Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 56

Другое дело, что многие наши неожиданно вошли во вкус. Олежка и Димыч в первую очередь — хлебом не корми, дай урок у мелких провести! И, чего я уж совсем никак предвидеть не мог — Лыкова. Такая себе училка образовалась, что ты, что ты! Выглядит в этой роли она вполне аутентично, рост-то — о-го-го. Даже голос у неё меняется, строгий такой, что аж дверью хлопнуть хочется, в кабинет не заходя! Слава богам, ей хватило ума довольно быстро понять, что на мне такое тренировать решительно не рекомендуется, и всякие такие попытки подруга оставила. Но они были!

В роли учащегося в итоге попадаю от силы на один урок в день, и то не каждый, а всё остальное время заседаю в кабинете завуча, которая предусмотрительно сбежала в отпуск. Днём со мной часто сидит Зайцева, а после окончания учебного времени она обычно вместе со своей командой уходит писать отчёты в наш классный кабинет, биологии, ей Лидия Антоновна доверила ключи. Ну, то понятно, Ленка у неё всегда в фаворе была это ж не то, что «разгильдяй» Литвинов. Занятия проходят аж в трёх кабинетах сразу, идею делить один на всех Любочка в очках отмела сразу же, а мне в итоге приходится организовывать уборку — в три раза больше! Но народ подобрался довольно сознательный, особенных проблем нет. Правда, и я сам мою-подметаю — за всю школу столько не намёл, наверное!

А вот с кормёжкой всё обстоит куда лучше, чем можно было ожидать. Вот вроде и везут обед-полдник с того же заводского комбината питания, да ещё и за счёт транспортировки корм должен во вкусе терять неизбежно, но качество несравнимо — ни крошки не остаётся, хоть с первого взгляда каждый раз и кажется, что еды — вдвое от потребного. Полагаю, это товарищ Зайцев расстарался, просто потому что больше ни у кого из заводского руководства детей школьного возраста нет. Разве что у председательницы профкома — Дюша, хоть и выпустился уже, в лагерь тоже исправно ходит, но у нас на заводах традиционно профкомы — это так, они только для работяг чего-то значат, а в глобальном распределении ресурсов — такие же просители, как и все прочие.

А в целом — едем. Паровоз чих-пых, уголь есть, рельсы прямые. Так выпьем же… Будем надеяться, так оно всё и пройдёт до конца.

Автобус нам неожиданно зажали — пришлось выдвигаться на экскурсию пешком. Благо, в этот раз заходить через центральную проходную, которая на набережной, это рядом совсем, даже пешком минут пятнадцать от силы. Я, правда, недооценил сложности передвижения войск в колонне пешим маршем — пятнадцать минут как-то нечаянно превратились в полчаса, но никто не расстроился: и по времени запас был приличный, и погода хорошая, а ещё с нами случился сладкоголосый Альберт.

Да-да, он опять пел. И мне опять понравилось. Это только я такой турок, оказывается, а вот все наши девчонки о нём осведомлены прекрасно, и, кажется, просить его спеть начали ещё до того, как мы организованной толпой вышли из школы. Парень согласился сразу, без жеманства, но подошёл профессионально: сразу петь то, что просили, не стал, а завёл относительно новую для того времени «Море» Антонова — я хоть и не певец сам, но сразу понял: распеться человеку надо. Ну а уж потом парень давал гари! И все девчонки ему подпевали. Мне даже показалось, что некоторые встречные бабки меняли вектор движения и пристраивались в хвост нашей процессии, чтоб послушать.

Как же я порадовался, что никто из взрослых не попытался сбить из нашего отряда парадный строй! И даже немного удивился, честно сказать: как-то в моём представлении нынешние времена — это торжество всякой официальщины и муштры. А вот нет, оказывается, бывают исключения. Ну и отлично. И вообще, это, на моей памяти, первый раз, когда мы толпой идём куда-то из школы, а взрослые вообще не отсвечивают, рассредоточились, идут себе в боевых порядках пехоты, и не видно их. И мне, кстати, даже показалось в какой-то момент, что Любочка в очках, фривольно фланирующая под ручку с девчонкой из младших, тоже Альберту подпевает. Жаль, телефона с камерой под рукой нет, во был бы шок-контент, как записная Шапокляк нашей школы задорно тянет про «зелёные-зелёные дрова»!

