Сладкий яд (ЛП). Страница 3

— Ты никчемный кусок дерьма! И еще называешь себя мужчиной? — выплевывает она, после чего раздается грохот – это стакан или бутылка ударяется о стену или землю.

— Это ты гребаная шлюха! — рычит он, и дальше выплевывает еще больше проклятий.

Соседи, которые, как и я, уже привыкли к этому ночному ритуалу, кричат из открытых окон:

— Да заткнитесь вы уже, черт возьми!

Другой голос, хриплый от усталости, кричит что-то про звонок в полицию, но на самом же деле никто им не позвонит. Только не местные. Полицейские не станут приезжать без веской на то причины, да и закрывают глаза на подобное за определенную плату.

Вот почему я не верю, что они обеспечат мою защиту. Полагаю, это просто воображаемая страховка, за которую я держусь, чтобы не сойти с ума.

Порыв ветра несет запах дешевых духов и пота из ближайшего переулка, где женщина прислонилась к машине, выпятив бедро в порванном ажурном чулке, и смеясь над тем, что мужчина шепчет ей на ухо.

Я переступаю через свежую лужу чего-то темного – возможно, кофе, или, может, крови – и плотнее натягиваю толстовку с капюшоном. Это место – человеческая свалка, рассадник призраков, которые еще живы, но едва держатся.

И я одна из них.

Мои ноги упираются в Джонни и Бо, которые спят в углу. Они укрыты какой-то тряпкой, которая едва защищает их от ночного холода. Я отдала им свое одеяло, когда моя сестра, Далия, купила мне новое, но, кажется, они его продали. В любом случае сейчас лето, так что, наверное, оно им и не нужно.

— Спокойной ночи, ребята, — шепчу я, бросая на землю сэндвичи, которые обычно им покупаю. Сегодня у нас вышли неплохие чаевые, так что я кладу по несколько купюр под каждую обертку.

Далия всегда говорит мне, чтобы я не давала им денег, потому что они купят на них выпивку, что, возможно, правда, но на днях Бо широко улыбался, показывая мне ботинки, которые купил в комиссионном магазине на деньги, которые я ему дала.

Я иду по переулку, который ведет прямо на нашу улицу. Единственный работающий уличный фонарь мигает, освещая гниющий мусор по обеим его сторонам. Я дышу через рот, чтобы не вдыхать запах мочи, исходящий от стен.

Позади меня раздаются тяжелые шаги, нарушающие тишину. Мое сердце сжимается, и я крепче хватаюсь за лямки рюкзака, впиваясь в них ногтями, и ускоряюсь.

Шаги следуют за мной, угрожающе отражаясь от стен переулка.

Моя толстовка прилипла к спине, а на висках выступили капли пота. Неужели это…?

Нет. Он никогда ко мне не подходил.

Но, с другой стороны, раньше он никогда не появлялся и перед «РАЕМ».

Он что, дважды за один день решил дать о себе знать?

Мне просто нужно вернуться домой и спрятаться⁠…

Сильная рука хватает меня за локоть и тянет назад. Я впадаю в шоковое состояние.

Это… не знаю, откуда оно взялось, но всякий раз, когда мне угрожает какая-либо опасность, я просто полностью замираю, всем телом. Мои конечности немеют и отказываются подчиняться.

Беги.

Сделай что-нибудь.

Что угодно.

У людей существует реакция «бей или беги», а у меня – «замри».

Я смотрю на него в ответ в ожидании увидеть черный шлем моего мрачного жнеца, но вижу лишь редеющие лохматые светлые волосы и испачканную белую рубашку без рукавов.

— Д-Дейв… — выдыхаю я. Сердце все еще громко колотится, но по крайней мере мои мышцы расслабляются.

Это местный алкоголик Дейв, который пьет до беспамятства с тех пор, как его жена забрала их детей и ушла.

— Привет, красотка… — он покачивается на ногах, впиваясь мясистыми пальцами в мою руку, и делает глоток из бутылки виски.

Я пытаюсь высвободить свою руку, но он сжимает ее еще сильнее, поэтому я натянуто ему улыбаюсь.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Он делает это не в первый раз и всегда отпускает меня, когда я прошу. Обычно так и происходит. Однако сейчас он выглядит ужасно пьяным. Покрасневшие щеки, глаза-бусинки с мешками под ними, и от него так сильно пахнет, что мне приходится дышать через рот.

