Песнь гор. Страница 14

Шли месяцы. Мне исполнилось четырнадцать. Бабуля работала, не покладая рук. Как-то раз она заключила меня в крепкие объятия и сказала:

— Думаю, нам уже хватит сбережений, чтобы построить себе простой кирпичный домик.

У меня глаза на лоб полезли. Наша хибарка уже едва выдерживала порывы сильного ветра. В жаркие дни железная крыша раскалялась, как сковородка, а в дожди протекала.

— Возможно, придется подзанять денег, но мы всё вернем, — продолжала бабуля. — Давай обустроим три спальни!

— Где мы возьмем столько места? — я оглядела нашу крохотную хижинку.

— Захватим чуть-чуть на заднем дворе. Одна комната будет родительской, в другой поселятся Дат и Нюнг, а в третьей мы с тобой. — Бабуля улыбнулась. — Не хочешь нарисовать план нашего нового дома? Хотя бы простенький. Что нам понадобится, как думаешь?

— Бомбоубежище!

— Да, это самое главное. Где же мы его сделаем, у входа в нашу спальню?

— Лучше сделать три, бабуль.

— Для трех спален. Какая ты предусмотрительная! А что насчет гостиной и столовой, где мы будем есть и болтать?

— Еще нужна кухня и уборная!

— И светлый просторный уголок, где мы поставим тебе письменный стол!

— Его можно поставить у окна в нашей спальне!

Так мы с ней и спланировали будущий дом. Я нарисовала схему, и каждый вечер мы с бабулей ее совершенствовали. Окна мы решили сделать повыше, чтобы избежать любопытных взглядов. А когда схема была готова, бабуля отнесла ее в Старый квартал, где один архитектор нарисовал на ее основе план посерьезнее. Он обозначил, где лучше разместить розетки и трубы, хотя электричества нам почти не давали, а воду к нашему дому и вовсе не провели.

Я с нетерпением ждала строительства. Тхюи по-прежнему жила в своей хибарке, и я была уверена, что она захочет ко мне в гости.

Спустя несколько недель бабуля вернулась с работы, широко улыбаясь.

— Я нашла бригаду строителей. И получила разрешение на покупку цемента и кирпича.

— На это нужно разрешение?

— Иначе материалы заберут по дороге. — Бабуля приблизилась к моему уху. Ее дыхание защекотало мне кожу. — Строить придется очень спешно. Соседи наверняка начнут любопытствовать. Если тебе начнут задавать вопросы, отправляй всех ко мне.

Я кивнула.

— Я сходила в общественный комитет за разрешением на строительство. — Бабуля показала мне документ с огненно-красной печатью. — Его чуть ли не вымаливать пришлось. Там всё расспрашивали, откуда у меня деньги. И вот пока меня пытали, зашел Чыонг — он с Тхуаном в одном классе учился, — и велел своим товарищам от меня отстать. Сказал, что я четверых детей проводила на войну, чтобы защитить страну от американского вторжения, и мне непременно надо разрешить отстроить дом заново.

Я посмотрела на алтарь дяди Тхуана. Как знать, может, это его душа нас благословила.

— Чыонг очень нам помог, но, наверное, стоило ему сказать, что он ошибается, — со вздохом заметила бабуля.

— Ошибается? О чем это ты?

— Я вовсе не отправляла твоих дядей и маму на войну, Гуава. Я чуть не потеряла их, когда они были еще совсем маленькими. И с тех пор глаз с них не спускала. Ни минуты!

Я сжала бабулины ладони. Мы обвели взглядом окрестности. Кругом было тихо, а в темноте угадывались очертания ветхих хибарок.

— Есть одна трудность, которую нам придется преодолеть. Чыонг в личном разговоре упомянул, что для того, чтобы не вызвать зависть соседей, нужно сделать для района что-нибудь хорошее.

— Может, едой с ними поделимся?

— Хорошая мысль, Гуава. Но мне бы хотелось, чтобы плоды нашей помощи долго оставались полезными. Может, выроем рядом с местом, где все набирают воду, колодец и поставим насос?

Я радостно подскочила.

— Очереди к крану стоят огромные! Соседи будут в восторге!

— Не торопись. Их еще надо как-то убедить.

Через несколько недель бабуля пришла с работы пораньше, торопливо поужинала, а потом сказала, что я могу пойти с ней на еженедельное собрание горожан. Я радостно захлопала в ладоши.

