"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 40

Наш интересный разговор прервал Дукмасов. Улыбнувшись и поприветствовав Макгахана как старого приятеля и собутыльника, хорунжий доложил:

— Ваше превосходительство! Все собрались, ждут только вас.

Макгахан тут же подхватился:

— Мешать не стану, пойду поспрашиваю все же Йовановича о его ощущениях, как потерпевшего поражение от самого Скобелева.

Я кряхтя последовал за ним, вышел из киоска. На поляне в тени огромного орехового дерева меня ждали русские офицеры во главе с Куропаткиным, командиры герцеговинских батальонов и харамбаши гайдуков. Красочностью костюмов и суровостью лиц мне это сборище напомнило сход древних славянских князей перед решающей битвой с кочевниками. Не хватало лишь большого священного стяга и креста, о чем я и сказал вслух.

— Мой бог! — вскричал Макгахан. — Как я мог забыть⁈ Ведь у меня для вас особая посылка.

Американец бросился к своей лошади и вытащил из торбы-бизаги плотный пакет. Он вернулся ко мне и протянул посылку, таинственно добавив:

— Послание от дамы!

Мне хватило одного взгляда на везель на пакете, чтобы догадаться об отправителе. Посылка была от Анастасии Михайловны. Непонятно почему, на сердце потеплело. Я торопливо разорвал упаковку и с недоумением уставился на плотно свернутый рулон из шелка. Нашлось и короткое послание:

«Отправляю вам, молясь ежечасно за ваше здравие, знамя, достойное великого воина святой Руси. Помнящая о вас в. кн. АМ».

Я развязал рулон, позволил ему раскрутиться. Стоявшие рядом офицеры восторженно ахнули. На темно-малиновом полотнище с узорами и звездами вышит золотом Архистратиг Михаил, а по синей кайме вилась надпись славянской вязью «Аще бог по нас, кто на ны?»

Внезапно выскочившая как черт из табакерки Стана требовательно протянула руку:

— Я чу бити байряктар!

Столь неожиданное столкновение двух Анастасий, имевших отношение к моей жизни, вызвало у меня прилив смущения. Ничего не оставалось делать, как протянуть полотнище девушке. Она вцепилась в него здоровой рукой, тряхнула рыжими косами.

— Древо плаво?

Я растерянно оглянулся.

— Она спросила, нужно ли голубое древко, — подсказал мне Алексеев.

— Пусть будет голубое.

Мистер Икс промолчал, но его сарказм я ощутил. В самом деле, у нас на руках куда более важные дела, чем геральдические мелочи. Стана, получив подтверждение, немедленно унеслась делать из полотнища знамя, а я добрел до невысокого креслица под деревом.

— Начнем совещание, други, — стиснув зубы, чтобы не закряхтеть, я опустился на подушки и оглядел соратников.

Настроения царили невеселые, непонятно откуда слухи о 2-й армии KuK уже распространились среди творцов Боснийского королевства, даже непримиримый Ковачевич нервно кусал свой тонкий ус:

— Мало нас е, погинемо за слободу!

— Вот уж нет, — постарался я как можно беспечнее улыбнуться, — пусть они за нашу свободу погибают, а мы побеждать будем!

Собрание загомонило, но все сводилось к тому, что швабов слишком много.

— Библейский Давид одолел великана Голиафа, господа. И сейчас я вам расскажу, как мы столь малыми силами не просто отстоим Боснию и Герцеговину, но одолеем австро-венгерскую монархию и нанесем ей стратегическое поражение.

Австрийская оккупация Боснии, уличные бои в Сараево.

Журнальная иллюстрация 1878 года.

Глава 16

Нас ждет, господа, славная пифпафочка!

Герцеговина скрылась за горными цепями, бесконечными каменными волнами, разбегавшимися влево и вправо насколько хватало глаз, за перевалом Иван-Седло, стеречь которое были поставлены далматинцы, изъявившие желание вступить в ряды повстанцев. Удалось собрать из бывших пленных два полнокровных полка, их усилили четами Любибратича, и тем обеспечили защиту освобожденного края на севере — Иван-Седло как оборонительная позиция мало чем уступал Шипке. В Далмацию выступили главные войска под командованием Куропаткина — удержанию за нами побережья придавалось особое значение. Не то чтобы мы рассчитывали наладить снабжение по морю, нет. Австрийский флот не позволит нам такой роскоши. Но наземные операции — совсем другое дело, есть шанс хорошенько врезать австриякам, если они сунутся. А они обязательно сунутся, тут не нужно быть пророком. Далмация была яблоком раздора Дуалистической монархии, на нее претендовали ходившие под венграми хорваты, и теперь они из кожи вон полезут, чтобы доказать обоснованность своих претензий. А Вене придется покрутиться, чтобы отстоять нерушимость Цислейтании. Другими словами, есть шанс, что Загреб в процессе борьбы за побережье крепко повздорит с центральным правительством, что «освободительная» операция сведется к истории о лебеде, раке и щуке, что Боснийское королевство получит столь нужную передышку. Политика, никуда от нее не деться.

