"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 38

The Morning Post:

«Военное настроение в Европе идет ввысь, несмотря на усилия Берлинского конгресса, и правительства непременно этим воспользуются. Агент русских г-л Скобелев разжигает пламя войны на Балканах — вновь и вновь клевреты Петербурга ищут любую возможность, дабы посеять хаос в турецких владениях».

Le Charivari:

«На Балканах дело дошло до анекдота: месье Скобелев, как сообщает наш консул из Триеста, объявил о создании Боснийского королевства. Что за нелепая выдумка! Какое королевство? Неужели пример Сербии и Черногории, только-только обретших независимость, столь заразителен? Или генерал хлопочет в интересах своего зятя, 5-го герцога Лейхтенбергского, и ищет для него подходящий престол? Между тем, проживающий в Париже сербский князь Петр Карагеоргиевич так возбудился, что уже видит себя королем боснийских сербов и турок, о чем поведал нашему репортеру. Пора бы уже дипломатам напрячь извилины и родить хоть что-то удобоваримое, чтобы наши читатели могли составить себе мнение о творящемся политическом произволе. Быть может, на Кэ Д’Орсе соблаговолят уведомить народ Франции, где и когда состоится распродажа, на которой оптом и в розницу торгуют королевскими коронами».

Norddeutshe Allgemeint Zeitung:

«Кому интересна эта Босния? Вы раньше слышали о таком городишке, как Сараево? Мы всегда были и будем противниками балканского национализма, и, благодаря усилиям нашего великого канцлера, Османская империя избавлена от угрозы со стороны дикой России. Дело за малым — предоставить нашим союзникам-австрийцам спокойно выполнить ту работу, которая доверена Вене европейским концертом, а не поднимать вой при первом же ее неуспехе. Германский дух так или иначе восторжествует! Хох!»

Wiener Zeitung:

«Генеральный штаб официально сообщает о дополнительной мобилизации ландвера в Штирии и Тироле, резервистов ландштурма Богемии, а также гонведа.»

Pester Lloyd:

«В Будапеште усиленно циркулирует слухи о неготовности армии к операциям в Боснии и Герцеговине. Поступают крайне противоречивые сведения о положении дел в 20-й дивизии, вплоть до утверждений, что ее постигла та же судьба, что и 18-ю».

Приложение к еженедельнику «Гражданин» — выдержка из речи г-на Аксакова, произнесенной на заседании Слав янского комитета:

«Ты ли это Русь-победительница, сама добровольно разжаловавшая себя в побежденную? Ты ли на скамье подсудимых, как преступница, каешься в святых, поднятых тобою трудах, молишь простить твои победы? Так вышло в Берлине — что дальше? Нас снова заставят оправдываться перед лицом всей Европы за то, что Австрия не справилась?»

«Гражданин»:

«Я не могу не чувствовать симпатического течения мыслей, когда слежу за развитием событий на Балканах. Маленькая страна, существовавшая, если верить сообщениям г-на Г., в состоянии средневекового хаоса, неожиданно очнулась от спячки и дала отпор наглости австрийцев. Сердце мое наполняется гордостью, когда читаю об участии в сем благородном деле нашего прославленного ген. Скобелева-младшего. Сумеет ли справиться крошечный народ с монстром Двуединой монархии? Боже, силы слишком неравны, и нам остается лишь уповать на вмешательство дипломатов. Коль достало им бесстыдства превратить в предмет торга потоки крови наших солдат, пролитой в Болгарии, то отчего не вспомнить сейчас о предназначении европейских коллег г-на Горчакова нести народам оливковую ветвь, а не громы битв? Кн. Мещерский».

«Московский вестник»:

«Венский официоз „Виеннер цайтунг“ вчера окрестил действия босняков нецивилизованными и предательскими, продемонстрировав нам, до какого верха цинизма могут дойти австрияки. Интересно, кого могли предать подданные другого царства, когда на их родину напали сто тысяч ландскнехтов императорско-королевской армии? Нас уверяли, что Австро-Венгрия движима лишь заботой о христианском населении. Так отчего же на страницах немецких газет звучит лишь одно: Nieder mit den Serben! Долой сербов! Что значит „долой“? Немалая часть сербов, проживающих в Краине, Хорватии и Далмации, являются подданными австрийского кайзера. Куда их хотят деть? Расстрелять? Повесить? Без суда и следствия, как это принято у швабов? Пепел Сараево стучит в нашем сердце! А. Катков».

