"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 325

Боец молча подошёл к пленному и без лишних церемоний приставил к его голове пистолет с глушителем.

— Подожди, — остановил его Саня. — Есть ещё вопросы.

Он подошёл ближе к пленному, снова присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. Ветер трепал его короткие волосы, а на лице появилось какое-то странное, почти жалостливое выражение.

— Где ваша база? — спросил он тихо, почти интимно. — Сколько там охраны? Какое вооружение?

Пленный монотонно начал перечислять — старая промзона в южной части Уфы, шестьдесят человек постоянной охраны, пулемёты на вышках, даже пара БТРов, которые каким-то чудом удалось сохранить в рабочем состоянии. Я мысленно присвистнул — серьёзная сила.

— Пленных держите? — неожиданно спросил Саня, и в его голосе проскользнула нотка, которая заставила меня внимательнее посмотреть на него.

— Да, есть загон, — ответил пленный. — Человек тридцать. Используем на тяжёлых работах.

Я заметил, как сжались кулаки Сани, как напряглись желваки на его скулах. Но он сдержался, только кивнул каким-то своим мыслям.

— Понятно, — сказал он и поднялся. — Всё, что нужно, мы узнали.

Он отошёл к Вике, обнял её за плечи. Боец вернулся к пленному. Глухой хлопок выстрела через глушитель — и тело обмякло.

Никто не выказал ни удивления, ни протеста. Такие решения принимались быстро и без сантиментов. Врагов не держали — слишком дорого, слишком опасно. Я сам скорее всего поступил бы точно так же.

Тут у Сани на поясе зашипела рация. Треск помех смешивался с чьим-то сдавленным голосом. В воздухе повисло напряжение — в этой тишине сигнал связи казался неуместно громким, почти вызывающим. Он сдёрнул устройство с пояса, нахмурив брови.

Издалека снова раздался одиночный выстрел. Глухой, будто кто-то хлопнул дверью в пустом доме. За ним — ещё один. Всё чаще и чаще мы слышали эти звуки — зомбаки подтягивались на шум боя, как акулы на кровь.

— Попёрли, — негромко сказал один из бойцов, глядя в сторону лесополосы.

Саня кивнул, поднося рацию к губам. Его лицо застыло маской — напряжённое, сосредоточенное. Он нажал тангету, и металлический голос прорезал тишину:

— Подтягивайтесь к нам. Собираемся. Прием.

Из динамика донеслось короткое «Понял» и снова шипение помех.

Небо над нами начало заволакивать тучами — тяжёлыми, свинцовыми. Воздух стал влажным, густым, словно предвещая грозу. Я оглянулся — трупы нападавших лежали там, где их настигла смерть. Некоторые с открытыми глазами смотрели в небо, которого уже не видели.

Саня коротко кивнул своим ребятам. Те молча приступили к работе, словно выполняли давно отрепетированный ритуал. Двое начали собирать оружие убитых, методично обыскивая карманы и рюкзаки. Третий подбирал разбросанные магазины и боеприпасы. Всё происходило быстро, без суеты и разговоров — каждый знал своё дело.

Два автомобиля приближались со стороны дороги, быстро увеличиваясь в размерах.

Саня подошёл ко мне. Его походка была лёгкой, несмотря на тяжёлую амуницию. Морщинки в уголках глаз выдавали усталость, но взгляд оставался цепким и внимательным.

Он протянул руку:

— Саня.

— Глеб, — ответил я, пожимая её.

Рукопожатие было крепким, сухим. Он смотрел прямо в глаза, будто пытался прочитать что-то в моём взгляде, оценивал, взвешивал. Потом чуть прищурился:

— Не стрёмно тебе? Ходить с такой отметкой.

Я понял, о чём он. Список.

— Есть немного, — честно ответил я. — Ну, раз адекватность проявили, то, надеюсь, в спину не пальнёте, — продолжил я, не отводя взгляда.

Саня хотел было что-то сказать, но Вика, всё это время стоявшая рядом, буквально втиснулась между нами:

— Сань, я тебе и твоим ребятам голову оторву за него, — выпалила она, уперев руки в бока.

Её глаза сверкали, как два осколка льда на солнце. В голосе слышалась та особая смесь нежности и угрозы, которую мог вызвать только человек, ставший по-настоящему близким. Я почти физически ощущал эту связь между ними — странную, необъяснимую, но прошедшую через десять лет разлуки.

