Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ). Страница 9

— Босс, их там до хрена.

— Я ослеп, по-твоему? Сам вижу, — буркнул Шрам.

Его мозг, заторможенный от усталости и адреналина, начал лихорадочно работать. Пять человек против стольких сил — это даже не смешно, это самоубийство. Но просто лежать и смотреть, как они проходят мимо, чтобы через пару часов обрушиться на спины товарищей… Этого нельзя допустить.

— Что будем делать? — тихо спросил Тоха, отлипая от прицела.

Шрам оскалился волчьей ухмылкой. Усталость как рукой сняло.

— Раз уж мы такие везучие и забрели прямо им под нос… Нельзя же не поздороваться. Витёк, сколько у тебя всего вкусного осталось?

— На пару сюрпризов хватит, — пожал плечами тот, доставая из рюкзака взрывчатку.

— Отлично. Тогда готовьтесь… Сейчас устроим этим графским ублюдкам доброе утро.

Глава 4

Российская империя, пригород Новосибирска

Лейтенант Павел Смирнов, командир первого батальона гвардии Измайловых, сидел в кабине головного броневика и наблюдал, как за окном медленно светлеет унылый пейзаж. Весь этот поход на Серебровых казался ему глупой авантюрой, затеянной истеричным мальчишкой Станиславом, чтобы потешить своё ущемлённое эго.

Но приказы не обсуждаются. Особенно когда их отдаёт новый, не признающий возражений глава рода, успевший за пару дней навести в войсках «порядок» расстрелами за неподчинение.

Колонна растянулась. Грузовики с пехотой и боеприпасами, бронированная техника, даже пара танков. Всё это грохотало, лязгало и пылило, двигаясь по разбитой грунтовке к намеченному рубежу развёртывания. Смирнов мечтал о чашке кофе и хотя бы паре часов сна. Но впереди ждал бой, а его люди, просидевшие ночь в холодных кузовах, больше походили на сонных мух, чем на грозную силу.

Лейтенант зевнул, и тут капот машины взорвался. Лобовое стекло броневика покрылось густой паутиной трещин. В первую секунду Павел подумал, что лопнул радиатор. Но сразу же понял, что прямо в броневик попали из гранатомёта.

— Нас атакуют! — заорал водитель, давя по газам, но машина потеряла ход.

— Выходим! — приказал Смирнов, хватая лежащий между сиденьями автомат.

Оглушённый, он буквально выпал на грунтовку и схватился за рацию, но его голос потонул в хаосе. Справа, с поля подсолнухов, открыли огонь из автоматов. Одновременно ещё один снаряд гранатомёта влетел прямо в кузов грузовика с пехотой.

Лейтенант похолодел, представляя, во что превратились его подчинённые внутри. Колонна остановилась, солдаты посыпались наружу. Из горящего грузовика донеслись отчаянные вопли.

Солдаты, высыпавшие на дорогу, в растерянности оглядывались, не понимая, откуда стреляют.

— Занять укрытия! БТР, огонь! — приказал лейтенант в рацию.

Противник вёл огонь откуда-то сбоку, с дистанции в пару сотен метров и постоянно перемещался. Их явно немного, может, с десяток человек. Диверсанты. Проклятые Серебровы прислали партизан.

Гвардейцы Измайловых начали приходить в себя. Солдаты и боевые машины открыли беспорядочный, но плотный ответный огонь по обе стороны дороги. Один из танков развернул пушку и дал одиночный выстрел в сторону подозрительных кустов.

Земля взметнулась фонтаном. Казалось, атака захлебнулась. Несколько автоматчиков противника не могли ничего сделать против батальона.

И именно тогда случилось самое страшное.

В центре колонны, примерно в пятидесяти метрах от Смирнова, стоял грузовик с особым содержимым — ящики с заряженными кристаллами маны для боевых артефактов и полевых генераторов щитов. Ценный, опасный груз.

Павел даже не увидел, откуда прилетел подарок. Возможно, это была граната, или миномётная мина. А может, эти ублюдки заранее заложили взрывчатку на дороге и грузовик «удачно» встал прямо над ней.

Смирнов только услышал глухой удар где-то под днищем грузовика, увидел, как машина подпрыгнула на рессорах, и мир поглотил свет.

