Не в этот раз. Книга II (СИ). Страница 2
Стоять с знаменем не понадобилось — на сцене оборудовали специальное крепление, так что, всё прошло по льготному варианту, речи я слушал не по стойке смирно, а как важный, из первого ряда. И речи были, надо отметить, вполне адекватными — никаких космических кораблей в Большом театре, покосов, надоев и плавок чугуна. Всё по делу: к детской поликлинике пристроили крыло, сдали две дворовых коробки, а до зимы будет ещё одна, в третьей школе летом начнём ремонт и обязуемся закончить его к новому учебному году, централизованный городской заказ на учебники выполнен на две трети, хотя каникулы ещё даже не начались, и всё такое прочее. В соцсоревновании учительских коллективов победила десятка (кто б сомневался!), зато наши повара взяли у них реванш. Хоть и всего-то среди двух участников, а всё равно первые!
Все поздравляют, напутствуют, надеются и желают. Где-то в процессе вызвали и меня, и я тоже поздравлял и желал. Подсунутый мне текст я решительно сократил, не меньше, чем вдвое, и всё пересказал своими живыми словами. Если коротко — спасибо Партии и лично дорогому Михал Сергеичу за наше счастливое пионерское детство! Хлопали. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но, кажется, и поактивней, чем взрослым солидным дядям и тётям. А после — концерт.
Сказать, что мне прям понравилось, не могу, но и отвращения не испытал. Конечно, наша местная самодеятельность разного уровня — это вам не мировые звёзды, которыми мы все там, в будущем, изрядно избалованы, зато и стараются все честно, без дураков. Никакой тебе фанеры. А больше всех мне понравился один мелкий пацан, фамилию не расслышал, зато имя редкое — Альберт. Пел он крылатовские «Качели», таким пронзающим душу хрустальным дискантом, что я чуть слезу не пустил! И даже баян в качестве аккомпанемента картины не портил. Молодец пацан, по самым высоким стандартам.
После концерта мы вполне стройной колонной переместились на городской стадион, где, оказывается, уже давно собрались все остальные. К счастью, тут уже официоз повторять не стали, выступления предусмотрены не были вовсе, а вот самодеятельности пришлось отдуваться снова, и Альберт снова пел, и даже не одну песню в этот раз. На звук не поскупились — слышно было на весь стадион!
Пиджак с медалью у меня заботливо забрала классная: «Ещё потеряешь!». Сначала я хотел было поерепениться, а потом подумал: ну а и правда ведь? Только мешаться будет. И двинул к своим — здесь, оказывается, развернулась нешуточная баталия из всяких эстафет и конкурсов «класс на класс» и «школа на школу». Вот точно я такого в «той» жизни не помню!
Приятным сюрпризом стало то, что Ирка набрала на мою долю всякой еды. Жаль, компот прихватить ей не дали: пить хотелось адски. Можно было бы сбегать в административку за чаем, но некогда, конкурсы же! Пришлось давиться всухомятку. Ещё и доесть не успел: без меня меня женили, ой, то есть, записали в команду школы на, как в будущем скажут, квиз. Почему-то по географии. Где я — и где география!
Чёрт, однако, оказался не так страшен, как его малютка, и тема заданий мне вполне зашла: современная Европа. Не очень удивительно, у нас же юбилей, 40 лет Великой Победы, как не пройтись торжественным галопом по… местам боевой славы. Ну а я всегда очень любил читать «про войну», с сопливого детства, да и в той жизни в Германии был раз сто, так что, многие названия для меня, в отличие от прочих участников, не были чем-то отвлечённым… Выступил достойно, мимолётом порадовавшись, что личный зачёт не предусмотрен, все лавры — школе. Нет у меня задачи «высовываться» ещё и тут! Только вот грамоту орги вручили именно мне с мотивацией «как ответившему на наибольшее количество вопросов». И её тут же отобрала классная, с чем я уже даже и не спорил — у меня там плюшки стынут!
Доедал на ходу: наш квиз оказался последним, активность на стадионе закончилась, и пионеры хлынули в лес, на стартовую лыжную поляну. На самом деле, это даже не поляна, просто называется так, а по факту — здоровенная полукруглая выемка в массиве леса. На неё же выходит спуск с одной из гор, с которого я так люблю скатываться. Любил. Теперь уж, по сумме жизней, накатался, наверное, да и лыжи жалко. А уж как жалко ноги!
