Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ). Страница 10

До церемонии остаются считанные минуты. Нервы натянуты до предела. Мне нужно увидеть его. Услышать его голос, чтобы убедиться, что все под контролем. Хочется просто услышать его уверенный голос. Я нахожу Марка в небольшом боковом коридоре, ведущем на террасу. Он выглядит напряженным, его скулы плотно сжаты.

— Марк, — зову я почти шепотом, и он тут же оборачивается. На секунду в его глазах проскальзывает что-то похожее на восхищение, когда он осматривает меня с ног до головы, но это чувство тут же сменяется привычной маской отстраненности.

— Нам нужно поговорить, — начинаю я, но его телефон начинает неустанно звонить, и он, сжав губы в прямую тонкую линию, чертыхается.

— Лика, прости. Мне нужно отойти на пару минут, у тебя что-то случилось?

— Н-нет, — тяжело вздыхаю, понимая, что его дела важнее моих дурацких переживаний. — Иди.

Он подходит ко мне и берет в ладони мои холодные руки.

— Я вернусь через пару минут, ничего не бойся.

Киваю, потому что его слова снова делают это. Успокаивают. Хотя бы на время, но я снова чувствую уверенность, что не одна.

А потом он разворачивается и быстрым шагом направляется вглубь коридора. Смотрю ему вслед, а потом вижу, как из кармана что-то падает. Марк так быстро исчезает за поворотом, что я не успеваю ничего даже крикнуть. Лишь подхожу ближе и вижу… коробочку. Открываю, и замечаю там красивую, переливающуюся брошь.

Интересно… Разве во время свадьбы не кольца дарят? Чье это?

Сжав в кулаке коробочку, направляюсь в ту же сторону, куда направился Марк, и как только захожу за угол, вижу его спину, а потом то, как он закрывает за собой дверь уборной. На секунду теряюсь, отводя глаза. И тут же цепляю ими Катерину. Она бросает на меня быстрый, торжествующий взгляд и скользит следом за Марком. Мое сердце замирает. Я неверяще смотрю, как они вместе скрываются за тяжелой дубовой дверью, и не знаю, что мне делать.

Меня пронзает боль. Не острая, а тупая, разрывающая изнутри. Это не ревность. Это унижение. Глубокое, всепоглощающее унижение. Он привел меня сюда, сделал своей невестой перед всеми этими людьми, а за пять минут до «свадьбы» уединяется с другой женщиной? Я просила ко мне всего одного — уважения.

Вся фальшь этого мира, вся горечь моего положения обрушиваются на меня с оглушительной силой.

Я не позволю смотреть на себя как на мусор. Как на трофейную жену, которой изменяют. Как на женщину, которую все жалеют.

Я больше не буду играть по его правилам. Никаких обид, никаких недомолвок. Я не хочу чувствовать себя использованной.

Нужна жена? Пусть берет Катерину.

Я расправляю плечи, чувствуя, как холодная решимость вытесняет боль. Шелк платья холодит кожу на бедрах. Я глубоко вдыхаю аромат лилий, которыми украшен коридор, и, высоко вскинув голову, делаю уверенный шаг в сторону той самой дубовой двери.

Посмотрим, чем они таким там занимаются.

21

Тяжелая дубовая дверь поддается с глухим скрипом, и я вхожу внутрь, готовая к худшему. Сердце колотится где-то в горле, а в венах вместо крови словно раскаленная магма течет.

Картина, которая предстает передо мной, одновременно и банальна до тошноты, и бьет наотмашь. Уборная, отделанная темным мрамором и золотом, выглядит как фон для дешевой драмы. И главные актеры на месте. Катерина стоит вплотную к Марку, прижавшись к нему всем телом. Ее ладонь лежит у него на груди, прямо над сердцем, а вторая обвивает его шею. Она что-то шепчет ему на ухо, кокетливо склонив голову, ее лицо находится в паре сантиметров от его. Классическая сцена. Если бы не…

Марк.

Он не обнимает ее в ответ. Его руки опущены вдоль тела, кулаки сжаты, а на лице — не страсть, а холодное, брезгливое раздражение.

Заметив меня, он одним резким, злым движением отталкивает от себя Катерину. Она отлетает на шаг, спотыкается и смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством, уверенная, что ее спектакль удался.