— Слаб в коленках твой Куропаткин, не вытянет Далмацию, — припечатал мистер Икс и передразнил подполковника: — Отступаем, отступаем… Тьфу!

Отчего-то моя чертовщина Алексея Николаевича на дух не переносила, хотя я всегда считал, что мой начальник штаба всегда демонстрировал точнейший анализ ситуации, часто в споре со мной — практически всегда — оказывался прав, порой удерживал меня от ненужной авантюры и изыскивал множество способов досадить противнику в обороне. И в личной храбрости ему не откажешь.

— Вот увидишь, провалит дело, — пророчествовал мистер Икс.

Я с ним не был согласен. Да и выбора особого не было. Не мог же я разорваться пополам и одновременно заняться удержанием за нами Далмации и освобождением Боснии. Мистер Икс предложил безумный план, и только мне было под силу его осуществить. Очередная сумасшедшая затея — о, за доставленное удовольствие наблюдать вытянувшиеся лица соратников я поставил бы моему альтер-эго лучшую бутылку шампанского! Жаль, что невозможно.

— Немыслимо! Немогуч! — снова и снова твердили русские и герцеговинцы на совещании на берегу Буны, а я лишь усмехался.

— Вы готовы практически в одиночку отправиться в Боснию и принудить Филипповича к капитуляции? — чуть не кричал Куропаткин. — Это же верная погибель!

Мы с мистером Икс думали иначе. Он мне немного рассказал о будущем, о том, как так называемая Народно-освободительная армия, начав практически с нуля, вышибла гансов и фрицев из Сербии, Хорватии и Боснии. Несмотря на все их техническое превосходство, которого современная австрийская армия лишена. Стихия партизанской войны уже захлестнула всю территорию от Савы до Сараево, оставалось лишь придать ей правильную организацию, научить азам «тайных операций и диверсий» (слова мистера Икс), и в скором времени оккупанты запрутся в городах, боясь высунуть нос в горы. И там на них обрушатся генерал Голод, а ближе к зиме маршал Холод. Все то же самое, что приключилось с Великой армией Наполеона. Пример Дениса Давыдова настолько напрашивался сам собой, что я сопротивлялся недолго. Вообще не сопротивлялся, если честно.

— Нужен лидер, вокруг которого сплотятся даже бывшие враги, и тогда все срастется. Кроме тебя некому. Только китель белый в Мостаре оставь, у нас теперь иная война пойдет, без фасонства перед строем, — не слишком любезно сообщил мне тот, кто титуловал себя генералом армии.

Наш небольшой конный отряд — четники Ковачевича, пара эскадронов из герцеговинских полков, десяток отъявленных сорвиголов из русских офицеров, моя уже устоявшаяся свита и приличный вьючный обоз, тащивший два Гатлинга, боеприпасы и динамит, — спустился с хребта, разделяющего Герцеговину и Боснию, и направился в сторону Фочи. Когда-то давно дорога была проложена копытами лошадей и колесами возов, упиралась она в Дрину, и для удобства торговцев перекинули через нее мост на камне. Сколько он простоял, то неведомо, но арка разрушилась, и ее восстановили деревом. Никому не пришло в голову вернуть все, как было, и пролет в верхней точке моста уже которое десятилетие стлали дубовыми бревнами. Эти черные, грубо отесанные брусья, огню не поддавались. А держащие их каменные фермы сложили на века. Мудиры — и константинопольские засланцы, не знающие ни слова по-боснийски, и туземные беки — считали своим долгом следить за мостом и заставляли райю* тут же менять ненадежный подгнивший фрагмент пролета. И тут пришел я и все разрушил. Можно сказать до основания. Ломать — не строить, динамитные патроны отлично справлялись и с камнем, и с дубом. «Рвем мосты», — сказал мистер Икс. Словосочетание мне понравилось, как и моим спутникам. «Рванули» с энтузиазмом. Щепки и щебенка полетели в стороны — любо-дорого смотреть.