"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 69

— Я обязательно проверю, что можно сделать и что для этого потребуется, — склонил голову Менделеев. — Могу я рассчитывать на оплату этих экспериментов?

— Безусловно!

— Тогда все значительно проще, — довольно откинулся он на спинку кресла, хитро прищурил глаз и выставил вперед палец: — А я ведь вижу, что у вас еще козырь в кармане и вам не терпится его выложить!

Я секунду помедлил, но Дядя Вася словно толкнул меня — давай, куй железо, пока горячо! — и я вывалил на голову Дмитрия Ивановича и третий проект.

— Есть еще одно не менее, а как бы не более секретное дело…

— Да вы сплошная тайна, господин генерал!

— Скажите, Дмитрий Иванович, вы слышали про туркестанские золотые рудники?

Ученый снисходительно усмехнулся:

— Дорогой Михаил Дмитриевич! Это, скорее всего, сказки. Да, в Туркестане, особенно во времена Тимура, были колоссальные богатства, отсюда и пошла эта легенда. Все экспедиции в те края, которые я знаю, все до единой! — подчеркнул он, — искали золото и ни одна не преуспела!

— Совершенно верно, но вот послушайте…

Ничего особенного мне придумывать не пришлось. Ходил я по тамошним пескам? Еще как, в Хиве, Коканде и Фергане. Встречал проводников из местных? Постоянно, счет шел на десятки. Пели они старые песни или баяли сказания? Да на каждом привале! Осталось в эту канву вплести сведения Дяди Васи…

— Золота в Туркестане не нашли по весьма простой причине: древние рудники исчерпались. Но исчерпались они потому, что доступные древним кустарные методы добычи позволяли извлечь только поверхностное, «легкое» золото. Но при этом есть места, где золото как бы растворено в кварцевых породах, и золота там много.

Дальше я разливался соловьем про старого киргиза, показавшего мне такие места, про куски кварца с золотыми блестками, про силу химической науки, которая позволит это золото получить…

Менделеев поначалу скептически хмыкал, но когда я сказал, что готов рискнуть и вложить деньги в поисковую экспедицию, стал слушать внимательней. А когда я попросил рекомендовать мне химика, способного разработать метод извлечения золота, и геолога для работы в туркестанских песках, засмеялся:

— Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами. Ежели вы в Туркестане собираетесь искать, то нужный вам человек уже там, в Ташкенте. Мушкетов, Иван Васильевич, все Кызыл-Кумы обошел, в Тянь-Шане работал, в Кульдже руды искал.

— По вашему описанию, Дмитрий Иванович, господин Мушкетов геолог опытный, но не будут ли ему тяжелы полевые работы, ведь ему лет пятьдесят, наверное?

Менделеев захохотал еще громче, его патлы, знаменитые не менее, чем мои щекобарды, взметнулись вверх:

— Какие пятьдесят, что вы, Михал Дмитриевич! Тридцати нет! И насчет работ в поле не сомневайтесь, Иван Васильевич из казаков, с детства к седлу привычен!

— Ну, раз вы так говорите, то лучшего и не буду искать.

— А насчет химика… Недавно почивший князь Багратион, Петр Романович, еще тридцать лет назад разрабатывал метод с применением цианистых щелочей, надо вспомнить, кто из его учеников продолжил работы. В любом случае, я напишу коллегам…

— Дмитрий Иванович, — взмолился я, — полная тайна!

— Не беспокойтесь, я напишу так, что никто не заподозрит. Мало ли у нас научной переписки?

Распрощались мы с гостеприимным хозяином на следующий день, я обещал в случае удачного окончания «одного предприятия в Туркестане» приехать еще раз и поговорить о возможности войти в дело, поскольку твердо уверен в грандиозных перспективах нефти. И советовал поискать русских шведов Нобелей, тоже занятых нефтяной торговлей — у вас товар, у них купец, то есть, сбытовая сеть и деловая хватка.

