"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 584

Лицо Петра просветлело — видно было, что эта идея ему особенно понравилась.

— Вот уж жена обрадуется! — воскликнул он. — Она у меня до трав охотница, всё лето собирает да сушит. А тут такое применение!

Я кивнул, довольный его реакцией. Это была ещё одна маленькая победа цивилизации в этом далёком времени.

— Ну, решено тогда, — подвёл я итог. — Как закончите с сенокосом, беритесь за баню. К зиме успеете — будет вам радость в холода.

Пётр с благодарностью поклонился:

— Спасибо, Егор Андреевич! Всё сделаем как надо, не подведём.

И хотел было снова вернуться к своему помосту, но тут я вспомнил ещё одну важную деталь:

— И ещё, Пётр, предбанник сделайте просторный, с лавками вдоль стен и крючками для одежды. Чтобы было где посидеть, отдохнуть после бани, чайку попить. Баня — это ведь не только мытьё, но и общение, отдых.

— Это верно, — согласился он, улыбаясь. — После доброй бани да крынку с квасом — милее нет отдыха!

Мы ещё немного поговорили о деталях строительства, и я отправился дальше по своим делам.

Дни становились короче, а утренний воздух — свежее. Лето медленно уступало осени, и нужно было готовиться к приближающейся зиме. Я стоял возле ангара, наблюдая, как работают мужики. Петр с Илюхой возились с здесь же, я подошёл и спросил о том, что уже давно вертелось в голове.

— Ты знаешь, Петр, как картошку, наверное, выкопаем, и время будет посвободнее, — начал я, прислонившись к столбу навеса. — Займись с Илюхой вот чем — сделайте сани.

Петр поднял голову, вытер руки о тряпицу, что висела у него на поясе, и с интересом посмотрел на меня.

— Сани, говорите? — переспросил он.

— Да, сани, — кивнул я. — А то зима скоро, а насколько я понимаю, саней-то нет. Всё-таки и в город захочется съездить, да и Машка тоже просилась зимой чтоб в город попасть. — Так что сани нужны, — продолжил я, обдумывая детали. — Сразу делайте под тройку лошадей и такую не карету, но чтобы шкурами да мехами утеплить изнутри. Чтобы барскими получились сани, а не такие, чтоб как в город въедем, засмеют, мол, барин приехал непонятно на чём.

Петр с Илюхой переглянулись, и на их лицах появились понимающие улыбки. Им явно понравилась идея сделать что-то особенное, не просто рабочие сани, а настоящее произведение искусства.

— Егор Андреевич, сделаем, конечно, — заверил меня Петр, выпрямляясь во весь рост. — Конечно, не за день, да и не за седмицу, но сделаем обязательно. Такие сани выйдут — все в городе обзавидуются!

Илюха согласно кивал, уже что-то прикидывая в уме. Его глаза загорелись творческим огнём — видно было, что идея его захватила.

— Да, с резьбой сделаем, — добавил он. — У меня есть липа сухая, давно берёг для особого случая. Для полозьев ясень подойдёт — он крепкий, гнётся хорошо и по снегу скользит, как по маслу.

— И дугу резную сработаем, — подхватил Петр. — С колокольцами, чтоб издалека слышно было — барин едет!

Я улыбнулся их энтузиазму. Всегда радовался, когда мои идеи находили такой живой отклик.

— И себе тоже сделайте, — добавил я. — Всё-таки кузня-то основная там, на лесопилке осталась. Туда тоже нужно будет добираться по зиме. Раз будем делами заниматься, не пешком же ходить. И вот что ещё, — вспомнил я, глядя, как по краю леса пробежала лисица. — Лыжи нужно будет сделать.

— Лыжи? — Петр поднял голову.

— Да, лыжи, — подтвердил я. — Возьмите из брёвен расколотые доски, но не пиленные, именно расколотые. И нужно будет под паром загнуть, потом вытесать и сделать лыжи.

— Сделаем, чтоб на всех хватило, — заверил Петр. — Лыжи — дело нужное. Зимой по сугробам иначе не пройдёшь.

— Сделаем обязательно, Егор Андреевич, — поддержал Илюха, уже явно представляя себе, как будет подбирать материал и готовить инструменты.

— Ну, не стану отвлекать вас от занятия, — сказал я, видя, что они уже полностью погрузились в обсуждение будущих работ.