«Биржевые ведомости»:

«Только в узком кружке чернильных забияк сохранилась вера в новое вмешательство России в балканские дела. Австрии вольно поступать по собственному разумению, и ни один голос осуждения не прозвучит ей в укор. Оставьте, господа либералы, свои мечты склеить разрубленное и расчленить соединенное».

«New York Herald»:

'Под покровом густого тумана мадьярская пехота подкралась к Сараевскому замку.

Он, как и весь город, уже несколько дней находился в руках повстанцев — турецкий редиф потерпел поражение в открытой битве и частью был пленен, частью скрылся в неизвестном направлении вместе с черкесами генерала Кундухова-паши. После того, когда надежда отразить австрийцев силами регулярной армии растаяла, Сараево оказалось в руках патриотов. Их возглавил известный дервиш Хаджи Лойа, поклявшийся превратить каждый дом в городе в неприступную крепость. Религиозным фанатикам, к которым неожиданно присоединились сербы, достался арсенал санджака с множеством американских ружей систем Пибоди-Мартини и Снайдерса, а также пушки. Об этом не знал командующий австрийским корпусом генерал Филиппович. Он надеялся на легкую прогулку по Боснии под звуки полковых оркестров, но вышло совершенно иначе. Его войска, двигаясь тремя колоннами к боснийской столице, несли ощутимые потери от действий партизан. Филиппович был вынужден объявить военное положение.

… Туман рассеялся, гонведская пехота была обнаружена. На нее обрушился шквал пуль и снарядов. Прижатая к земле, расстрелявшая все патроны, она готовилась к гибели, но ее спасла фланговая атака хорватов. Так началась битва за Сараево — одна из самых ужасных битв, которые можно себе представить.

До прибытия артиллерии австрийцам мало что удалось сделать за семь часов непрерывного боя. Лишь под прикрытием шрапнельного огня они смогли на следующий день ворваться в город. И тогда началась бойня. Горожане забаррикадировались в домах и вели огонь по пехоте из маленьких окон, из щелей на крыше, из-за приоткрытой двери. Разъяренные сопротивлением мадьяры врывались в дома и не щадили никого — ни стариков, ни женщин, ни детей. Справедливости ради замечу, что захватчикам не сопротивлялись разве что младенцы и прикованные к постели паралитики — все остальные изыскивали любоую возможность выстрелить в спину солдату в кепи, пырнуть его ножом, выплеснуть в лицо кипяток. 500 метров одной улицы венгерские пехотинцы из 38-го полка очищали целых два часа. Мечеть в сербском квартале, превращенная в цитадель, отразила пять атак, и лишь прибытие штирийского батальона даровало победу.

Город пал. Военный госпиталь у западных ворот был переполнен больными и ранеными повстанцами. Улицы завалены трупами. Вскоре их число резко выросло — австрийцы начали массовые казни, применяя упрощенную систему полевого суда. Всего было расстреляно около двухсот человек, девятерых сараевских мусульман, главных лидеров метяжа, повесили на рассете. Хадже Лойе удалось скрыться.

С места событий, Януарий Макгахан'.

* * *

Я посмеялся над фельетоном в сатирической парижской Le Charivari, вздохнул о несчастной судьбе Сараево и отложил в сторону газеты, в которые вцепился, как страждущий путник в пустыне в протянутый стакан воды. Их привез мой приятель Макгахан, разыскавший меня под Мостаром. Вечный искатель приключений, он добрался до меня прямиком из Боснии, из лагеря австрийцев, пользуясь своей неприкосновенностью и правом на перемещения военного корреспондента. Герцеговинцем же и боснякам хватило его знания русского языка и ссылок на наше знакомство — авторитет «руси», всегда высокий среди сербов, после последних событий вознесся на недосягаемую вершину.