Здание общественного комитета когда-то представляло собой виллу во французском стиле с просторными балконами и большими окнами в деревянных рамах. А после того, как ее разбомбили, на месте виллы построили неприглядный кирпичный домик.

— Это советский стиль, — пояснила бабуля.

Мои соседи заполнили тесный зал собраний и расселись на ряды стульев. Я покосилась на бабулю. Ее спокойствие уняло тревожных бабочек, мечущихся у меня внутри. Несмотря на худобу и задубевшую от солнца кожу, бабуля выглядела эффектно. Ее взгляд светился уверенностью, длинные волосы скручены в пучок на затылке.

— Спасибо, что пришли, — сказал господин Фонг, глава общественного комитета, и прочистил горло. Толпа затихла. — Сегодня нам нужно много чего обсудить, но сперва один из жителей нашего района хочет выступить с предложением.

По залу побежал шепоток, а бабуля вышла вперед.

— Хочу всех поблагодарить за доброту, проявленную в последние годы, — бабуля обвела взглядом зал. — Когда мы с детьми перебрались сюда, мы были, можно сказать, деревенщинами. Но вы приняли нас в свои объятия и помогли обрести дом.

Соседи замолчали. Видно было, что бабулины искренние слова их тронули.

— Как вы знаете, у нас сейчас есть трудности с водообеспечением. Каждый день мы по многу часов простаиваем в очередях, и на всех воды всё равно не хватает. Я всё думала, как же это решить, и пригласила специалиста. Он взял пробы подземных вод, в частности под общей прачечной. — Тут бабуля пустила в зал стопку бумаг. — Вот результаты замеров. Если прорыть колодец на глубину более пятидесяти метров, можно добыть воду, в которой нет вредных примесей, — она выдержала паузу, давая собравшимся время ознакомиться с документами. Люди снова зашептались и закивали.

— Я бы хотела выдвинуть следующее предложение, — продолжала бабуля. — Вместо того чтобы полагаться на городское водоснабжение, можно организовать систему, которая позволит пользоваться подземной водой. Для этого понадобятся колодец и ручной насос.

— Звучит прекрасно, но стоит немереных денег, — подметил вслух один из соседей.

— Нам и есть-то нечего, как же мы такое осилим? — подал голос второй.

Бабуля вскинула руку.

— В знак благодарности всем местным я бы хотела сама оплатить все расходы.

Вокруг нас снова начали перешептываться. Сперва взгляды вспыхнули восторгом, но, переговорив, соседи помрачнели и начали несогласно качать головами.

— Мы не примем денег от con buôn! — вскочив на ноги, заявил пожилой господин Тан. — Буржуазия и торговцы — это кровопийцы, которые выкачивают жизнь из нашей экономики!

— Это грязные деньги, — подхватила госпожа Кюинь, дама средних лет, и ткнула пальцем в бабулину сторону.

— Ну да, она может себе позволить деньгами раскидываться, они ведь ей легко достаются! — добавил кто-то.

Я смотрела на все эти злобные ухмылки и узнавала себя. Мне тоже когда-то совсем не нравилась бабулина работа, и только ее предприимчивость, трудолюбие и упорство открыли мне глаза.

Пришла пора храбро отстаивать свою правду, как кузнечик Мэн. Я вскочила.

— Дайте мне слово, пожалуйста! Меня зовут Хыонг. Я внучка бабули Зьеу Лан. Мои родители ушли на фронт, и я осталась на бабушкином попечении. Мы живем под одной крышей, и я знаю, чем она занимается. — Я посмотрела на бабулю и улыбнулась. — Она трудится усерднее всех, кого я только знаю. Почти не спит. А взгляните, сколько у нее на ногах мозолей! Сразу ведь видно, что никого она не эксплуатирует. Все деньги, которые она собирается пожертвовать нашему району, заработаны ее собственным трудом.

По бабулиной щеке сбежала слеза. В комнате повисло молчание.

— Дети не лгут, — заметила госпожа Нян, поднявшись с места. Из всех она одна по-прежнему относилась к нам дружелюбно. — Забудьте о пропаганде, прошу вас. Подумайте лучше, как это всё поможет вашим семьям. У детей появится больше времени на игры. У вас — на отдых. Вода будет куда безопаснее. И не придется толпиться в очередях с четырех утра. Не придется ссориться и выяснять, кому достанется ведро полнее.