Саня перевёл взгляд на Вику. Его правая бровь слегка приподнялась — почти незаметное движение, но я уловил его. Лицо смягчилось, в глазах промелькнула тень улыбки.

— Если б не он, между прочим, то я бы тебя не нашла, — добавила Вика, чуть тише, но так же решительно.

Что-то изменилось в выражении его лица — мелькнуло и исчезло. Понимание? Благодарность? Он снова повернулся ко мне и протянул руку:

— Спасибо.

Я пожал её второй раз:

— Да не за что.

Подъезжающие машины были уже рядом. Тяжёлый грузовик с установленным на крыше крупнокалиберным пулемётом «Корд» — мощная штука, способная прошивать лёгкую броню как картон. И внедорожник — потрёпанный, но явно ухоженный УАЗ «Патриот», покрашенный в грязно-зелёный цвет.

Обе машины остановились, подняв облако пыли, которое медленно оседало. Двигатели продолжали работать, словно водители были готовы в любой момент сорваться с места.

Дверь внедорожника распахнулась, и оттуда выскочила девушка — невысокая, с короткими волосами. На ней была камуфляжная куртка не по размеру и узкие потёртые джинсы. Автомат, висевший на плече, казался слишком большим для её хрупкой фигуры.

— Чё тут произошло? — спросила она писклявым голосом, который странно диссонировал с общей картиной боя.

Её взгляд скользнул по мне, на мгновение задержался на Вике, а затем впился в Саню. В этом взгляде читалось что-то такое, что заставило меня внутренне напрячься.

— А это чё ещё за шалава? — процедила та сквозь зубы, и в её голосе было столько яда, что я невольно поморщился. Вот же дура.

Я даже не успел увидеть, как Вика сорвалась с места. Миг — и она уже рядом с ней. Удар пришёлся точно в переносицу — короткий, резкий, профессиональный. Хруст и влажный звук столкновения кулака с плотью разнёсся во внезапно наступившей тишине.

Девушка рухнула на землю, как подкошенная — плашмя, раскинув руки, словно пыталась обнять землю. Её пятки нелепо мелькнули в воздухе — почти комичное зрелище, если бы не кровь, сочившаяся из разбитого носа.

— Я уже два дня это хотела сделать, — буркнула Вика, разворачиваясь.

Никто из бойцов даже не дёрнулся — то ли ждали реакции Сани, то ли понимая, что вмешиваться в женские разборки себе дороже. Они лишь наблюдали с любопытством, которое плохо скрывалось под маской безразличия.

Вика подошла к Сане, ткнув указательным пальцем ему в грудь так сильно, что он даже слегка отклонился назад:

— И только попробуй ещё раз на неё посмотреть.

В её голосе смешались ревность, облегчение и то особое чувство собственничества, которое возникает только когда ты уверен, что человек полностью твой.

Саня поднял обе руки в примирительном жесте. На его лице появилась улыбка — не насмешливая, а скорее виноватая. Но глаза — я заметил это — оставались серьёзными, внимательными. Он изучал Вику, будто видел впервые, запоминал каждую черту, каждое движение.

Я не смог сдержать улыбку. Сколько бы времени ни прошло, какие бы испытания ни преподносил этот новый мир, люди оставались людьми — со своими страстями, ревностью, преданностью. Это было странно успокаивающее зрелище.

Бойцы Сани, тем временем, закончили сбор трофеев. Один из них, невысокий крепыш с квадратной челюстью, подошёл и сказал:

— Всё собрали, босс. Пять автоматов, восемь пистолетов, боеприпасы, аптечки. И вот это, — он протянул небольшой планшет в защитном кейсе.

Саня взял его, задумчиво покрутил в руках:

— Хорошо. Грузите всё в машины. Выдвигаемся через пять минут.

Он повернулся к нам с Викой:

— Ваша тачка далеко?

— За холмом, — ответил я, кивая в сторону, откуда мы пришли. — Старая Нива.

Тут из грузовика вышел мужик, здоровый такой, даже, можно сказать, представительный. Рост под два метра, плечи шириной с дверной проём. Камуфляж на нём сидел как влитой, а в руке — укороченный АК, который в его ручищах выглядел чуть ли не как игрушка. Лицо суровое, обветренное. Сразу видно — не из тех, с кем можно шутки шутить.