По возвращению в Москву мне, наконец, доставили давно заказанную подробнейшую военную карту Туркестана, со всеми караванными путями, колодцами, опорными пунктами и так далее. Увидев ее, Дядя Вася возбудился, потребовал инструменты и полчаса поуправлять телом, после чего расстелил карту на обеденном столе и разложил поверх линейки, циркуль, лупы, планиметр и мою особую гордость — новенький курвиметр для измерения кривых линий на картах. Он матово поблескивал черной эбонитовой ручкой, а в ячейке выложенного бархатом футляра лежали сменные шкалы, позволявшие работать с разными масштабами и переводить хоть в километры, хоть в мили, хоть в версты.

— М-да, — отреагировал Дядя Вася на немецкие надписи. — Импорт. Безобразие, что в империи нет собственного производства точной механики, даже часов!

Почему же, Павел Буре и Мозер, вполне известные дома.

— Ага, а ты спроси при случае, откуда они детали берут. Но чтоб ты время не тратил, сразу скажу — из Швейцарии, в России только сборка. А придет война, откуда брать?

Я промолчал.

— И так во всем, чего не хватишься! Бинокли, топографические приборы, измерители — все немецкое или английское!

Недовольно ворча, Дядя Вася занялся картой. За полчаса он, конечно, не управился — поначалу он быстро определил область поисков между Хивой и Ташкентом, но потом споткнулся, разыскивая неизвестный мне Учкудук. Мой палец, ведомый Дядей Васей, перемещался по карте среди бесчисленных отметок, а глаза смотрели на подписи к ним сквозь лупу в медной оправе.

— Колодец… Танжарык. Колодец Сары-бай. Колодец Кызыл-Кудук. Черт побери, а где города? Где хотя бы поселки? Где Учкудук, где Зеравшан?

Какие поселки, Дядя Вася? Там кочевники, а оседлые сарты живут в нескольких долинах.

— Должно быть на юго-восток от Учкудука, но где этот чертов Учкудук?

Но в конце концов искомое обнаружилось: Дядя Вася удачно припомнил, что «Учкудук» означает «три колодца», и с новым рвением взялся за дело. Вскоре недалеко от группы из трех отметок сыскалось изображение горной гряды и значок с подписью «колодец Мурун».

— Точно, оно! Совпадает направление и расстояние!

Направление и расстояние от чего?

— В мое время вот здесь, — палец ткнулся в карту, — и здесь были города. Нас, генеральных инспекторов, туда специально возили, знакомили с промышленностью Уз… Туркестана. Целый город золотодобытчиков! Так что искать надо тут, где колодец Мурун.

С Барановским мы даже не успели как следует поговорить — едва я встретил его на Николаевском вокзале, как примчался мальчишка-рассыльный со станционного телеграфа и вручил запечатанную цидулку господину инженеру.

Владимир Степанович, высокий брюнет с приятным лицом, отпустил мою руку, принял конверт и рассеяно насыпал мальцу медяков, отчего тот ускакал вприпрыжку. Но благодушное выражение сползло с лица инженера, как обгоревшая на солнце кожа, едва он прочитал послание.

— Михаил Дмитриевич, — свернул он телеграмму неверной рукой, — простите великодушно, я сей же час уезжаю обратно.

— Да что случилось?

— Два моих сотрудника погибли. Взрыв на Охтинском поле, при испытании моих унитарных снарядов для скорострельной пушки…

Я снял фуражку и перекрестился:

— Царствие небесное!

Он заторопился обратно в Северную Пальмиру узнать в подробностях о случившемся и даже отказался со мной отобедать, как ни соблазнял его достоинствами ресторана Дюссе.

Еле-еле уговорил посидеть хоть немного до отправления обратного поезда в вокзальном ресторане, коротко поведал о своих желаниях. Вышел проводить и освежиться — уж больно жарко топили железнодорожники. Вернулся через вестибюль первого класса, минуя кадки с пальмами, вступил на Каланчевскую площадь. Не успел добрести до санок и насладиться бодрым морозцем, как напротив входа остановилась карета, из окна высунулась лохматая голова с всклокоченной бородой.

— Тезка! Ты ли? Не признал бы в статском платье, да больно хороши твои бакенбарды, издали видать! — приветствовал меня Мишка Хлудов собственной персоной. — Давно ль в Москву воротился? Я заезжал пару раз к Дюссе справиться. Айда со мной обедать в «Славянский базар», во имя овса и сена, и свиного уха, овин…