"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 604

Она появилась из кухни, вытирая руки о передник.

— Сейчас, Егорушка, — кивнула она.

Вернулась с глиняным кувшином, от которого шел приятный холодок. Налила в берестяной ковш темного, с кислинкой кваса.

Выпив холодного кваса, я сел на лавку у окна, обнял руками голову и задумался. Мысли были такие, что, скорее всего, та записка и этот гонец — это все взаимосвязано. А ещё это связано, скорее всего, с тем человеком, который обо мне постоянно спрашивал, то Фому, то Ивана, а потом и со мной пересёкся в городе.

Отогнав эти мысли, я вышел во двор и увидев Митяя, который помогал с обшивкой дома, крикнул его:

— Подойди-ка, Митяй!

Тот тут же подошёл и поклонился почтительно:

— Чего изволите, Егор Андреевич?

— Бери-ка ты, Митяй, удочку, — сказал я, кивнув в сторону Быстрянки, — Гришку с собой возьми, может, ещё кого захочешь прихватить, да натаскайте рыбы. Вечером закоптим. Погода хорошая, рыба должна клевать.

Глаза парня загорелись — рыбалку он любил больше всяких других занятий. Он кивнул, улыбнулся широко и сорвался в сторону флигеля, где хранились рыболовные снасти. Через секунду выскочил с двумя удочками и, крича по дороге:

— Гришка! Гришка! Пошли за червями!

Гришка выглянул из-за угла дома:

— Чего орешь-то?

— На рыбалку идем! Сам Егор Андреевич велел! — гордо объявил Митяй, потрясая удочками.

— Да ну? — не поверил Гришка, глянув на меня вопросительно.

Я кивнул, подтверждая:

— Идите, ребята. Только смотрите, без улова не возвращайтесь!

— Будет вам улов, Егор Андреевич! — заверил Митяй, и они с Гришкой, переговариваясь и толкаясь, побежали за дом, где можно было накопать червей.

«Ну, всё, ужин будет вкусный», — подумал я, глядя им вслед.

Сам же кликнул Анфису, которая помогала Машке по хозяйству.

— Анфиса! — позвал я её, заглядывая в дом, где она хлопотала у печи.

— Чего изволите, барин? — отозвалась она, вытирая руки о передник.

— К вечеру картошки бы отварила, — сказал я. — Митяй с Гришкой за рыбой пошли, закоптим, ужин будет знатный.

— Сделаю, Егор Андреевич, — кивнула она.

— Вот и славно, — улыбнулся я, и направился к дому, посмотреть, как там продвигается работа.

Мужики к этому времени уже вторую стену заканчивали обшивать. Доски подгоняли плотно, без щелей, чтоб ветер не задувал. А если где и оставалась щель, тут же конопатили мхом.

А Пётр, к этому времени аккуратно установил оконную раму. То самое стекло, над которым мы столько трудились, хорошо просвечивало в комнату, в ней аж светлее стало. Через него очень хорошо было видно двор, деревню да лес на горизонте. Конечно, оно было слегка мутновато и местами с разводами, но это лучше, чем через бычий пузырь смотреть. А то, что будет тепло, я в этом даже не сомневался — все-таки стекла были двойные, с двух сторон были в раме установлены, а между ними — слой воздуха для теплоизоляции.

— Как вам, Егор Андреевич? — спросил Пётр, с гордостью глядя на свою работу. — По вашему чертежу сделал, всё как вы велели.

Я подошел ближе, провел рукой по раме — гладкая, без заусенцев, петли смазаны, чтоб не скрипели. Открыл, закрыл — ходит легко, без усилий.

— Отлично, Пётр, — похвалил я его. — Как всегда, работа на совесть. Такое окно любому терему не стыдно.

Тот зарделся от похвалы, но виду не подал, только поклонился слегка:

— Стараемся, Егор Андреевич. Ваша наука не пропадает.

— К завтрему закончим, Егор Андреевич, — сказал Степан, вытирая пот со лба. — Осталось северную стену да потолок подбить. А там уж и зима не страшна.

— Хорошо, — кивнул я, довольный проделанной работой.

Ужинать решил, что будем у меня под яблоней. Вечер выдался на редкость тёплый, безветренный, и сидеть в душной избе, когда можно расположиться на свежем воздухе, было бы настоящим преступлением. Машка с Анфисой застелили стол чистой холстиной, расставили миски да ложки.

Отварную картошечку Анфиса присыпала зеленью с огорода. По моей подсказке немножко добавила туда сливочного масла, отчего картошка заблестела аппетитно, источая дразнящий аромат на всю округу.

