"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 317

— Риторический вопрос, проехали. На чём мы остановились?

— Надеялись подкрасться незаметно? — подсказал я.

— Да, — кивнул пленник. — Выждать, пока уснёте. Оглушить. Связать. Доставить к старшему.

Его голос звучал монотонно, как у робота. Никаких эмоций, никаких интонаций — только сухие факты, словно зачитывал протокол.

— Кто-то ещё с вами шёл? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Нет, мы вдвоём.

— Сколько вас всего в банде?

— Семь человек.

— Где остальные?

— За Алексеевским, — ответил пленник безразлично.

Не слишком далеко, если у них есть транспорт.

— И много вы народа так стрижёте? — спросил я, вспоминая о «дорожном сборе».

— По-разному бывает, — в его голосе наконец появились какие-то оттенки, словно он начал выходить из-под контроля. — Может за неделю и никого. А бывает, косяками идут.

— Ну, а когда большая группа? — уточнила Вика, усиливая ментальное воздействие.

— Не ввязываемся, — глаза пленника на мгновение прояснились, но тут же снова затуманились под её взглядом. — Только одиночки или маленькие группы. Большие караваны пропускаем. Договариваемся.

Вика кивнула мне, давая понять, что скоро прекратит воздействовать на него. Её лицо слегка побледнело — поддержание ментального контроля требовало серьёзных энергозатрат.

Я достал пластиковые стяжки. Парень, всё ещё находясь под контролем, покорно протянул руки. Я стянул их, затем зафиксировал ноги, а после соединил руки с ногами, чтобы он не мог подняться или убежать.

Вика выдохнула, закрыв глаза на несколько секунд. Её плечи опустились, лицо расслабилось. Она сбрасывала действие навыка, и это явно давалось ей непросто.

Как только ментальный контроль был снят, пленник словно пробудился от глубокого сна. Он затряс головой, пытаясь прогнать остатки тумана из сознания. Его глаза расширились от ужаса и непонимания.

— Что это было⁈ — вдруг завопил он, дёргаясь в путах. — Я как весь в тумане! Что вы со мной сделали⁈

Голос разнёсся по ночному лесу, эхом отражаясь от деревьев. Слишком громко, чертовски громко для места, где каждый звук мог привлечь нежелательное внимание.

Вика молниеносно наградила его звонкой оплеухой.

— Рот закрой! — прошипела она, наклонившись к самому его лицу. — Сейчас всех зомбаков переполошишь в округе.

— Да мне насрать! — крикнул пленник, ещё громче прежнего. — Чё вы со мной сделали⁈ Какого хрена⁈

Его глаза лихорадочно бегали, взгляд не фокусировался. Лицо покраснело от напряжения. Он продолжал кричать, не обращая внимания на опасность.

— Понятно, — сказал я, наблюдая эту истерику. — Ну, чё будем делать?

— Думаю, он сейчас сам решает свою судьбу, — холодно ответила Вика, кивнув на то, что парень продолжает громко орать, извиваясь на земле, как червяк на крючке.

Краем глаза я заметил какое-то движение на границе леса. Тёмные силуэты медленно выплывали из-за деревьев, привлечённые криками.

— Предлагаю немного отъехать, — сказал я, указав подбородком на приближающихся зомби. — И чем быстрее, тем лучше.

Вика кивнула, бросив последний взгляд на пленника, который, кажется, наконец заметил приближающуюся опасность. Его крики стали ещё громче, но теперь в них звучали угрозы в наш адрес.

— Вас найдут! — взвыл он, когда мы направились к машине. — Потом на ремни порежут!

Мы быстро забрались в салон. Я сел за руль, повернул ключ зажигания. Двигатель завёлся с первого раза — хороший знак.

Сдав назад, я развернул машину и вдавил педаль газа. Нива рванула с места, подминая под колёсами мелкий кустарник. Через боковое зеркало я видел, как зомби выходят на поляну, где мы только что были, их фигуры чётко вырисовывались в лунном свете.

Мы отъехали на несколько километров, благо луна светила достаточно ярко, и было видно дорогу. Не пришлось включать свет, хотя, думаю, шум двигателя машины был слышен на километры вокруг. Луна уже клонилась к горизонту, скоро начнёт светать.

Мы ехали в молчании ещё какое-то время. Первые лучи солнца уже показались на востоке, окрасив небо в светло-багровые тона.

Я было подумал тормознуть, чтобы ещё покемарить, но то ли растормозился на адреналине, то ли с приходом системы сна требовалось меньше. Спросил об этом Вику, нарушая наше молчание, повисшее как только мы сели в машину.

— Слушай, тебе не кажется, что спать стало нужно меньше? — Я поймал её взгляд через зеркало заднего вида.

Вика потянулась, разминая затёкшие плечи, и кивнула:

— Если раньше, до Прихода, организм требовал как минимум семь-восемь часов, то сейчас четыре-пять за глаза, чтобы выспаться и продолжить бодрствовать, — она потёрла глаза. — При этом будучи в здравии, и не быть сонным.

— Удобно, — отметил я, объезжая какую-то рытвину на дороге.

— Поначалу было да, — вздохнула Вика, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — А потом как бы надоедает. Куда это время девать? Человек испокон веков спал по восемь часов, а тут вдруг четыре-пять. Внутренний органи… внутренний механизм часов у многих сбился. Чуть ли не на луну выли, привлекая тем самых зомбаков.

Нива мерно урчала, выплёвывая клубы выхлопа. Утром было прохладно, обогреватель еле справлялся, и я видел, как Вика периодически растирает ладони.

— Чё-то тебя, подруга, в депрессуху потянуло, — сказал я, щурясь, чтобы разглядеть знак на обочине.

— А чему радоваться-то, Глебушка? — Она невесело усмехнулась, глядя в окно на проплывающие мимо голые деревья. — Мир в дерьме, люди превратились в монстров — и я не про зомбаков сейчас. Каждый день — борьба за выживание. И ради чего? Чтобы завтра просто быть? — Она вздохнула. — Или ты думаешь, найдём мы твою Аню, найду я своего Сашку, и всё будет, как в сказке?

Я помолчал, обдумывая её слова. Вика была права — мир теперь совсем другой. И даже если мы найдём тех, кого ищем… что дальше? Как строить жизнь в мире, где каждый день может стать последним?

— Ну, смотри, — я решил сменить тему, указывая на очередной полустёртый дорожный знак. — судя по указателю — Артёмьевск через двести двенадцать километров.

— И? — Вика подняла бровь, ожидая продолжения.

— А то, что совсем скоро Артёмьевск. Объедим его по объездной и оттуда буквально двести пятьдесят километров до этой Уфы. Я думаю, до обеда доедем, даже на нашей колымаге.

Нива, как будто бы услышав оскорбление в свой адрес, чихнула, раздав громкий выхлоп. Двигатель на секунду сбился с ритма, но тут же вернулся к ровной работе.

— Но-но, не обижай нашу тарантайку, а то мы этих двести пятьдесят километров неделю будем идти, — сказала Вика, и в голосе её впервые за долгое время послышалась улыбка.

Я тоже улыбнулся, ловя этот момент лёгкости.

— А дальше что? — спросила она, снова став серьёзной.

— А что дальше? — я пожал плечами. — Судя по карте, дальше трасса М-5 до Челябинска, где твой ненаглядный. Каких-то четыреста кэмэ и мы там. Завтра или послезавтра будем на месте. Если без непредвиденного.

— Да какой он ненаглядный, — фыркнула Вика, но щёки её слегка порозовели. — Я и не знаю, есть ли у него кто. Он за всё это время никак не проявил себя.

— А ты думаешь, в этом всём дурдоме так легко отыскать человека, который неизвестно, жив ли? — попытался подбодрить я Вику.

— Да знаю я всё это, Глеб, знаю, — она махнула рукой и стала оглядываться по сторонам, словно пытаясь найти какую-то точку, за которую можно зацепиться взглядом.

Мы проезжали мимо рощи — деревья, скрюченные временем и непогодой, казались в утреннем свете жуткими часовыми, охраняющими дорогу. Вдали виднелся какой-то холм, на вершине которого чернело то ли здание, то ли скала — в рассветных сумерках было не разобрать.

Вика вдруг резко повернулась ко мне:

— А ну, тормози!

Я не стал спрашивать, в чём дело — тон был такой, что лучше сначала выполнить, а потом задавать вопросы. Машина остановилась с лёгким скрипом тормозов.

— Что задумала? — спросил я, глуша двигатель.