Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 44

— Ну ты даёшь, салабон, грохот с улицы слышно! — поприветствовал меня наш физорг.

— А куда денешься, стройка — она такая, — ответствовал я, виновато шмыгнув носом.

— И чего это ты тут делаешь, а? — Костя уже прошёл внутрь и с интересом оглядывал разгром, который я успел учинить.

— Ну вот смотри… запах чуешь, кстати? Это я ещё проветрил уже. Вот причина, как я и предполагал. Тут, гляди, засыпка между лагами, опилки, мусор какой-то, а сверху, через щели между половицами, похоже, коты гадили, долго. Или собаки. Или люди! Это всё надо вычищать, выносить. Для этого — разобрать пол. Стены тоже — видишь, красота какая? Обдирать. А там клейстер… не пожалели! Свет ещё… ну, свет я беру на себя.

— Да уж… — Косте картина явно не понравилась, да и последнее моё утверждение он воспринял явно скептично. Типа, пацан бахвалится — чего он может понимать? Зато Игорь отнёсся к увиденному совершенно спокойно.

— Ну и нормально. Ломать не строить! Инструмента тут у тебя, я вижу, навалом… Поехали?

Ну что, кажется, я теперь — в первом приближении — знаю процент реального актива: треть. Именно столько народу пришло поработать. Оказывается, парни между собой всё-таки проблему обсуждали, просто не сочли нужным ставить в известность меня, и вот эти четверо (через полчаса после Кости с Игорем подошли ещё двое, и даже с кое-каким своим инструментом) — это все, кто откликнулся. Причём, один из них (со смешной кличкой Сапог) на тренировках никогда не появлялся, так что, может получиться, что и считать его в процент не надо, тогда получится и вовсе четверть…

Но даже так, четыре бывших десанта — это сила внушительная. В первую очередь, физическая, конечно. Всего-то и прошло каких-то четыре часа, а пол в комнате уже разобран весь! Причём, все доски-лаги целы, разве только кое-где видно мелкие коцки. Гвозди повытаскивали даже! Меня отстранили с самого начала, мол, нечего под ногами мешаться, мал ещё, иди каши поешь.

— Давай, вон, со светом иди ковыряйся, говорил же, что сможешь? Сделай розетку хоть одну, чайник включим — и то дело! — напутствовал меня Игорь.

— Чайник, если что, можно на плиту поставить — она работает! — тявкнул я, уметаясь из комнаты.

Сказал, конечно, чисто чтобы сказать: возможность-то сугубо теоретическая, у нас ни чайника так-то, ни чая, ни чашек. Розетку, впрочем, одну всё же сделал. Арматуры на замену у меня, правда, не было, потому пришлось дичайше извернуться: нашёл одну со сколько-то целыми контактами, битый час ковырялся, пытаясь затянуть туда оставшиеся недогорелыми коротыши проводов, а потом плюнул, выдрал механизм и переставил его в другой стакан, порадовавшись попутно, что хоть сама коробка уцелела. Опасная штука получилась, конечно, но для пользования у меня было решение в кармане: утащенный из дома тройник. Предъявил работу, был головопоглажен и словопохвален, а в розетку немедленно включили пылесос.

— Это ты зря затеял! — крикнул Костя, пытаясь переорать советскую технику.

— Почему? — таким же образом ответил владелец пылесоса.

Я, конечно, не мог остаться в стороне и вмешался: выдернул вилку из розетки. Поэтому Костя потратил командность тона впустую:

— Обедать пора!

Владелец «Ракеты» от неожиданности даже попятился. Оба они (да и мы все тоже) посмотрели друг на друга обалдело, а потом рассмеялись.

— Ну что, братва, доставай, кто чем запасся!

Запаслись, оказывается, все. Кроме меня. Но я быстро сообразил, как выкрутиться:

— Парни, а давайте ко мне домой пойдём? Там хоть руки помыть можно. Поедим как люди, за столом, с посудой, чай, опять же. Тут рядом, триста метров!

Идея неприятия не встретила, и мы, быстренько раскидав творческий беспорядок, чтоб стало можно закрыть двери и окна, выдвинулись обратно в цивилизацию. Но не дошли — совсем чуть-чуть. Возле подъезда меня ждали. Что именно меня, я понял не сразу, просто женщина какая-то, заплаканная, стояла у крыльца и смотрела вверх на окна — ну мало ли? Но когда мы толпой повернули с тротуара в подъезд, навстречу из двери появился… ну конечно, Олежка. Хоть он и не успел ничего сказать, женщина среагировала мгновенно, проследив за его взглядом:

— Мальчик, а ты не Гриша?

