Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ). Страница 28

— Вы выглядите бледной, Аврора, — мягко произнес он, не сводя с неё внимательного взгляда. — Это эмоциональное истощение. Увидеть мужа в таком состоянии, а затем пережить его внезапный кризис… На вашем месте любая женщина уже бы сдалась. Но вы — Громова. В вас течет сталь.

Аврора заставила себя улыбнуться — слабо, чуть заметно.

— Сталь тоже ломается под давлением, лорд Грейсон. Я просто хочу, чтобы этот день закончился.

— Он закончится триумфом, — Грейсон пригубил минеральную воду из хрустального бокала. — Мои аналитики уже начали интеграцию ядра. Завтра утром мир проснется другим. Более стабильным. Более… управляемым.

Аврора отвернулась к окну. Лимузин бесшумно скользил по ночным улицам Монтрё, направляясь обратно в горы, в Гштаад. Она чувствовала, как в её ухе едва заметно завибрировал микронаушник. Три коротких импульса. Код Макса. «Критическая ситуация. Связь через пять минут» .

Её сердце пропустило удар. Если Макс выходил на связь так скоро после «успешной» транзакции, значит, зеркало «Феникса» обнаружило нечто такое, что не входило в их планы. Что-то, что скрывалось в недрах системы клиники.

Они вернулись в шале через час. Грейсон, сославшись на поздний час и необходимость личных звонков в Лондон, удалился в свой кабинет, оставив Аврору под присмотром двух охранников у дверей её спальни. Как только за ней защелкнулся замок, она бросилась к ванной комнате, включила воду на полную мощность, чтобы создать шумовую завесу, и активировала защищенный канал связи.

— Макс, я на связи. Что случилось? — прошептала она, прижимая ладонь к губам.

— Аврора, слушай меня очень внимательно, — голос Макса дрожал от напряжения. — Я начал сканировать внутреннюю сеть «Le Sommet» через тот бэкдор, который мы открыли во время зеркалирования. Я искал протоколы лечения Давида, но наткнулся на зашифрованный подкаталог. Он называется «Judas» — «Иуда».

— Что это? — Аврора почувствовала, как холодный пот прошиб её спину.

— Это не протокол лечения, Аврора. Это протокол… замещения. «Клуб» не собирается возвращать Давида к жизни. В систему жизнеобеспечения встроена нейронная надстройка. Они используют его мозг как биологический процессор для «Феникса». Им не нужен Давид Игоревич как личность. Им нужны его синаптические связи, его уникальный способ обработки рыночных данных. Протокол «Иуда» — это процедура стирания коры головного мозга. Они оставят живым только гипоталамус и те зоны, которые отвечают за вычисления. Фактически, они превращают его в овощ-калькулятор.

Аврора опустилась на холодный кафельный пол. Мир вокруг неё начал рушиться. Шёпот Давида… он знал. Он чувствовал, как эти машины начинают выедать его разум изнутри. Он просил её уйти не для того, чтобы спасти её, а потому что понимал: он сам становится их главным оружием против неё.

— Сколько у нас времени? — спросила она, и её голос стал похож на треск ломающегося льда.

— Судя по таймерам, финальная фаза «Иуды» начнется через четыре часа. Как только «Феникс» полностью интегрируется с их сервером — а это произойдет, когда они поймут, что получили пустышку, — они запустят процедуру стирания в качестве акта мести или просто чтобы зачистить следы.

— Они поймут, что код поддельный, гораздо раньше, — Аврора судорожно соображала. — Грейсон не дурак. Его люди найдут несоответствия в контрольных суммах через час, максимум два. Нам нужно вытащить Давида оттуда. Сейчас.

— Из «Le Sommet»? Аврора, это невозможно! — Макс почти кричал. — Там тридцать вооруженных охранников, биометрические замки и системы подавления сигнала. Это крепость!

— У нас есть Марк, — отрезала она. — Он в приемном покое. У него есть связь со своей группой, которая осталась в Сионе.

— Марк под наблюдением, — напомнил Макс. — Грейсон держит его на коротком поводке.

