"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 43

— Я вспомнил одну историю времен Кавказской войны, — рассказывал мне Кундухов, когда мы смогли наконец встретиться в лагере между Тузлой и Добоеем. — Дело было в 1850 году, я тогда служил на Линии. Сто сорок грузинских милиционеров и русских солдат князя Кобулова шли по узкой лесной тропинке, и на них из-за деревьев набросились лезгины. Всех перекололи, до единого. На одном теле я насчитал десятки сквозных ран. И заметьте, Михаил Дмитриевич, убитые не были новичками, знали повадки горцев, но никто не выжил. Вот я и подумал: австрийцы кавказской войны не знают, что если кинуться на них всем отрядом из леса? Подготовили засаду, хотя и без вековых деревьев, как на родине, и все прошло как по маслу. Только мы не стали, как лезгины, отрубать у мертвых кисти и головы. Раненых добили, пленных не брали. Минус один полк у 61-й бригады, которую это ужасное происшествие настолько напугало, что она позабыла о походе на Добой. 20-я дивизия капитулировала через несколько дней. Трофеев столько, что не знаю, куда винтовки девать. Хорошо, сербы к нам толпами повалили. Они меня называют русским генералом.

Муса Алхасович довольно огладил свою аккуратную бородку и замер в ожидании комплиментов. Они не замедлили последовать.

— Восхищен вашими успехами, паша! Вы меня явно перещеголяли.

— Как можно⁈ — с пылом воскликнул осетин. — Вы же не просто дивизию расколошматили в пух и прах — целое королевство захватили. И новое, говорят, основали!

— Насчет Боснийского королевства, — тут же перевел я разговор на политику. — Помниться, вы мечтали о новой родине для мухаджиров. Очень рекомендую включиться в процесс государственного строительства. Вы практически контролируете весь северо-восток Боснии. Действуйте как диктатор, как лицо, представляющее новое государственное образование. А потом можно будет подумать и об участии в будущем правительстве.

— Вы так уверены в успехе? Все же силы несоизмеримы.

— Сколько потерь, по-вашему, способна выдержать Австро-Венгрия? Есть порог, за которым откроется пропасть для Дуалистической монархии. Когда зарыдает, оплакивая сгинувших сыновей и отцов, каждой село Венгрии, каждое местечко Трансильвании, каждый городок Словакии — как по-вашему, о чем подумают в Будапеште? Венгры вообще были против оккупации, опасаясь усиления славянства в Империи. Что они предъявят Вене?

Кундухов задумался. Он, как человек образованный, с широким кругозором, неплохо разбирался в европейских делах, понимал, что эта война способна серьезно повлиять на всю систему международных отношений, а не только на внутренние дела Австро-Венгрии.

— Я полагаю, что наши успехи могут серьезно обеспокоить Белград. Кстати, оттуда по вашу душу прибыл человек. Милета Деспотович,полковник сербской армии, командир боснийцев во время восстания.

— Разве его не интернировали в Австрии? — удивился я.

— Как видите, он уже на свободе и даже успел побывать в Сербии. Он заявился ко мне с большим отрядом бывших сербов-граничар.

У меня голова пошла кругом — Белград, граничары, Краина, где они раньше служили, бывший командующий войсками боснийских повстанцев… Я не стал уклоняться от встречи с полковником, и, как оказалось, только прибавил себе головной боли. Деспотович рвался в бой, восторгался моими успехами, обещал золотые горы и отчасти их даже презентовал. Он передал мне большую сумму денег, которую привез из Белграда и которую ему вручил для меня генерал Фадеев, посланец Петербурга. С Ростиславом Андреевичем я был шапочно знаком, знал его как сподвижника Черняева и не слишком доверял его суждениям, деньгам обрадовался, как и отрадному известию о том, что русский кабинет не так безнадежен, как мне казалось, что он втайне все же готов поддержать мои усилия, не допустить оккупации австрийцами Боснии и Герцеговины.

