"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ). Страница 118

Перовская знала об Узатисе-Черногорце немного. Отрывки, клочки сведений. Прибыл из Лемберга (с его слов), привез письмо и бомбы (от кого, Софья не сказала), помогал в подготовке (Дядя Вася не стал об этом спрашивать, чтобы не спугнуть), куда делся после покушения, она не знала — довез до конспиративной квартиры и отбыл в неизвестном направлении. Единственная зацепка: в разговоре обмолвился о Швейцарии, о своих связях с проживающими там революционерами.

Швейцария всплыла уже второй раз, ведь Андраши-младший нашел следы убийцы в Лозанне. Дядя Вася ультимативно потребовал от меня направить туда Алексеева. Напомнил он и о нашем знакомстве и общении в Цетинье, а затем на скупщине с Иваном Дречем из левого крыла босно-герцеговинского сопротивления. Если патлатый медик и студент-недоучка откликнется на мою просьбу о помощи, то в паре с Алексеевым могут выйти на след негодяя. Ловить его в России, как выразился Дядя Вася, дохлый номер — Узатис наверняка на всех парах мчится на Запад или залег на дно где-нибудь на мызе у чухонцев. Нужно, конечно, дать ориентировку на границу, но наши жандармы против опытного конспиратора пока слабоваты, уйдет.

Я вышел из внутренней тюрьмы Департамента полиции, вздохнул полной грудью сырой воздух и отправился через двор в главное здание. В кабинете министра внутренних дел меня ждали Лорис-Меликов и Милютин. Я потребовал совместной встречи — нам многое требовалось обсудить.

Прежде чем нырнуть в черный подъезд, задержался на секунду, чтобы закрыть один вопрос.

Дядя Вася, я хочу еще раз вас поблагодарить.

— Забудь!

У нас снова мир? Геок-тепе в прошлом?

— Перевернули страницу.

Благодарю!

— Миша! У нас есть шанс резко ускорить наши планы, нельзя его профукать. Ты знаешь, кто наш главный враг. Не внутренний — террористов додавим. С Германией так не выйдет, каждый день играет против нас, увеличивая разрыв в экономике. Остается только создавать перевес на одном участке — в подготовке армии и вооружениях.

Была бы возможность, я скрепил бы с вами согласие крепким рукопожатием. Так же думаю, точь-в-точь. Но есть одно «но»: как нам преодолеть инертность мышления государственной верхушки? Сами видели, с кем придется иметь дело.

Дядя Вася вздохнул.

— Миша, неужели не понял?

О чем вы?

— За покушением стоят правые.

Это невозможно! Особа императора священна! Спорить, интриговать, продвигать своих людей — да, но… Или… Вы думаете…

— Да-да, табакеркой по виску.

Я задохнулся, схватился за ворот шинели. Дежуривший у двери жандарм, вернее, уже сотрудник Департамента полиции, удивленно на меня посмотрел.

— Спокойно, сперва послушаем Лорис-Меликова.

— Открывай, братец! — попросил я часового.

Бравый унтер услужливо распахнул дверь, я прошел внутрь и поспешил на второй этаж.

Меня уже ждали, двое с носилками и один с топором. «Носильщики» понятно, это Лорис-Меликов и Милютин, моя опора, а вот «топорником» выступал Черевин, бывший главный жандарм, а ныне товарищ министра внутренних дел. Он, непривычно трезвый и собранный, смотрел волком, всем видом говоря: «Не вздумай в зубы сунуть, как Дельсалю, я так просто не сдамся». Чует собака, чье мясо съела — ответственность за случившееся на нем не меньшая, если не большая.

Он встретил меня в приемной перед дверью в кабинет министра МВД. Адъютант Лорис-Меликова выскочил вперед, принял у меня шинель, открыл дверь.

— Проходи, Петр Александрович, есть о чем поговорить, — кивнул я Черевину, подчеркнув своим «ты», что разговор его ждет конструктивный.

— Драться не будешь? — тихо спросил генерал-майор.

Вот же я их напугал!

— Некогда нам лаяться, нужно по горячим следам брать негодяев.

Черевин подобрался и шагнул за мной.

Меня встретили поздравлениями — не за диктаторство, не за бой на канале, а за Геок-тепе, за орден и производство в генералы от инфантерии.