Ну и изюминкой, конечно, была копчёная рыба. Золотистая, с тонкой корочкой, пропахшая дымком ольховых щепок, она красовалась на большом деревянном блюде посреди стола. Все крестьяне уже знали, что это такое, и особого удивления не выказывали — привыкли за то время, что я здесь живу, к моим «новшествам» в еде. Но уплетали, как говорится, за обе щеки — это я заметил сразу.

А вот Ричард очень удивился такому тонкому вкусу рыбы. Он даже глаза прикрыл от удовольствия, когда положил первый кусочек в рот. Пожевал, причмокнул и произнёс что-то по-английски, явно восторженное — судя по интонации.

— Что он говорит? — спросил Степан, сидевший напротив англичанина.

— Говорит, что никогда такой вкусной рыбы не ел, — перевёл я, хотя Ричард сказал нечто более восторженное, включавшее слова «божественный нектар» и «пища богов».

Ричард объяснил, что у них в Англии не было такой рыбы, по крайней мере, он не пробовал ничего подобного. Но ему очень понравилось, и он всё расспрашивал, как её готовить.

— Как-какой копчение? — спрашивал он, с трудом подбирая русские слова. — Дым от какой дерево?

— Ольха, — ответил я, показывая на растущие неподалёку деревья. — Ольховые щепки. Они дают особый аромат.

Ричард кивал, явно пытаясь запомнить все детали. Потом снова спросил что-то про время копчения и температуру.

Я усмехнулся:

— Вот как выучишь язык, тебе Степан вон расскажет, — кивнул я на Степана, — а пока ходи и мучайся.

Сам перевёл разговор мужикам. Те заржали, представив, как англичанин изнывает от любопытства, не в силах понять все тонкости процесса копчения.

Ричард смущённо улыбнулся, явно догадываясь, что шутка была на его счёт, но не обиделся. Он стал показывать на рыбу, повторяя:

— Фиш.

Степан недоуменно смотрел на него, не понимая, чего от него хотят. Потом перевёл взгляд на меня:

— Чегой-то он, Егор Андреич?

— Это он слова хочет новые учить, — пояснил я. — Показывает тебе, говорит «фиш», это на его языке «рыба», а ты ему переводи: «рыба». Он так и будет учить слова.

Степан почесал затылок, соображая.

— А, вона что! — наконец дошло до него. — Так он русский учить хочет!

— Ну да, — кивнул я. — И вообще, это ему нужно к Фоме. Раз Фома ребятню учит грамоте, мог бы и Ричарда поднатаскать. Вижу, что тот схватывает слова на лету.

Ричард при упоминании своего имени кивнул, хотя явно не до конца понимал, что я говорю. Но Степан принцип уловил сразу.

Показав на картошку, он чётко произнёс:

— Кар-тош-ка.

Ричард кивнул и медленно повторил:

— Каа-тош-каа.

— Не-не-не, — замотал головой Степан. — Кар-тош-ка! С «р»!

— Каг-тош-ка, — попытался Ричард снова, но твёрдый русский «р» давался ему с трудом.

— Да ладно тебе, Степан, — вмешался я, видя, как англичанин краснеет от усилий. — У них в языке такого «р» нет, им тяжело. Пусть так говорит, понятно ведь.

Но Степан, видать, уже вошёл в роль учителя и отступать не собирался.

— Нет уж, — упрямо сказал он. — Коли русский учить, так правильно. А ну-ка, давай вместе: «Р-р-р-р»! — он картинно зарычал, выпучив глаза и выпятив нижнюю челюсть.

Ричард послушно попытался повторить, но вместо раскатистого русского «р» у него вышло что-то среднее между «г» и английским «r».

— Нет, не так! — не сдавался Степан. — Смотри, язык к нёбу: «Р-р-р-р»!

Теперь они оба рычали, как два медведя, к вящему удовольствию собравшихся. Мужики ухмылялись, бабы прятали улыбки в рукава, а дети, крутившиеся рядом, и вовсе покатывались со смеху.

— Р-р-р-ыба! — гаркнул Степан, тыкая пальцем в копчёный деликатес.

— Гр-р-рыба! — старательно повторил Ричард, и на этот раз звук вышел почти правильным, что вызвало одобрительные возгласы со всех сторон.

Степану, видать, понравилось это дело, и вскоре они с Ричардом были потеряны для общего застолья. Уединились вдвоём в сторонке стола, где, судя по мимике и жестам, было видно, что Степан проводит настоящий ликбез. Он показывал англичанину то ложку, то скамью, то стол, то дерево, то избу… Ричард старательно повторял, иногда коверкая слова до неузнаваемости, но не сдаваясь.