Вот только и сложностей резко прибавилось. В конверте с деньгами обнаружилась записка. В ней Фадеев сообщил мне странное: «Не верьте Деспотовичу, — писал он. — У меня не было иной оказии переслать вам деньги, но он не тот человек, который искренне болеет за ваше дело».

Украдкой посмотрел на полковника, спокойно ожидавшего, когда я закончу изучать письмо из Белграда. Какие сюрпризы от тебя ждать, друже Милета? Чей ты шпион или креатура?

В. Поленов «Наблюдательный пункт (Герцеговинка в засаде)».

Глава 17

«Пулеметов! Пулеметов — вот чего мне хотелось»

Сербское княжество, Белград, 2 июня 1878 года.

Жизнь в Белграде не сахар. Ладно, общая неустроенность — то ли наследие борьбы с османского владычеством, то ли результат безалаберности сербов. Погода — вот что изматывало. Зимой омерзительно, промозгло, в домах не по-русски холодно, воняет гарью из-за того, что топят углем. Весна слишком коротка — ее портит, несмотря на буйное цветение фруктовых деревьев, сезон дождей и налеты Кошава, как называют тут ветры, дующие в апреле и гоняющие по улицам тучи пыли. А потом на город сразу обрушивается летняя жара, напоминая, что ты на юге. Даже в доме русского посольства напротив скупщины и княжеского дворца от нее негде укрыться. Генерал Фадеев, обрюзгший и тучный, дышал тяжело и с надрывом, поминутно утирал мокрое лицо платком и с завистью посматривал на своего собеседника, с трудом слушая его рассуждения. Приютивший гостя из Петербурга радушный хозяин, министр-резидент в Сербии, Александр Иванович Персиани, был молод, и казалось, что жара ему нипочем.

Дипломат, из семейства эмигрантов-фанариотов, перешедших на службу России, он в Белграде работал чуть больше года, но вполне здесь освоился, установил теплые отношения с князем Миланом Обреновичем и важными сановниками княжества. Степень его осведомленности поражала, да вот беда — новости он нес все неутешительнее и оскорбительнее для чести Российской империи.

В последние месяцы Сербия будто с цепи сорвалась, ее поведение с каждым днем становилось все более вызывающим. Шутка ли сказать: в речах и молебнах по поводу обретения княжеством окончательной независимости ни слова не прозвучало о роли России! Как будто не кровью русских солдат обретена эта свобода, как будто все достигнуто в Берлине, и это австрийцы преподнесли на блюдечке столь долгожданное освобождение от последних турецких оков.

Сербы смертельно обиделись за земли, которые в Сан-Стефано хотели отдать болгарам. Тот факт, что захвачены они были силой русского оружие, в Белграде игнорировали. И ловко позабыли о том, что в войну вступили, когда уже все было предопределено усилиями Скобелева, когда его войска бодро двигались на Адрианополь, разгромив армию Сулейман-паши у Шипки. Повели себя как шакалы и одновременно как обиженные дети. «Мы не игрушка в русских руках», — имели они наглость заявить Персиани. И тут же бросились в объятья Вены. Новость о грядущей оккупации Боснии восприняли спокойно. Даже пообещали австрийскому послу, что постараются удержать четников-воевод, скрывавшихся в Белграде после поражения в прошлом году. На появление Скобелева в западных санджаках отреагировали крайне нервно. Войска на границе с Боснией были поставлены под ружье, им была поставлена задача не пропускать «вооруженные банды», дабы не позволить усилиться отрядам Ак-паши. Банды! Так они начали называть тех, ради кого вступили в неудачную войну во время восстания в Боснии и Герцеговине.

Частный визит генерала Фадеева, но с официальным поручением военного министерства Белград воспринял в штыки. Не имея возможности ему воспрепятствовать, зная, что он прибыл действовать в пользу восстания, сразу дали понять, что помощи от них ждать не стоит. И мягко принялись выталкивать Ростислава Андреевича из страны. Ему пришлось отправиться в Цетинье, где он столкнулся со схожим поведением, разве что уши австрийские там не мелькали на каждом шагу.