— Государь намерен тебе вручить аксельбанты генерал-адъютанта, — думал обрадовать меня Михаил Тариэлович.

— Не об этом сейчас, давайте по делу. Почему у террористов почти получилось?

Черевин принялся докладывать. Столицу внезапно наводнила толпа лохматых студентов в пледах и с револьверами в кармане — их задержание стоило много усилий, они прилично отвлекли внимание от истинных бомбометателей. Еще арест Желябова — Департамент полиции посчитал, что главный успех достигнут, никто не ожидал, что малютка Перовская возьмет на себя руководство.

— Ей помогали, — спокойно заметил я.

— Да, Михаил Дмитриевич, мы приняли к сведению указание на Узатиса, но следов его не нашли. Незадолго до трагедии мы получили из Вены анонимное письмо от русского патриота. Он предупредил нас, что из Австрии в Петербург следует троица нигилистов со взрывчаткой. К сожалению, ему не было уделено внимания… — увидев, как я нахмурился, генерал быстро добавил: — Знали бы вы, сколько таких писем поступает в Департамент!

— А по картотеке? Есть что-то?

Черевин развел руками:

— Пусто! Мы подозреваем злой умысел. Вслед за Желябовым мы задержали перевертыша — сотрудника 3-го делопроизводства, оказался агентом террористов. Допускаю, он мог подчистить картотеку.

— Что с минами в городе?

— Задержанный капитаном Кохом бомбист раскололся и многих выдал. Мы нашли мину под Садовой, а также под Каменным мостом обнаружены гуттаперчевые подушки с динамитом — они пролежали на дне больше года! Пока не извлекали, опасно, ждем теплой погоды.

— Хорошо, Петр Александрович. Не смогли предотвратить покушение — это минус, но способность полиции эффективно реагировать по результатам трагедии — это показатель силы государства. Нужно широко осветить в прессе все, что возможно без ущерба для следствия. Россия должна задрожать от ужаса, чтобы до всех наконец дошло, какого монстра породили народники. Чтобы люди от них отвернулись, как от кучи навоза. Благодарю за доклад, дальше мы сами.

Черевин отбыл, я остался с министрами.

Удивительное состояние: я теперь с ними на равных. С теми, кто раньше мне отдавал приказы. И судя по их лицам, их это нисколько не смущало.

— Господа, император около взорванной кареты сказал: «сегодня били по мне, попали в сына, а целили в жену». Но я так не считаю. Целили в конституцию — вот что приходит мне в голову. Что было накануне взрыва?

Лорис-Меликов страдальчески скривился:

— Государь назначил день окончательного утверждения проекта реформ на заседании Совета министров. Тогда же планировалось поставить великого князя Михаила Николаевича председателем Государственного Совета.

— И через несколько часов…

Молчавший Милютин неожиданно взорвался:

— Миша, тут не дети собрались! Все это мы давно сообразили. И быстро протолкнули твое назначение диктатором. Чтобы клешни свои подагрические кое-кто припрятал до поры, до времени.

— Прежде чем двигаться дальше, — тут же подхватил Лорис-Меликов, — нужно договориться о совместной работе.

— Не вижу сложностей. Триумвират, — тут же откликнулся я. — Разделим между собой направления, и вперед.

Недолгое обсуждение привело к следующему: Милютин и Лорис-Меликов остаются при своих, то есть первый при военных делах и внешней политике, а второй при делах внутренних и таковой же политике. Я же не стал пугать триумвиров стремлением к вершинам и скромно вызвался послужить мальчиком на побегушках и собрать все шишки. Ну и кровопролитиев учинить, как же без них. В первую очередь среди особ шести высших классов — для начала устроить всем аттестационные экзекуции и выпереть уж самых откровенных дуболомов и тех, кому, по Дяди Васиному выражению, «на кладбище прогулы ставят». А чтобы эта свора не слишком брыкалась, устроить показательный суд над интендантами и покровителями оных, которые в Турецкую кампанию обкрадывали армию. Вплоть до бывшего главнокомандующего, чтобы все сразу поняли: шуткам конец. Если же «болото» взбрыкнет, тем лучше — всех в отставку, а на их место молодых, двойная польза: новые люди за нас встанут, а молодежь увидит, что есть в государстве правда и возможность честно служить.