— Значит, мы перережем этот поводок. Макс, ты можешь удаленно взломать систему пожаротушения в блоке «А»? Или вызвать короткое замыкание в центральном узле?

— Я могу попробовать перегрузить систему охлаждения серверов. Это вызовет каскадное отключение электроники во всем крыле. Но это даст нам максимум десять-пятнадцать минут, пока не включатся резервные генераторы, которые не связаны с сетью.

— Этого хватит. Готовься. Я иду к Грейсону.

Аврора вышла из ванной, быстро оделась в практичную одежду, которую она предусмотрительно не убрала в чемодан. Она знала, что идет на самоубийство. Но мысль о том, что Давида превратят в бездушную машину, была для неё невыносимее смерти.

Она подошла к двери и громко постучала.

— Мне нужно видеть лорда Грейсона. Сейчас же. У меня возникли проблемы с авторизацией второго уровня, система требует моего присутствия.

Охранники переглянулись. Один из них приложил руку к рации, переговорил с кем-то и кивнул.

— Проходите, мадам. Лорд в кабинете.

Грейсон сидел за своим столом, окруженный мониторами. Его лицо было напряженным — похоже, его аналитики уже начали натыкаться на первые «стены» в её коде.

— Аврора? — он поднял на неё взгляд, и в нем уже не было прежней мягкости. — Мои люди говорят, что синхронизация замедлилась. Код требует постоянного подтверждения с вашего терминала. Что происходит?

— Это защитный механизм «Феникса», лорд Грейсон, — Аврора подошла к столу, стараясь, чтобы её руки не дрожали. — Давид предусмотрел, что код нельзя передать в один этап. Нужно подтверждение через мой личный ключ, который связан с биометрией плода. Гормональный фон беременной женщины уникален, и Давид использовал его как финальный шифр.

Это была наглая, безумная ложь, но она звучала в духе паранойи Давида. Грейсон нахмурился, его глаза сузились.

— Вы хотите сказать, что ваш ребенок — это часть программного обеспечения?

— Давид был одержим наследником, — Аврора сделала еще шаг вперед. — Он хотел, чтобы империя принадлежала только его крови. Если я не введу подтверждение в течение ближайшего часа, система заблокируется окончательно. И начнется удаление данных.

Грейсон выругался — тихо, на латыни. Он явно не ожидал такого поворота.

— Мы вернемся в клинику. Немедленно.

— Нет смысла ехать туда всем кортежем, — быстро сказала Аврора. — Вызовите вертолет. Это сэкономит нам время. И прикажите Марку подготовить медицинский блок.

Грейсон посмотрел на неё долго и пристально. В этот момент она поняла: он ей не верит. Но жадность была сильнее осторожности. Ему нужен был «Феникс». Любой ценой.

— Хорошо. Вертолет будет через десять минут. Но предупреждаю, Аврора: если это ловушка, ваш муж умрет первым. А вы… вы пожалеете, что выжили в том взрыве.

Ночной полет над Альпами был похож на падение в бездну. Гул лопастей вертолета заглушал все мысли. Аврора сидела рядом с Грейсоном, чувствуя холод металла пистолета, который его охранник держал под полой пиджака.

Они приземлились на крышу клиники «Le Sommet» через пятнадцать минут. Ночной воздух здесь был еще холоднее. Штейнер уже ждал их у входа в блок «А». Его лицо было бледным, в глазах читалось беспокойство.

— Лорд Грейсон, система ведет себя странно, — начал он, но Грейсон оттолкнул его.

— В сторону, доктор. У нас есть «ключ».

Они вошли в палату Давида. Здесь ничего не изменилось, кроме того, что мониторы теперь мерцали тревожным желтым светом. Аврора подошла к терминалу. Её пальцы коснулись клавиш.

— Макс, сейчас, — прошептала она в воротник, где был закреплен микрофон.

В ту же секунду свет в палате мигнул и погас. Раздался тяжелый, нарастающий гул — это начали останавливаться мощные серверы в подвале. Завыла сирена, но она тут же захлебнулась, когда Макс ударил по резервным каналам связи.