Возможно, если бы я действительно была невестой Марка, то отреагировала бы на неё предсказуемо, но тут…

— Мне сейчас нужно истерику закатить? — мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри все кричит. Я сжимаю в кулаке холодную коробочку с брошью.

— Я тебе все объясню, выйдем, — резко бросает Марк, делая шаг ко мне, но его останавливает мой ледяной взгляд.

Я его игнорирую. Все мое внимание сейчас приковано к рыжей бестии, которая посмела считать меня идиоткой. Не дожидаясь ответа, я прохожу мимо Марка и в два шага оказываюсь рядом с Катериной. Она не успевает даже пискнуть, как мои пальцы впиваются в ее пышную рыжую шевелюру у самых корней.

Ее глаза расширяются от шока и боли. Я тащу ее к ряду раковин из белого мрамора. Она пытается вырваться, брыкаться, но ярость придает мне сил. Я с силой наклоняю ее, включаю ледяную воду на полную мощность и подставляю ее идеально уложенную голову под струю.

Вода с шумом обрушивается на нее, моментально превращая дорогую прическу в мокрые, жалкие сосульки. Она визжит, но я лишь сильнее сжимаю ее волосы. Краем глаза я вижу Марка. Он не двигается. Просто стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он не пытается меня остановить. Он смотрит. Смотрит не на Катерину. На меня. И в его темных глазах плещется что-то опасное, хищное, что-то похожее на одобрение.

— Я же предупреждала тебя, — шиплю на ухо брыкающейся и захлебывающейся Катерине, которая размахивает руками, разбрызгивая воду. — Посмеешь забрызгать мое платье хоть одной каплей, и я прямо сейчас выйду к гостям и устрою скандал, сказав, что ты пыталась сорвать нашу свадьбу.

В этот момент сильная, властная рука ложится на мою. Марк. Его пальцы стальной хваткой сжимают мое запястье, заставляя разжать кулак. Я отпускаю волосы Катерины, и в этот момент он дергает ее за плечо, разворачивает к себе, а затем, не дав ей ни секунды, чтобы прийти в себя или хотя бы вытереть лицо, грубо толкает к выходу и распахивает дверь. Она остается в коридоре мокрая, растрепанная и униженная. Дверь за ней захлопывается с оглушительным щелчком.

Это немного смущает. Я не понимаю, почему он так поступает с ней. И вообще ведёт себя странно.

Тишина в огромной уборной становится давящей. Я стою, тяжело дыша, и только сейчас чувствую, как дрожат руки. Марк медленно поворачивается ко мне. Вся расслабленность исчезла. Он смотрит на меня так, как хищник смотрит на забившегося в угол зверька.

А потом начинает медленно подходить, из-за чего я инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в холодную мраморную стену. Он не останавливается. Подойдя вплотную, упирается руками в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. Между нами остаются жалкие сантиметры свободного пространства.

— Уйди, — шепчу почти в его губы.

— Ты ревнуешь, — это не вопрос, а утверждение, сказанное низким, рокочущим голосом, от которого по коже бегут мурашки.

— Не придумывай, — выдыхаю я, пытаясь казаться спокойной. — Речь о моей репутации. О том, как я выгляжу в глазах твоих гостей. Не хватило прошлого представления под столом, ты решил и на свадьбе его устроить?

— Под столом? — выгибает бровь Марк, а потом осознание появляется на его лице, и он усмехается.

— Смейся. Смешно ему, а страдаю от этого я!

— Сильно страдаешь? — продолжает издеваться он, а у меня аж воздух в легких заканчивается от такой наглости. — Какая тебе разница, с кем я провожу время за пять минут до фиктивной церемонии? Это ведь всего лишь сделка, Лика. Ты сама это сказала.

Он использует мои же аргументы против меня.

— Я не буду той невестой, которой изменяют за спиной на глазах у всех! — срывается с моих губ. — У нашей сделки были условия. Уважение — одно из них!

— Так вот в чем дело, — он наклоняется еще ниже, его горячее дыхание касается моей щеки. — Моё уважение у тебя уже есть, Лика. Что еще? Хочешь, чтобы я был только с тобой? — на его губах появляется ядовитая усмешка.

Наглость Марка переходит все границы. Он издевается, играет, выводит меня из себя, заставляя признать то, в чем я боюсь даже самой себе признаться, не то что ему.