Адмирал моего сердца, или Жена по договору (СИ). Страница 20

Сдалась я, в общем…

И стала обладательницей сапфирового великолепия.

В скором времени этот комплект бережно упаковали его подмастерья и вручили одному из младших офицеров, который непонятно когда успел тут появиться. Исчез он так же быстро и расторопно, очевидно, доставив наше ценнейшее приобретение в каюту адмирала.

А когда господин ювелир поднялся на ноги, собираясь с нами попрощаться…

— Подождите! — спохватилась в последний момент.

Оба мужчины удивились моей внезапной громкости, но едва ли то меня взволновало. Куда больше интересовало другое. То я и озвучила:

— А в свадебных традициях Гарда больше никаких обычаев насчёт украшений нет? — уточнила, прищурившись. — Что-нибудь про мужские кольца, например?

К удивлению в мужских взорах прибавилось ещё и откровенное недоумение. Оба смотрели на меня так, словно я глупость несусветную сморозила.

Но это не значит, что я сдалась!

— Если я буду носить кольца, символизирующие наш брак, то и ты тоже будешь. Хотя бы одно, — заявила я мужу с самым бескомпромиссным видом, на который только оказалась способна, сложив руки на груди.

Смотреть на меня с удивлением, пополам с недоумением, ни один из них так и не перестал.

— Наш брак символизируют метки на наших запястьях, дарованные священным огнём Пресвятых, а не кольца. Украшения — это обычай, символизирующий способность и готовность мужчины жертвовать и делиться со своей суженой, — явно с особой тщательностью подбирая слова, произнёс адмирал. — Зачем мне покупать украшения самому себе? — снова удивился.

Точно!

— А кто сказал, что твоё кольцо купишь ты? — деланно удивилась в ответ. — Я, между прочим, тоже способна жертвовать и делиться со своим суженым.

Мужчины… окончательно загрузились. Оба.

Но ничего!

Я и с этим им помогла:

— У вас ведь есть не только женские украшения? — обратилась я к господину ювелиру.

Старичок неуверенно перевёл взгляд с меня на адмирала Арвейна и обратно, а затем ещё более неуверенно произнёс:

— Не с собой, но в фаэтоне. Он дожидается меня в порту. Могу послать одного из помощников, если нужно.

— Очень нужно, — заверила решительно.

Всего лишь один взмах рукой, и тот подмастерье, что стоял слева от господина ювелира, помчался исполнять просьбу. Я же вспомнила о бархатном чёрном мешочке, который взяла с собой, прежде чем покинуть поместье Рэйес.

За ним и поспешила обратно в каюту.

— Я тоже скоро вернусь!

Надо ли уточнять, что выражение лица моего адмирала так и сохранило нотку удивления, смешанного с лёгким недоумением даже после того, как я в самом деле вернулась вместе с платёжными средствами семейства Рэйес, а подмастерье — вместе с мужскими кольцами, бегло оглядев которые, я ткнула в то, которое мне понравилось больше всего? Ещё как сохранило!

— Это, — указала.

— Хм… — не перестал сомневаться и тогда Аэдан.

И так внимательно-внимательно меня разглядывать принялся, будто впервые увидел. А может, просто начал подозревать, что у меня не совсем всё ладно с мозгами.

— Что? — поинтересовалась встречно.

Адмирал Арвейн усмехнулся.

— Иногда ты очень… кхм, забавная.

Лично я ничего забавного в себе не находила. Как и в том, почему должна аж два кольца носить, а он ни одного.

Ну и что, что у них так не принято?

Всё равно несправедливо это, а если несправедливо, значит, надо срочно исправлять. Тем и занялась, действительно самолично оплатив покупку. Благо с размером не прогадала. И самолично, со всей ответственностью надела выбранное кольцо супругу на безымянный правый, пока тот продолжал меня всё так же разглядывать, да ещё и призадумался над чем-то. Крепко призадумался. С откровенным сомнением время от времени косясь на принудительно окольцевавший его адмиральский палец предмет, явно испытывая неудобство с непривычки и до конца всё ещё не в силах поверить, что я это действительно сделала. Так погрузился в свои мысли, что снова заговорил лишь после того, как господин ювелир и его помощники покинули нас, а мы остались вдвоём.

— Это что, такая традиция какого-то из королевств, в которых ты прежде побывала вместе со своим отцом? — выдвинул он предположением в итоге.

Едва сдержала улыбку.

— Ага, что-то вроде того, — подтвердила я на свой лад, помолчала немного, а затем добавила чуточку мстительно: — Ну и потому что я так хочу.