У проходной ждать не пришлось — нас ещё за территорией встретили заводские комсомольцы, да ещё и во главе с Костей. Он сразу же выловил взглядом меня, прошёл сквозь школяров, как ледокол, и пристроился рядом — поговорить. Наши кружковцы как-то сразу разошлись в стороны, создав вокруг нас пустое пространство, только Ирка меня покидать не пожелала, но Костя вовсе не возражал — ничего секретного в нашей беседе не было, он просто интересовался историей возникновения нашего отряда и текущим состоянием, о чём я ему тут же кратенько и поведал.

Кружок, тем временем, потихоньку втягивался внутрь — да уж, долго это, когда своим ходом. Обычно-то на автобусе везут, там всё быстро: рраз — и вся банда внутри, а через вертушки пойди просочись по одному… Но и до нас дошла очередь.

А внутри — сюрприз… одним из вахтёров оказался тот, кого я несколько дней назад обдурил на грузовых воротах! И этот охранник почему-то смотрел именно на меня, и о-о-очень внимательно! Первым желанием было спрятаться Косте за спину, а то и вовсе выдумать… да хоть расстройство желудка! Но потом я подумал: а что, собственно, он мне может предъявить? Дежавю? И что? Меня в городе много кто «дежавю», падумаишь… И уж тем более — а оно ему надо, предъявлять? Это ж, помимо всего прочего, означало бы признаться в собственной никчёмности: пустил на территорию левого салагу, и даже «мяу» вслух не сказал. А уж как, почему — кто там его слушать станет…

И я прошёл через вертушку с гордо поднятой головой. Но в блокнотик записал мысленно: мимо ГПТУ ходить надо поосторожнее. Перебежками.

Сегодня телефон зазвонил совсем уж поздно — даже папа был дома. Он трубку и взял. И даже вполне себе завёл какой-то разговор, потому мы с мамой расслабились — это точно не к кому-то из нас. Однако, пообщавшись всего пару минут, папа крикнул:

— Гриша! Тебя к телефону!

Пришлось-таки мчать, как ошпаренному. На другом конце провода обнаружился Игорь.

— Костя сказал тебе позвонить. Вячеслав Чередниченко — знаешь такого? — Голос глухой, на фоне какой-то шум, напоминающий выдыхающийся скандал.

Уже догадываясь, что услышу дальше, подтвердил, что персонаж такой мне известен, после кратко обрисовал Игорю весь расклад. Выслушав меня, он, так же кратко, высказал всё, что о нас (с нашими вожатыми вместе) думает. В принципе, мог бы и не говорить — и так было ясно, что ничего хорошего…

Этот самый Слава, как оказалось, успел опять изрядно принять на грудь. Но если раньше он после этого тихо спал в своей комнате (как потом выяснилось — далеко не всегда на кровати), то сегодня ему то ли не хватило, то ли горячая кровь взыграла, но пошёл парень на поиск приключений. Ну и нашёл, понятное дело. Общага заводская, населена роботами, преимущественно, холостыми рабочими мужеска полу, интеллигентов паршивых среди них, считай, не имеется. Почти все в детстве прошли через тот или иной вариант подростковых группировок, а некоторые — так и до сих пор не вышли. Это вот моя недоработка, на самом деле: надо было озаботиться вопросом, как-то провентилировать его превентивно… А ну как наша заводская великовозрастная шпана не стала бы ждать залёта от свердловчанина и пришла с претензиями первой? И как там «нормальные» практиканты себя чувствуют?

Впрочем, что вышло, то и вышло: Слава опасности не оценил и теперь, по отчёту моего собеседника, валялся под вахтёрским столом, умываясь собственной кровушкой.

— И это, — Игорь кашлянул со значением, — у него вроде рука сломана.

У меня мороз пробежал по коже. Одно дело — «в косяк не вписался», и совсем другое — телесные повреждения! Вот не было печали!

— Еду к вам, — решительно выдохнул я в трубку.

— Давай, ждём. — На фоне опять что-то заорали, и Игорь отключился раньше, чем договорил.

— И куда это ты на ночь глядя собрался? — Мама вышла из комнаты и упёрла руки в боки.