунул его в карман. Нужно ехать к директору мусоросжигательного, купить бумажки.

— Ничего, — прошептал он, глядя на своё бледное отражение в оконном стекле. — Это временно. Мы освободим резервуары и продолжим испытания… Костенко был гением, его формулы верны. Мы найдём нужную пропорцию. И тогда я стану героем…

Я проснулся от того, что стены дрожали, окна звенели, а за окном грохотало так, будто там решили устроить праздничный салют с использованием тяжёлой артиллерии.

— Да чтоб вас… — проворчал я, натягивая одеяло на голову.

Очередной залп разорвал утреннюю тишину, заставив меня окончательно расстаться с мыслью о здоровом сне.

Ну всё… Они меня достали. Это ПВО работает настолько громко, что вреда от него больше, чем пользы. Шуму много, а толку нифига.

Я сел на кровати, спустив ноги на холодный пол. В голове уже зрел план. Хватит терпеть этот грохот. Мне нужна своя личная авиация.

Нужно вернуть часть сил, запечатанных в факториумах, и закрыть здесь всё воздушное пространство к чертям собачьим. Найду самых отмороженных, самых безбашенных попугаев в этом мире и натренирую их сворачивать шеи большим головам. Пусть это будет моя летучая гвардия. Они будут патрулировать небо, жрать элитные орешки и херачить всё, что посмеет нарушить границы моего покоя…

А Кешу поставлю главным. Он заслужил. Хотя имя у него, конечно… Кеша. Несерьёзно для воздушного маршала. Слишком просто, по-домашнему. Нужно что-то эпичное, внушающее трепет. Кешинарий? Звучит, как название болезни. Кешиус? Слишком пафосно. Ладно, над псевдонимом ещё поработаем…

Снаружи донеслись новые звуки — беспорядочная стрельба, вой сирен, крики людей и какой-то мерзкий визг, от которого сводило зубы.

— Похоже, завтрак отменяется, — констатировал я, вставая и натягивая джинсы.