К вечеру закончив с делами, я вернулся домой. Машка уже распорядилась, чтоб растопили баню, натаскали воды, сама же заварила травяной сбор для запаха. Я с удовольствием предвкушал, как смою с себя пыль и усталость дня, как расслаблюсь в горячем пару.

Мы парились берёзовыми вениками, смывали пот холодной колодезной водой, а потом снова заходили в парилку.

После бани, распаренные и умиротворённые, мы с Машкой вернулись в дом. Небо за окнами уже потемнело, зажглись первые звёзды. В печи потрескивали дрова, бросая на стены и потолок причудливые тени. Машка накрыла на стол и мы поужинали.

Потом мы уселись поближе к печи. Я расстелил на полу медвежью шкуру. Шкура была мягкая, тёплая, приятно грела спину, когда мы сидели, прислонившись к лавке.

Мы сидели, обнявшись, и пили наливочку из бокалов, которые по моему заказу выдул Митяй. Бокалы получились кривоватые, но с тонкими ножками. Наливка была вишнёвая, сладкая с лёгкой кислинкой, приятно согревала изнутри.

Говорили о том, о сём. Я рассказывал Машке, что скоро картошку будем копать, что Петьке сани заказал, как поедем зимой на тройке да с бубенцами в город на ярмарку. Рисовал ей картины будущей зимней поездки — морозный день, искрящийся снег, лошади бегут по укатанной дороге, полозья саней скользят с лёгким шуршанием, колокольчики звенят, разгоняя тишину.

— А в городе, Маша, ярмарка будет, — говорил я, поглаживая её по волосам. — Там и ткани разные, и украшения. Выберешь себе что-нибудь по душе.

Машка, вся довольная, слушала меня, прижавшись к плечу. Её лицо, озарённое отблесками огня, казалось особенно красивым — тонкие черты, большие глаза, нежная кожа. А потом Машка слегка отстранилась, посмотрела мне в глаза. В её взгляде было что-то особенное — смесь радости, волнения и какой-то тайны.

— Лялька у нас будет скоро Егорушка, наследник твой.

Я аж дар речи потерял. Сердце забилось часто-часто, в голове промелькнула тысяча мыслей сразу. Наследник? Ребёнок?

В груди разлилось тепло, которое не имело ничего общего с выпитой наливкой. Голова кружилась от осознания новости. В глазах защипало, и я не стыдился этих слёз радости, которые набегали. Дыхание перехватило, и на мгновение я почувствовал себя абсолютно беспомощным перед этим чудом жизни. Всё моё существо наполнилось такой всеобъемлющей любовью к этой женщине и к нашему ещё не родившемуся ребёнку, что казалось, сердце не выдержит и разорвётся.

Я обнял Машку, крепко-крепко прижал к себе, боясь отпустить. Поцеловал её в макушку, в лоб, в глаза, чувствуя, как на щеках у неё тоже блестят слёзы.

— Наследник — это здорово! Ты у меня чудо, — прошептал я, глядя ей в глаза.

Она улыбалась сквозь слёзы, счастливая и немного испуганная. Для неё это тоже было важным шагом, новым этапом в жизни.

А потом я заметил, что она всё ещё держит в руке бокал с наливкой. Осторожно забрал его и отставил в сторону.

— А вот этого, солнышко моё, теперь тебе уже нельзя, — сказал я мягко, но твёрдо.

Ник Тарасов

Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Глава 1

— Лялька, у нас будет скоро Егорушка, наследник твой.

Я аж дар речи потерял. Сердце забилось часто-часто, в голове промелькнула тысяча мыслей сразу. Наследник? Ребёнок? Эти простые слова вдруг обрели какое-то новое, глубинное значение, словно до этого момента я не до конца понимал, что они означают.

Время словно замерло, растянулось, как тягучий мёд. Звуки потонули в странной гулкой тишине, и даже потрескивание углей в печи отдалилось, стало приглушённым, будто доносилось откуда-то из другого мира. Я чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как немеют кончики пальцев, как перехватывает дыхание.

А потом накатила волна — тёплая, мощная, захлестнувшая с головой. Радость — такая яркая и чистая, что на миг ослепила. Я — отец! У меня будет сын или дочь! Моя кровь, моя плоть, моё продолжение в этом мире. Человек, который понесёт частичку меня дальше сквозь время.