Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 4

Дилинь-дилинь, — тут же пропищал телефон Петровича. Для рабочих целей, домовой вымутил себе где-то старинную блестящую раскладушку.

— Так, — сказал домовой, открыл телефон, протёр глаза и начал бегло читать. Вдруг остановился и поднял взгляд на меня. — Знаешь, Маринарыч, этот ваш клуб штука интересная. С одной стороны, это ведь плохо. А с другой, очень даже хорошо…

Как изящно задвинул-то, а⁈ Однако, косноязычие с недосыпа даже домовых может догнать.

— И вот я не знаю, что мне думать, — подвёл итог своей гениальной мысли Петрович.

— Нихрена не понял, — честно признался я.

— Ну как? — нахмурился домовой. — Азартные игры, Маринарыч! Это же злое зло!

— Философствовать будем, значит? — спросил я и присел на табуреточку. — Ну давай попробуем. Смотри, Петрович, в чём дело. Во-первых, это клуб не для людей. Даже если человек очень захочет, его туда не пустят. А во-вторых, товарищи лепреконы всё равно будут этим заниматься, хоть запрещай им, хоть не запрещай. Азарт у этих мелких рыжих гадов в крови, а энергию им девать некуда. И если запретить им игры, они рано или поздно скатятся в агрессию и станут доматываться до людей. Это как с людьми, Петрович. Если человеку скучно, он сам себе приключения начинает искать. Понимаешь?

— Ну-у-у…

— А так они у нас под присмотром, считай. Причём не забесплатно.

— Ну хорошо, — кивнул домой. — Убедил, — а затем слишком медленно моргнул и захрапел.

— Эй! — пришлось его толкнуть. — Что там с заказом-то?

— Ах, да, заказ. Диктую…

Домовой уставился в телефон и начал зачитывать: сто двадцать порций профитролей, рыбное рагу двенадцать порций, карбонара восемь, ризотто шесть, лазанья семь, брускеты с томатами восемь и… и так далее. Но, думаю, этого перечисления достаточно, чтобы понять — количество профитролей очень сильно выбивалось из ряда вон.

— В принципе, нормально, — кивнул я. — Справимся.

— … и тридцать две рульки.

— Сколько-сколько?

— Тридцать две, — повторил Петрович, хныкнул и захлопнул телефон. — Не, Маринарыч. Пошли они ко всем чертям! Не хочу! Не буду! Это часа три-четыре работы, не меньше! Давай отменять сразу же!

— Отменить отменять! — твёрдо сказал я. — Это так не работает.

— Маринарыч, ну сжалься ты надо мной! Тридцать две рульки! Шестнадцать ног! Представляешь себе свинью с шестнадцатью ногами⁈ Или с восьмью, но на каждом по два колена⁈ Это свин-паук получится!

— Ага, — кивнул я и решил, что Петровичу всё-таки нужно хотя бы на полчасика закрыть глаза, а то его бред прогрессирует. — Синьора Женевра, проассистируете?

— Почту за честь, синьор Маринари!

С тем мы насильно уложили Петровича на полку. Во сне домовой так забавно подрагивал. Как собака, которой снится охота, ну прямо милота. Ну а сами взялись за работу, потому что тридцать две рульки — это тридцать две рульки.

Избавиться от них почту за радость. Ведь на днях Джулия дорвалась до закупки, нарвалась на оптовую скидку в мясной лавке и затарила ресторан так, что ещё чуть-чуть и мне придётся морозить мясо. А морозить и размораживать — это всё-таки не уровень «Марины». Так что работаем! Лепреконы нас фактически спасают!

— Как же он мило храпит, — не могла Женька отвести глаз от Петровича, а тот как будто услышал. Перестал храпеть, зачмокал, а потом как давай бубнить во сне:

— Лысые… Волосатые… Помиритеся… Подружитеся…

Хм-м-м… что-то он, по ходу, знает. Не забыть бы теперь спросить, когда проснётся

— Главное, чтобы отдохнул до того, как всё будет готово, — сказал я. — Кто-то же должен лепреконам еду доставить. Вас, синьорина Женевра, не пущу.

— Почему?

— Их общество считаю для вас тлетворным…

Итак! Сбегав в подвал-холодильник, я вернулся с целой ванной сырых свиных рулек. Красивые они, конечно, как мечта — мясистые, с правильными жировыми прослойками и грамотными срезами без всякого лишнего. Обожаю такое!