Толкаться локтями за место поближе к костру тоже было неохота, и меня с Лыковой как-то незаметно вытеснили на периферию — вокруг были исключительно старшеклассники, нам даже под всеобщий смех предложили выпить что-то неопознанное из-под полы. Но всё равно я честно радовался, вместе со всеми, орал в положенные моменты под речёвки вожатых, даже попрыгал с толпой, хоть и кольнуло послезнание: нехорошие ассоциации из будущего прилипли, известно, до чего такое вот коллективное скакание может довести… Хотя, пока лозунги вроде ничего, позитивные. И даже политически нейтральные вполне: мир, детство, дружба, счастье. Это годится. За такое и попрыгать не грех.
После окончания действа я пошёл провожать Ирку. Точнее, формально я, вместе с прочими одноклассниками, помогал тащить в школу какую-то лабуду из наглядной агитации, но обязательным это не было, живу я всё-таки в другом районе, так что, если б не Лыкова, смело мог бы увильнуть. Тем более, что пиджак и подарок мне классная вернула, правда, подарок я тут же выкатил обществу, и мы его всем классом мгновенно уничтожили. Но настроение было каким-то шальным, и если б это было вообще в нашем замечательном городе возможным — я б не удержался и попытался как-то «продолжить банкет». Только вот возможностей у нас таких не имеется. Совершенно. Даже через забор Завода перелезать смысла нуль: столовая закрыта уже, «ночные» смены тормозки с собой носят. Потому мы просто шли толпой во всю ширину улицы, изредка неохотно прижимаясь к обочине, чтоб пропустить редкую машину, чего-то весело горланили, дышали полной грудью и, в целом, были вполне счастливы.
О! А сзади кто-то и вовсе хор организовал! И вполне, надо признать, квалифицированно поют! Стройно и слаженно. А особенно солист доставляет… Оглянувшись, я поискал глазами поющих и почти без удивления узнал в застрельщике того самого парня, Альберта. Мелкий ведь совсем! Какой там класс у них — четвёртый, небось? Или пятый. Так-то я и сам, считай, шестиклассник пока, недалеко ушёл, но штука в том, что вокруг меня — одногодки, а вот в спонтанном хоре преобладали вполне себе выпускницы, на фоне которых Альберт смотрелся натуральным ребёнком. Захотелось подойти, познакомиться — звезда ведь растёт! Мирового калибра, не иначе. Но тут меня довольно бесцеремонно и чувствительно двинули кулаком в плечо.
Разворачиваясь, я испытывал смешанные чувства. Первым, безусловно, было удивление: ну какого хрена тут кто-то лезет? Район — почти «мой», я уж привык, что в «центре» у меня режим свободного плавания, а гопники, даже незнакомые, скорее поздороваются, чем претензии толкать станут. Народу вокруг толпа, и пусть они вряд ли за меня в бой кинутся, кто об этом знает? А фактор количества никто не отменял. Ну и с девочкой я, в конце концов!
И тут же подмешалось ещё и раздражение: вот нигде и никогда покою нет! Даже в праздник! Весь позитивный настрой обломали! Поэтому я заранее был готов никакие разговоры не разговаривать, а бить как попало, и будь что будет. Только вот не потребовалось: передо мной, широко улыбаясь, стоял Ян, товарищ по команде… да ладно, чёрт с ней, с командой, товарищ по эвакуации из пожара в интернате! Мог бы он и понежнее здороваться, конечно… но ладно, спишем на всплеск чувств. Но ответку лови! И я, тщательно выверяя усилие, треснул старшеклассника в плечо ровно тем же макаром.
— Ух! — только и выдал Ян, хватаясь за «приветственную» конечность.
— А ты думал! — важно выдал я. — Сила действия равна сам, поди, знаешь, чему! Закон Ньютона, не хухры-мухры! — и сделал полшажочка вперёд, мол, чрезвычайно рад тебя видеть, но мы тут за грузовых слонов султана, хабар несём, если ты не заметил.
Ян всё понял правильно, развернулся и пристроился по левую руку. И даже за палку, торчащую из моей поклажи, схватился — типа, тоже помочь. Так мы и пошли до самой нашей школы, втроём. Ирка не отсвечивала со своей правой стороны, хоть и косилась любопытно. А мы с Яном повспоминали былое, обсудили олимпиадный движ, команды, районо, руководителей и сопровождающих… Вот мне бы с ним раньше пообщаться — всё ж он в десятке всех знает, может, присоветовал бы чего дельного насчёт чёртовой Раисы! Меж делом он обмолвился, что закончил десятый, сейчас сдаёт экзамены и подрывается поступать в институт. Прям так и сказал: «сдаю и сразу подрываюсь». Что-то мне этот манёвр с окончанием школы напоминает…