Узнав, что я тот, кто ей нужен, она, не сказав ни слова, расплакалась. Я, понятно, растерялся, парни тоже, и только Костя отреагировал рационально и без промедления: постучал в окно первого этажа и попросил стакан воды. Стакан выдали, дело пошло на лад, и мы узнали, что женщина — мама Серёги Тихого. И что дома он не ночевал.

Глава 20

Костя мигнул Игорю, тот перехватил инициативу и начал расспрашивать женщину о деталях и подробностях, а сам дёрнул меня за руку, отводя в сторону.

— Что скажешь? — требовательно уставился он на меня.

— Конкретного ничего, — пожал плечами я. — Но что однозначно — никаких дуростей быть не может, не тот человек. Мы виделись в последний раз в школе, в четверг. Лучше Олежку спросить — они живут рядом, может, он что знает.

Олежка с готовностью выдал то, что знал: ничего. Он тоже видел Тихого в последний раз в четверг. Больше того, оказалось, что родители пропавшего всех знакомых уже обошли, ночью и утром, никакой информацией не разжились, я был последней надеждой.

Костя махнул мне рукой, мол, всё, свободен, и подошёл к маме Тихого:

— Послушайте, женщина, простите, не знаю, как звать…

— Алевтина, — проговорила та сквозь слёзы.

— Алевтина, вы в милиции были?

— Были. Говорят, загулял, найдётся. Сказали подождать ещё пару дней. Мол, положено так, три дня срок…

— Чушь, — уверенно ответил Костя. — Заявление должны принимать сразу же. Где были? В РОВД?

— Нет, с участковым говорила, он к нам домой заходил сегодня утром…

Костя с силой выдохнул сквозь зубы а потом спросил странное:

— На Заводе работаете? — и, дождавшись кивка, продолжил столь же странным: — А комсомольцы есть в семье? Чтоб на Заводе работали.

Алевтина, кажется, обалдела — как и все мы, но ответила:

— Есть, старшая, дочка. В четвёртом цехе, учётчицей…

Костя, получив, видимо, что-то для него важное, тут же развил бурную деятельность, озадачив всех присутствующих. Оказавшемуся ментом Сапогу досталось немедленно двигаться в РОВД с мамашей и там любой ценой выкрутить заявление о пропаже человека.

— Потом идёте домой, — тут он прервался и выразительно мотнул головой в сторону Алевтины, — в идеале — вместе с опером.

— Эт вряд ли, — шмыгнул носом Сапега.

— Как получится, — не стал давить Костя. — Сам тогда на месте носом поводи. И ждите меня там, я подскочу, как освобожусь. Всё, давайте, одна нога здесь, другая там.

Двоих других парней Константин инструктировал индивидуально, отводя каждого из них в сторону. Когда мы с ним остались одни, он посмотрел на меня пристально, а потом спросил:

— Я же могу на тебя полагаться? Болтать не начнёшь? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Похоже, дело не очень. Случай такой в районе не первый. Тут надо шевелиться быстренько…

— Так что, тот пацан с химзавода — это не байка? — перебил его я.

— Не байка. Потому не перебивай и слушай. У нас есть код на срочный сбор — «выстрел». Надо обойти… оббежать вот те адреса, что я тебе давал — не выбросил ещё? — Я помотал головой. — Вот и хорошо. Там, помню, ещё шпана какая-то тебе помогала, кажется — было дело? — Я опять молча кивнул. — Если их удастся привлечь — будет хорошо. Им, конечно, ничего про наши коды говорить не следует. Но вот пацанов местных пусть поспрошают, вдруг кто видал чего? Родителям-то не скажут, запросто, а своим — всё может быть. Да, наших собирай местных, далеко не ходи, Центр да Старый город…

— А Порт?

— Тут нет наших, Лёха только будет, как переедет наконец. И на Химзаводе всего один, но он уже в курсе.

— Сапог?

— Да, Сапега. На тот берег ты не успеешь, так что, хотя бы вокруг Завода парней оповести. Место сбора — десятая школа.