Пытливо смотреть на меня адмирал и тогда не перестал. Но, спустя некоторое время своего задумчивого молчания, вспомнил и о другом:

— Тебе нужно поесть, — подал мне руку. — Идём, завтрак как раз накрыли.

Что сказать…

Когда-нибудь я смогу привыкнуть к этим его врождённым командирским замашкам.

Но сейчас…

— Не мне одной, — ухватилась за его ладонь, поднимаясь из кресла. — Когда ты сам ел в последний раз? А спал? — окинула его оценивающим взором.

Мы оба теперь стояли на ногах, но ни один из нас не спешил следовать намеченному плану и возвращаться к накрытому столу с белой скатертью на другой стороне палубы. И если я, потому что продолжала разглядывать мужское лицо со свидетельствами явного недосыпа, то он вдруг прищурился и склонился ниже ко мне:

— Я безусловно рад, что тебе не безразлично моё состояние, но из нас двоих именно ты чуть не умерла накануне, забыла? — произнёс тихо и вкрадчиво.

Разве возможно такое забыть?

Не забыла, конечно.

А ещё…

— Спасибо, — сказала в ответ то, что давно следовало ему сказать. — За то, что спас. И в Арденне. И во время шторма. И за украшения тоже спасибо. Они очень красивые, мне никто и никогда не дарил ничего подобного, — потянулась к нему ближе, ухватившись за правое плечо мужчины, и прижалась губами к его колючей щеке в качестве выражения своей благодарности.

Знала ли я, к чему это приведёт?

Нет, не знала…

Но если б знала, поступила бы иначе?

Вряд ли…

Ведь стоило мне лишь попытаться отстраниться, как мужская ладонь поймала за затылок, зарылась в спутанные ветром волосы, притянула обратно. И весь мир сузился до этого порывистого действа. Ничего иного не осталось. Разве что участившееся биение моего сердца.

Тук-тук…

Когда мужские губы накрыли мои губы.

Тук-тук…

И воздух остался один на двоих.

А наши полу-объятия стали крепче. Его пальцы — неожиданно горячие, слегка шершавые, плавно заскользили от затылка к шее. Медленно. Ласково. Нежно.

Тук-тук…

По коже растеклись мириады мурашек, подобно микроразрядам статического электричества. А поцелуй очень быстро перестал быть лёгким и невинным. Стал глубже. Такой откровенный и искушающий, как чистый дурман, стёр все грани дозволенного, опьянил разум и погубил мой рассудок, столкнул в ту самую пропасть, куда я снова и снова падала, не желая обретать спасение.

Да и зачем оно мне?

Когда здесь и сейчас так сладко, что просто невыносимо. Казалось, ещё чуть-чуть и я не выдержу, отключусь от переизбытка переполнивших меня эмоций.

Не отключилась, конечно.

Но всё равно на всякий случай уточнила, как только представилась такая возможность:

— Это ведь не потому, что я снова умираю?

— Нет, — выдохнул он. — Это моё пожалуйста.

— В таком случае, пожалуй, мне стоит благодарить тебя чаще, — усмехнулась невольно.

Аэдан с шумом втянул в себя воздух. На миг его ладони впились в меня сильнее, прижимая плотнее к мужскому твёрдому телу, но ещё через один отпустили.

— Завтрак, — не уверена, реально ли мне напомнил, или же скорее себе. — Тебе нужно позавтракать.

Поймал мою руку и потянул за собой, решительно двинувшись по палубе в указанном направлении. А я едва поспела за ним. Но жаловаться не стала. Тем более, что стол и правда был давно накрыт.

И как же вкусно всё выглядело!

Хрустальные бокалы переливались оттенками солнца и янтаря, а в центре стола красовалась большая тарелка с фруктами: клубника, манго и киви, красиво уложенные, словно цветы в весеннем саду. Рядом радовали глаз веточки свежей мяты и яркие ягоды. Чуть дальше манили насладиться первым укусом румяные круассаны с хрустящей корочкой, к которым было подано сливочное масло. Возле них разместились порции яиц, приготовленных самыми разными способами, словно повар не знал, как именно мне понравится, и решил на всякий случай приготовить как можно больше вариантов. К ним прилагалось несколько соусов. А ещё устрицы. И мидии, креветки. И… некоторую часть блюд, к своему стыду, я не знала, видела впервые. Но сходу втянула аромат свежесваренного кофе. Я знала, что это невозможно, но будто мой самый любимый напиток приготовили в самой лучшей итальянской кофемашине, настолько вкуснейшим и почти родным он ощущался.