Сначала — ослепительно-белая вспышка. Потом — оглушительный, чудовищный грохот, от которого земля под ногами вздыбилась, и лейтенанта отбросило взрывной волной, как тряпичную куклу. Он ударился о броневик и скатился на землю, оглохший, ослепший, с кровью, сочащейся из ушей и носа.

Когда зрение и слух начали медленно возвращаться, перед Смирновым предстала апокалиптическая картина. На месте грузовика с кристаллами зияла глубокая дымящаяся воронка. Вокруг валялись обломки металла, горящие обрывки брезента, и обгорелые, бесформенные куски того, что ещё минуту назад было людьми и техникой.

Несколько машин позади и впереди были искорёжены, перевёрнуты, охвачены пламенем. Дорога в самом узком месте, перед мостом через ручей, оказалась разворочена к хренам. Образовалась пробка из повреждённой техники и трупов, движение дальше стало абсолютно невозможным.

Атака диверсантов прекратилась так же внезапно, как и началась. Они сделали своё дело — нанесли не столько физический, сколько сокрушительный моральный удар. Колонна, готовая к бою, теперь представляла собой хаотичное скопление перепуганных людей и повреждённой техники, застрявшее на развороченной дороге.

Смирнов, с трудом поднявшись на ноги, опёрся о горячий бок броневика. Его рот был полон вкуса крови и поражения. Он смотрел на это месиво, на разгромленную, ещё не успевшую вступить в бой армию.

Если Серебровы способны на такое… то, же что ждёт их всех у стен усадьбы? И главное — кто эти невидимки, сумевшие так точно и дерзко ударить? Просто диверсанты? Или что-то похуже?

Ответа у лейтенанта не было. Имелось только осознание того, что «карательный поход» рода Измайловых начался с оглушительного, позорного провала.

Российская империя, пригород Новосибирска, командный пункт рода Мессингов

Полевой командный пункт графа Александра Викторовича представлял собой не обычную палатку, а скорее роскошный разборный дом, поставленный в глубоком тылу, вне зоны досягаемости даже самой дальней вражеской артиллерии.

Один за другим входили посыльные и докладывали об обстановке на поле боя. И каждое следующее донесение нравилось графу меньше предыдущего.

Первое донесение: ночная атака на северном направлении захлебнулась. Потери среди боевых магов и штурмовой пехоты значительные. Противник не только отбился, но и контратаковал, уничтожив трёх сильных магов каким-то неизвестным, крайне разрушительным оружием.

Второе: на западе, где нанесли мощный удар, и оборона Серебровых оказалась прорвана, закрепиться не удалось. Серебровы вовремя прислали подмогу и купировали прорыв. Войска Мессингов отступили, понеся большие потери.

Третье, и самое раздражающее: диверсанты атаковали один из командных пунктов и вывели из строя главную станцию радиоэлектронного подавления. Сделано чисто, профессионально, без свидетелей. Якобы Серебровы использовали призванного духа.

Казалось, этот выскочка Серебров предугадывает каждый их ход. Или же его уникальные способности простираются ещё дальше, чем думал Александр Викторович.

Когда вошёл очередной посыльный, на его лице читалась уже не тревога, а откровенный страх.

— Ваше сиятельство… Срочное сообщение из Совета родов.

— В такое время? Ты ничего не перепутал? — буркнул Мессинг.

— Никак нет, господин… Род Курбатовых… они объявили о вступлении в конфликт на стороне Серебровых, — сказал посыльный и громко сглотнул, явно предвкушая гнев графа.

Наступила гробовая тишина. Александр Викторович пытался осознать услышанное, но не мог заставить себя поверить в то, что это правда.

Курбатовы. Боевой род из Омска. Пускай и небогатые, но жёсткие, дисциплинированные, с репутацией отчаянных вояк. Ходили слухи, будто их гвардия одно время защищала интересы империи в Африке и Иране под видом ЧВК.

— Повтори, — тихо произнёс граф.

— Род Курбатовых вступил в войну на стороне Серебровых, — голос посыльного дрогнул.

Александр Викторович откинулся в кресле. Да уж, ему не послышалось.