Кавказский фронт (СИ). Страница 31

— Борис Львович, вы услышали просьбу наших бойцов?

Нарком вооружения, внешне никак не среагировавший на слова Шапошникова потупил глаза, поймав острый и не очень довольный взгляд Сталина.

— Так точно, Иосиф Виссарионович! Все необходимое сделаем! Правда, ППД довольно сложен в производстве…

— Так объявите конкурс на новый пистолет-пулемет. Может, наши мастера предложат что-то более технологичное… Верно я говорю, товарищи?

Все присутствующие оживленно закивали головами, и хозяин кабинета уже чуть милостивее попросил:

— Продолжайте, товарищ нарком… В январе мы столкнулись с британскими «Матильдами», броню которых — даже бортовую — наши противотанковые пушки взять не смогли. В этом направление ведется какая-то работа?

Ванников невольно оттянул ворот кителя — словно ему стало душно, будто не хватает воздуха; впрочем, ответил он довольно бодро:

— Иосиф Виссарионович, сейчас ведется работа над новым дивизионным орудием с улучшенными характеристиками для борьбы с танками. Маховики наводки в нем расположены с одной стороны — стороны наводчика. Также будет добавлен дульный тормоз и облегчен лафет… За основу взято орудие УСВ конструкции Грабина; новую пушку конструирует также Василий Гаврилович.

Сделав короткую пузу, нарком продолжил:

— Параллельно разработке нового дивизионного орудия мы модернизируем «сорокапятку»; новый вариант ПТО получит на метр более длинный ствол — и утолщенный до семи миллиметров щиток. Новые пушки поступят на фронтовые испытания не позднее мая этого года — а мы пока готовим заводы к их массовому выпуску.

— А что на счёт зенитных орудий и пулеметов?

— Делаем все, что возможно, Иосиф Виссарионович… Так, в настоящий момент кратно увеличен объем производства 85-миллиметровых зениток 52-К — что в ближайшем будущем заменят трехдюймовые зенитки образцов 31-го и 38-го годов. Параллельно этому набирает обороты выпуск скорострельных зенитных автоматов 61-К калибра 37 миллиметров… Плюсом мы нарастили производство крупнокалиберных пулеметов ДШК.

Сталин внимательно посмотрел на наркома… Очень внимательно — так, что последний невольно поежился.

— Вот вы коворите «кратно», Борис Львович. А вы можете привести цифры? В сравнение, так сказать… И заодно напомните, каковы потребности РККА в орудиях ПВО — и когда они будут удовлетворены?

Тут уже Ванников сбледнул с лица; испарина на лысом черепе его выступила ещё явственней.

— Товарищ… Иосиф Виссарионович, точные цифры я пока назвать не могу — но мы делаем все, что возможно. Орудия новые, в прошлом году мы только приступили к их выпуску. Освоение производства идет высоким темпом, но ведь нужно время для массового…

— Я вас понял, Борис Львович. Пока присаживайтесь… Но на будущее имейте ввиду — вы должны владеть цифрами. Орудия ПВО были нужны армии еще вчера — а сегодня мы испытываем их острый дефицит. Нужно срочно увеличить выпуск — но при этом не погнать брак… Вы меня понимаете, товарищ нарком?

Ванников, начавший садиться на стул, да так и замерший в воздухе, нелепо согнувшись, теперь поспешно выпрямился:

— Так точно!

Получилось излишне громко; хозяин кабинета недовольно поморщился — после чего жестом руки позволил докладчику наконец-то сесть… А мгновением спустя Сталин перевел свой пристальный, немигающий — и совершенно ледяной взгляд на наркома тяжелого машиностроения, Вячеслава Александровича Малышева. В кабинете ощутимо повеяло холодом…

— Товарищ Малышев, а расскажите нам — почему на наши новые танки из армии поступает столько жалоб? Почему машины выходят из строя из-за трансмиссии и — неполадок в двигателях⁈

В голосе генсека ощутимо пахнуло грозой, в нем слышалась уже не просто недовольствие — а откровенная ярость. И тем удивительнее, что человек с такой не боевой фамилией проявил удивительное спокойствие. Малышев неторопливо выпрямился — после чего негромко, но четко и внятно ответил:

— Иосиф Виссарионович, все это происходит потому, что армии уже сейчас… Да что там, уже вчера была нужна боевая машина с противоснарядной броней и мощным орудием. Но танки «Клим Ворошилов», как и Т-34 поступили в войска буквально с заводов — повторюсь, буквально с заводов. Опытные образцы сходу бросили в бой, и они проявили отличные боевые качества… А что трансмиссия и двигатели не доведены до ума — так кто на этом смотрел, когда танк был срочно нужен в войсках? Вот никто и не смотрел… Технические задания на Кировском и Харьковском заводе отправлены, конструкторы в курсе проблемы — и делают все возможное, чтобы ее решить. Но ведь при этом на заводах также идет модернизация имеющихся легких и средних танков! Т-28, БТ-7 и даже отдельные Т-26 экранируют, увеличивая живучесть машин — а в войсках внедряются ремонтные батальоны в составе танковых бригад и вновь сформированных дивизий… Здесь немецкий опыт нам очень пригодился.

Сделав короткую паузу, нарком продолжил:

— К сожалению не хватает специалистов, не хватает оборудования, не хватает того же никеля, молибдена и марганца для увеличения вязкости брони. Да много чего не хватает, Иосиф Виссарионович… И при этом наши танковые заводы, дающие главный выпуск продукции, располагаются опасно близко к границе.

Несколько сбитый с толку генсек с некоторым удивлением уточнил:

— К чему вы клоните, Вячеслав Александрович?

— Я говорю только о том, что заводы, кующие главную ударную силу армии, находятся на незначительном удаление от границы. Кировский завод — всего тридцать с небольшим километров. Харьковский… Харьковский дальше — но ведь мы же должны учитывать то обстоятельство, что он может оказаться в зоне досягаемости вражеских бомбардировщиков?

Сталин явно недовольно постучал пальцами по столешнице. Открыто говорить о том, что советским тылам может что-то угрожать, было не принято… В армии подобные разговоры расценели бы как «упадничесские» и «ведущие к моральному разложению»! Хотя может, и правильно за это гоняли политруки. Одно дело, когда мужики вдвоем или втроем поговорят откровенно, наругаются да выговорятся — и чуть выдохнут… И совсем другое, когда вылезшую наружу проблему используют в качестве аргумента критики больших командиров — а то и советской власти.

Но здесь, в кабинете вождя собралась та самая власть — люди, принимающие решения и ведущие народ за собой, люди, направляющие развитие СССР. Лукавить и недоговаривать среди своих было бы глупо… И хотя в других обстоятельствах Сталин не потерпел бы столь упаднических разговоров, сейчас он лишь сухо уточнил:

— Что вы предлагаете, товарищ нарком?

— Я предлагаю перенести производство на Урал, товарищ Сталин. Как минимум, подготовить базу для возможного переноса производства… В частности, уже сейчас залить бетонные площадки для размещения заводов, протянуть железнодорожные ветки, озаботиться коммунальным жильем для работников. Хотя бы это… Для начала.

Генеральный секретарь ответил не сразу. Мысли, озвученные наркомом, нужно было переварить — а после переговорить о возможности эвакуации танковых заводов на Урал уже с ближним кругом… Хотя каким-то шестым чувством Иосиф Виссарионович уловил, что этот невысокий интеллигент с обширными залысинами на висках — и неожиданно твердым, прямым взглядом — действительно прав.

Но одному лишь только чутью Сталин старался не доверять…

— Займитесь танками, товарищ Малышев. Пока ваша задача — не эвакуировать заводы, что неминуемо скажется на объемах выпуска продукции — а избавиться от «детских болезней» наших новых машин.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

…Когда наркомы, курирующие выпуск военной продукции и боеприпасов наконец-то покинули кабинет, его хозяин остался наедине с главой генштаба. В последнее время Шапошников регулярно встречался с вождем и созванивался с ним два-три раза в день… И тон их общения постепенно изменился с официально-делового на более неформальный — но естественно, лишь в личной беседе.

Сейчас же глава генштаба просто заметил: