"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 277

Когда пыль улеглась, мы пополнили запас энергоядер из лута и двинулись дальше.

Переночевали в каком-то заброшенном охотничьем домике на опушке леса. Деревянные стены, покосившиеся от времени и непогоды, крыша, которая настолько прохудилась, что ночью через неё было видно звёзды. Они мерцали в прорехах, как далёкие огоньки надежды в этом мёртвом мире.

Но, тем не менее, хоть не на улице. Было что-то утешительное в наличии стен, даже таких, которые пальцем уже можно было продырявить. Мнимое чувство безопасности, которое дают четыре стены и крыша над головой — это одно из немногих удовольствий, оставшихся в этом мире.

Вика устроила сторожевой пост у окна, я проверил заднюю дверь и заложил её найденным тут же куском шкафом. Ночь удалась спокойной, никто нас не потревожил. Только ветер шумел в листве да далеко-далеко иногда раздавалось урчание зомби — настолько далеко, что можно было не обращать внимания.

Утром, перекусив из запасов, которые нам любезно предоставили зомбаки, с которыми вчера пришлось вступить в схватку, мы двинулись дальше. Тушёнка из лута оказалась вполне съедобной.

Чем дальше мы шли на север, тем заметнее становились изменения в окружающем пейзаже. Меньше встречалось тех больших групп зомби, которые, скорее всего, были остатками той большой миграции, что шла за туманом. Но тем не менее они ещё были — чёрные пятна на горизонте, которые заставляли нас менять маршрут и добавлять лишние часы к переходу.

Местность становилась более холмистой, леса чередовались с полями, заросшими бурьяном. Иногда попадались остатки цивилизации — покосившиеся столбы линий электропередач, ржавые остовы автомобилей, дорожные знаки, изрешечённые пулями. Всё это напоминало о том, что когда-то здесь жили люди, работали, любили, строили планы на будущее.

К обеду мы услышали вдалеке автоматные очереди.

Звук был резким, неожиданным в этой мёртвой тишине. Короткие очереди по три-четыре выстрела, потом пауза, потом снова стрельба. Профессиональная работа — не паническая трата патронов, а прицельный огонь.

Переглянувшись с Викой, мы остановились. Её глаза сузились, она прислушивалась к далёким звукам боя. Стрельба не прекращалась, иногда к автоматным очередям добавлялись одиночные выстрелы — скорее всего из снайперской винтовки. А иногда что-то басистое — точно пулемет.

— Живые, — тихо сказала она.

— Много, — добавил я, оценивая интенсивность огня.

Нужно было принять решение: обойти это место или всё-таки посмотреть, что там происходит. С одной стороны, разумно было держаться подальше от чужих проблем. С другой — сейчас любая информация на вес золота, а возможность встретить других выживших слишком ценна, чтобы её игнорировать.

— Глянем издалека, — сказал я.

Вика кивнула. Мы знали, что любопытство опасная черта, но иногда она может быть полезной.

Часа два мы добирались по холмистой местности, стараясь держаться подлеска и избегать открытых пространств. Звуки боя то затихали, то возобновлялись с новой силой. Судя по всему, кто-то оборонялся от атаки зомби — слишком планомерно и организованно шла стрельба.

Пока не добрались до края холма и не увидели печальную картину внизу, в долине.

Это были явно кочевники. Ну или, по крайней мере, те, кто от них остался в ходе боя. Я лежал на животе за грядой камней, всматриваясь в бинокль в развернувшуюся внизу картину. Десяток машин стояли полукругом в низине — обычная круговая оборона при долговременной стоянке. Часть из них были сожжены, металл почернел от копоти, стёкла превратились в паутину трещин или вовсе высыпались. Из целых оставалось, наверное, две, может быть, три — и то были покрошены в решето от крупнокалиберных пуль. По характерным отверстиям в броне я мог определить — работали из ДШК или корда. Серьёзная артиллерия.

С другой же стороны, метрах в стапятидесяти-двухстах, штук пять машин, переделанных под реалии этого мира в стиле «Безумного Макса» — самодельная броня, сваренная из листов металла, торчащие во все стороны пики и шипы, тонированные стёкла. Из них методично обстреливали тех, кто ещё остался из кочевников.

Судя по тому, что выстрелы были крайне редкими, их оставалось либо очень мало, либо не все могли держать оружие в руках. Возможно, многие были ранены, возможно, просто кончались боеприпасы. Тут каждый патрон на вес золота.

В общем-то, картина становилась ясной. Группировка каких-то отморозков решила напасть на кочевников. Вопрос только оставался — зачем они уничтожали технику? И людей? Ведь именно это остаётся основной целью при нападении на караван — захватить транспорт, припасы, может быть, пленных в рабство. Зачем просто убивать?

А может, просто у них была задача их уничтожить? Личная вендетта? Или заказ от какого-то более крупного игрока в регионе?

При этом было видно, что кочевники просто так не сдавались — они, видать, дали хороший бой. Потому что, присмотревшись, я увидел, что из пяти машин нападающих три были тоже уже не на ходу. Если в некоторых были просто пробиты колёса, то одна явно дымилась — видать, горело что-то. Первые выстрелы мы услышали порядка двух часов назад — затянулся бой.

— Как думаешь, сколько остается нападающих? — спросил я, передавая бинокль Вике.

Вика стала всматриваться, щурясь от солнца. Её прикидки совпадали полностью с моими.

— Две машины на ходу. С экипажем — это минимум четыре человека, может быть, ещё с тех машин, которые подбиты, перешли, но максимум десять человек. — Она помолчала, следя за вспышками выстрелов. — Но думаю, за два часа перестрелки кто-то точно был уничтожен. Давай считать половину — то есть осталось пятеро.

Я кивнул. Логично.

— Если прикинуть фактор внезапности с нашей стороны и наличие щита… то можно, в общем-то, очень даже помочь кочевникам. А там надеяться на то, что они не польстятся на то, что я один из Списка.

Мы начали обходить по широкой дуге место схватки, стараясь подойти по диагонали, чтобы не попасть под перекрёстный огонь. Каждый шаг давался с трудом — приходилось ползком преодолевать открытые участки, карабкаться по осыпям, обходить колючий кустарник. Пот заливал глаза, но останавливаться было нельзя — каждая минута могла стоить жизни тем, кого мы пытались спасти.

Метров с двухсот мы одновременно выцелили двух виднеющихся людей, которые стояли за пулемётами. Тяжёлые стволы были установлены на крышах пикапов — самодельные треноги из труб, обваренные для жёсткости. Стрелки чувствовали себя в безопасности, медленно и методично прицеливались, экономя патроны.

— Распределяем цели, — прошептал я. — Левый — мой, правый — твой.

— Хорошо.

— На счёт три. Одновременно.

Я навёл прицел на грудь своего противника. Мужик в кожаной куртке с металлическими заклёпками, на голове шлем.

— Три!

Выстрелы прогремели почти синхронно. Вика выстрелила два раза — с первого раза не поразив противника. Пуля срикошетила от металла треноги, и стрелок инстинктивно пригнулся. Мой же рухнул сразу. После второго выстрела Вики её цель тоже свалилась с крыши пикапа.

Я тут же перевёл ствол на следующего, который находился за колесом пикапа и пытался понять, откуда ведётся огонь. Ещё один выстрел — и уложил и того.

— Минус три, — коротко сказала Вика. — Интересно, сколько их осталось?

В это время возле нас, буквально в нескольких метрах, вздыбилась фонтанчиками земля. Пыль и камешки брызнули в лицо.

— Чёрт! Нас заметили!

По нам уже вели огонь. Автоматные очереди свистели над головами, пули визжали, срикошетив от камней. Мы резко переместились, перекатываясь по склону вниз, к небольшой промоине.

Защищающиеся кочевники нас заметили и стали вести по нападающим стрельбу активнее, пытаясь отвлечь на себя внимание. Их редкие, но точные выстрелы заставляли нападающих прятаться за своими машинами.

— Давай обойдём справа, — я указал на небольшую возвышенность. — Оттуда хороший сектор обстрела.

Первая перебежка — десять метров по открытому пространству. Пули свистят мимо, одна попадает в щит и энергия проседает на треть. Вторая — ещё на столько же. Я чувствую, как адреналин бурлит в крови, как обостряется восприятие. Каждый звук, каждое движение — всё важно.