— Мария выиграла дело в суде, и я не могу видеться с детьми, — говорит он невнятно.

— Мне жаль, — тихо говорю я, незаметно отдергивая руку.

— Глупый судья сказал, что я плохо на них влияю. Почему, черт возьми, все так? — рычит он, крепче сжимая мой локоть, и я вздрагиваю.

— Уверена, если ты докажешь, что становишься лучше, судья разрешит тебе видеться с ними…

— Заткнись, — он нависает надо мной, и его противный запах перегара обдает мое лицо. — Вы, бабы, только и делаете, что трепете языком и жалуетесь. Вы никогда не цените хорошего мужчину рядом с вами.

Он уж точно не хороший мужчина. Мария – достойная женщина, которая много плохого от него вытерпела, пока наконец не ушла, но я не буду этого говорить, потому что он выглядит слишком раздраженным, а значит этим я могу его окончательно вывести из себя.

Во всяком случае, я инстинктивно съеживаюсь, прячусь в той разбитой скорлупе, которую мама выстраивала для меня по крупицам. Я снова становлюсь той маленькой девочкой, на которую она кричала, била за то, что я ей мешала, и запирала в шкафу.

Само мое существование раздражало ее.

Мои попытки ей помочь тоже ее раздражали.

— Не трогай меня! — крикнула она и толкнула меня к стене, когда я попыталась втереть мазь в раны на ее лице после ухода ее «клиента». — Из-за тебя я в таком состоянии, ты – чертов паразит. Жаль, что я тебя не убила! Хватит пялиться на меня своими отвратительными глазами!

Дейв не говорил мне не смотреть на него, но я все равно опускаю взгляд и шепчу:

— Пожалуйста, отпусти меня.

— Зачем? — невнятно произносит он, подходя ближе. — Я могу хорошенько с тобой развлечься.

— Нет, — я пытаюсь говорить громче, но мой голос звучит тихо. Я не могу закричать, потому что мама лишила меня этой возможности – помимо всего прочего.

— Все вы, женщины, хотите только денег, чертовы шлюхи. Я сказал, что развлекусь с тобой, так что перестань ныть и поблагодари меня за это, — он толкает меня, и его большое, тяжелое тело, от которого разит алкоголем и потом, прижимает меня к стене.

В ушах начинает гудеть, но я упираюсь ему в грудь слабыми руками.

— Дейв… пожалуйста, не делай этого. Подумай о своей маленькой дочке. Ты же не хочешь, чтобы кто-то так же к ней относился, да?

Он слегка пошатывается, и я пытаюсь медленно отстраниться, чувствуя, как сердце бьется где-то в ушах. Когда я уже собиралась сбежать, он хватает меня за грудь через толстовку, и меня начинает тошнить.

— Куда ты, по-твоему, собралась? — он ласкает меня, а я отталкиваю его руку. — Я хочу увидеть твои сиськи.

Мне нужно ударить его коленом. Он пьян, так что, скорее всего, упадет…

Прежде чем я успеваю это сделать, чья-то рука в перчатке обхватывает голову Дейва и с такой силой оттаскивает его назад, что он спотыкается и падает на противоположную стену.

Я с ужасом наблюдаю, как высокий крупный мужчина, полностью одетый в черное, бьет Дейва кулаком в нос.

Он бросает на меня взгляд через плечо, и я наконец вижу лицо человека, который преследовал меня несколько недель. Он говорит низким грубым голосом:

— Как раздражает.

Глава 2

Вайолет

Конфронтация никогда не была моей сильной стороной.

Я избегаю ее как чумы, но с чем я еще больше не хочу сталкиваться?

С насилием.

Я попадала в слишком много неприятных ситуаций, когда меня подавляли люди, которые были настолько крупнее меня, что я не могла с ними справиться.

Моя мама. Мужчины, которые к ней приходили. Мои приемные родители.

А теперь еще и Дейв.

Все они использовали свое физическое превосходство, чтобы запугать меня, а я легко поддаюсь страху – трусиха до мозга костей.

Мои любимые занятия – чтение, вышивка и ведение дневника. Черт, даже работа.