"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 32
Прошел внутрь. Сразу заскрипел зубами. На каменных плитах пола лежала полностью обнаженная мертвая девочка-подросток с распятыми ножницами худыми ногами, густо заляпанными кровью. Вокруг стояли юнаки и еще одна девушка, постарше, с густой копной взъерошенных рыжих волос. В ее глазах плескались ужас и злоба, сменяя друг друга попеременно, длинная домашняя рубаха была разорвана от пупа до горла, открывая высокие полные груди с нежным ореолом вокруг виноградин-сосков.
— Обидели тебя, милая? — участливо спросил я, умом понимая, что ответ очевиден. — Как тебя звать, цветок герцеговинский?
— Стана, — обожгла взглядом сербка. — Ти Ак-паша?
— Да, я Скобелев. Ребятушки, дайте ей какую одежу.
Девушка попробовала запахнуться и с вызовом выкрикнула всем в лицо:
— Идем са тобом!
— С нами так с нами, — не стал я спорить.
Один из повстанцев сунул руку в торбу на плече и вытащил чистую мужскую рубашку. Другой потянул из-за пояса ятаган, предложил его Стане. Она, позабыв о стыде, отпустила свою разорванную рубаху, крепко ухватилась за рукоять с поперечным навершием.
— Юначкой будешь, — миролюбиво рассмеялся я, еще не ведая насколько окажусь прав.
* * *
Мостар. Его прекрасный дугообразный Стара Мост был настоящей ловушкой для большого отряда. «Демаскирующей», — как выразился мистер Икс.
— Герцеговинскую дивизию нужно протащить под Ливно так, чтоб ни одна собака не гавкнула. Засветим ее под Мостаром — весь план насмарку.
Куропаткин придерживался точно такого же мнения. В итоге, решили скрытно обойти Мостар по дуге, чтобы объединиться с гверильясами, засевшими в предгорьях Динарских Альп — протиснуться через еще один старый мост в городке с чудесным названием Ябланица. А чтоб тень на плетень навести для возможных соглядатаев и — что не менее важно — провести встречу с возможными союзниками, я отправился с большим конным эскортом в столицу герцеговинского санджака. Заранее была достигнута договоренность и с каймакамом-губернатором санджака, и с членами Временного правительства Герцеговины. Повстанческий штаб от греха подальше, в преддверии австрийского вторжения, переехал из Тишковца поближе к Ливно. В санджаке наличествовало двоевластие, и лишь мне было под силу его преодолеть. Для того и попросил всех собраться — понятное дело, под твердые гарантии безопасности.
Я оставил на восточном берегу Неретвы своих многочисленных сопровождающих и пересек Стара Мост в компании одного Дукмасова, ехавшего следом с моим личным хивинским знаком с крестом. Копыта белого коня громко выбивали дробь, эхо металось между двумя древними сторожевыми башнями, а я разглядывал высокий минарет, похожий на колокольню католического храма, и старался не смотреть вниз, где далеко внизу спокойно текла зеленая вода.
Меня встречали. Люди каймакама с трудом проложили дорогу к его дому сквозь толпу, запрудившую узкую улицу с бесконечными глухими заборами. Казалось, весь Мостар собрался, чтобы поглазеть на Ак-пашу и на его знаменитый белый мундир.
Встреча непримиримых врагов — мусульманских владык Герцеговины и руководителей повстанцев — проходила в вымощенном крупной галькой дворе губернаторского дома. Тихо журчал фонтанчик, его струи падали в пять медных кувшинов и стекали из них в чашу. Собравшиеся сидели на низких диванах. Меня, как почетного гостя, усадили рядом с губернатором санджака Мустафой-пашой. Он, сонно щуря глаза, известил всех через переводчика, приглашенным специально для меня, о том счастье, которое даровано Герцеговине султаном, приславшим великого генерала защитить провинцию.
— Мы всегда выступали носителями милосердия и благородства на Балканах, но христиане, возмутители спокойствия, творят неправедные дела, но скоро падут от своих замыслов… — понес околесицу Мустафа-паша, не повышая голоса, будто отрабатывая заранее согласованную программу.