Дальше я включил духовку кочегариться на максимальную температуру, а сам пока что занялся маринадом. Варёно-копчёной колено «А-ля Тяп-Ляп» оставим для дешёвых пивных, а я должен отдать лепреконам настоящий кулинарный шедевр. А потому никаких кастрюлек! Только хардкор! Только фольга и многочасовое томление в собственном соку, чтобы ни капельки вкуса не ушло мимо.

Итак — в огромной миске я замешал оливковое масло, мёд, соевый соус и два вида горчицы. Плюс тимьян, чёрный перец, чутка копчёной паприки. «Но где же чеснок?» — спросит меня гипотетический наблюдатель, а я ему отвечу: «будет».

Чеснок уже стоит в духовке и запекается прямо в шкуре, разделённый на нечищенные зубчики. Времени у меня будет много, так что потом я просто выжму готовые зубчики, присолю их, размешаю в пюре и смажу этой красотой уже готовое изделие, чтобы… чтобы…

— Р-р-р-р, — я аж зарычал, представляя как это будет вкусно на выходе.

Последний штрих — дать руленькам корочку на гриле, замариновать и убрать в духовку. Всё.

— Всё ещё работаешь? — в дверях появилась заспанная лохматая Джулия в одной ночнушке. — Может, помощь нужна?

— Нет-нет, — отказался я. — Иди лучше спи.

— Сейчас, водички только попью…

Итого к трём часам ночи всё было готово. Мы с Женеврой собрали всю снедь по ланчбоксам, растолкали Петровича и отправили бородатого курьера в клуб. А у меня что-то сна вообще ни в одном глазу.

— Хм-м-м…

И тут мне пришла в голову гениальная затея. Я же хозяин чердака, верно? Верно. Так почему бы мне не сходить в «Джентльменский Клуб» на инспекцию? Интересно же!

Долго прикидывать все «за» и «против» я не стал, и уже через пару минут, осторожно приоткрыв вход в ресторан, выскочил на улицу. Ночной Дорсодуро встретил меня густым туманом, подозрительной тишиной и…

— Ой, — я аж назад отшатнулся.

Туманом, тишиной и статуей. Прямо у входа в «Марину» путь преградила огромная каменная статуя, изображавшая паукообразное чудовище с крылышками. Мерзкая тварь с множеством лап, панцирем и оскаленной мордой. Горгулья, короче говоря, вот только какая-то неправильная. Арахногулья.

— Интер-р-ресно, — вслух сказал я. — Ситуация.

Что интересно — тварь была абсолютно неподвижна. Камень как камень. Но я буквально кожей ощущал исходящий от неё рык. Глухой, низкий, угрожающий. И что-то мне подсказывало, что монстр передо мной не просто кусок мрамора.

— И с какого же здания ты сбежала, уважаемая горгулья? — спросил я как можно более миролюбиво. — И зачем собиралась залезть в ресторан?

Рык усилился, а статуя как будто бы стала ближе и больше. Или мне это только показалось? А я смотрел на неё и думал, как бы мне выйти из этой ситуации без потерь. Драться с каменной тварью? Успокаивать её? Убеждать? И тут меня осенило:

— Уважение, — вслух сказал я. — Всё нужно делать с уважением.

Тогда я поклонился статуе — не сказать чтобы низко, но вот прямо со всем почтение. Про себя просто признал её право стоять там, где ей хочется, бочком обошёл её, отвернулся и пошёл своей дорогой.

Рык пропал так же внезапно, как и появился. Обернувшись на секунду, я понял что статуя исчезла и добрым словом вспомнил дона Базилио. Всё-таки старичок понимает, о чём говорит, и маразм тут не причём. В Италии уважение действительно имеет большой вес. И даже с каменными статуями работает.

Итак. Можно было бы пройти на чердак через вход в палаццо по общей лестнице, но я решил пойти другим путём. По водосточным трубам на крышу, а дальше в разбитое окно. Хотелось до поры до времени сохранить инкогнито.

Интересный момент — снаружи окно без рамы зияло чёрной пустотой, но стоило мне пролезть в него, как я тут же оказался в эпицентре шумного веселья. Магия скрытности, магия шумоподавления и, по всей видимости, что-то от неведомой нечеловеческой пространственной магии. Ведь чердак внезапно стал куда просторней, чем я его запомнил.

И даже в таком вот растянутом состоянии он оказался полностью забит. Не людьми. Точнее… парочку человеческих фигур я увидел, но это ещё ничего не значит.