Каймакам, по всей видимости, не принадлежал ни к лагерю религиозных фанатиков, ни к новой плеяде европейски образованных турок. Чрезмерно полный и апатичный, он был хозяином большой провинции, но его абсолютная власть кончалась сразу за стенами города. Чем-то мне витязя напоминал, погруженного в вечный сон под журчание воды в фонтане во дворе — не соберись все магометане в Мостаре, желая дать отпор вторжению, он бы и его проспал. Губернатора окружали кади-судьи и мудиры, изгнанные правители нахий, сельских округов. Куда более возбужденные, чем каймакам, понимающие, что власть ускользает безвозвратно, что надеяться остается только на меня и что надо готовится к сражению. Но только не вместе с повстанцами, нет.
Те отвечали своим заносчивым и спесивым врагам той же монетой:
— Обещания турок — как худой сон, который повторяется снова и снова, но ничего не происходит. Мы не станем с ними сражаться рука об руку, но и не станем нападать, — заявил Голуб Бабич, самый известный харамбаши, то есть выборный атаман гайдуков, и прославленный воевода повстанцев.
С ним не были согласны другие представители Временного правительства. Трезвомыслящие головы в лице Мичо Любибратича и Стояна Ковачевича произнесли вслух то, что я ожидал от них услышать, — мысль о необходимости хранить родину от любого внешнего посягательства.
— Вам всем нужна объединяющая идея, — подсказал я вождям противостоящих лагерей. — Раз султан решил, что Боснии и Герцеговине придется справляться собственными силами, не подумать ли нам о возрождении Боснийского королевства?
После секундного замешательства во дворе поднялся гвалт. Все стали вспоминать, что за чудо-юдо такое, это Боснийское королевство. Один почтенный мулла напомнил, что оно существовало лет триста или четыреста тому назад. Его границы в лучшие годы простирались от Адриатики до Дрины. Идея всем понравилась — и магометанами, и христианам. Удивительно, заканчивался уже XIX век, а концепция феодального сепаратизма все еще цвела махровым цветом в этом богом забытом краю Европы.
— Если мы такое объявим, — рассмеялся Бабич, подкручивая свои лихо торчащие в стороны усы, — в Будапеште и Загребе икать начнут, как услышат, а Вена лопнет от злости! Ведь получится, что мы претендуем на Далматинское королевство*.
* * *
Королевство Далмация — коронная земля Австро-Венгрии, занимавшая территорию в виде узкой полосы вдоль Адриатики от Котора до Истра.
Каймакам выпучил глаза, очнувшись от дремы, мудиры возбудились и оживленно зашептались, повстанцы тут же переругались из-за предложения монархии вместо республики.
«Ох и не просто же будет», — подумал я, наблюдая этот цирк.
Так ни до чего и не договорились.
Мусульмане завершили наше совещание благодарственной молитвой-дуа, повстанцы — хвалой Вседержителю Христу.
— Скоро ждите в гости, — шепнул я Ковачевичу и Любибратичу, когда мы покидали дом каймакама, звавшего меня на обед, но несильно огорченного, услышав мой вежливый отказ.
Воеводы понятливо кивнули. Догадались, что услышали лишь часть моего плана, что их ждет еще не одно приятное потрясение. И я не подвел их ожиданий.
— Как вы смотрите, юнаки, на то, чтобы омыть копыта коней в Ядранском море?
Богдан Зимоньич, священник и повстанческий воевода
Глава 13
Была бы винтовка, а хлеб найдется
Выступление австрийцев задерживалось — зрители собрались, оркестр вразнобой пиликал в яме, а актеры жались за кулисами и на сцену не спешили. Из Далмации бурным потоком шли сообщения о мобилизации, об активном подвозе морем боеприпасов и продовольствия в Сплит, где размещался штаб 18-й дивизии KuK* армии и где создавались огромные складские запасы, о перемещении в сторону Плоче батальонов ландвера из Котора, Рагузы, Сплита, Задара, о скоплении транспортных плоскодонных кораблей в устье Неретвы, по которой можно было подняться до Мостара. Недостатка в помощниках, приносивших важные сведения, не было — далматинцы уже как два года поддерживали герцеговинцев в их борьбе с турками, хватало и беженцев, осевших в поселках вдоль побережья. Благодаря им складывалась следующая картина: усиленная бригадой из Рагузы 18-я дивизия под командованием фельдцейхмейстера-лейтенанта Йовановича нанесет удар на Мостар от Вергораца и Имоши через Любушки. Всего в операции будет задействовано 9 тысяч человек. Оставались непонятно лишь одно: почему медлят с вторжением? Неужели узнали о нашей спрятанной в горах дивизии, прибывшей из Черногории?