Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 33

— Нет, — тихо сказал он. — Во-первых, ничего он не сегодня разделан. А во-вторых… вы только не смейтесь, Артур Эдуардович, но он угарным газом пахнет…

А я и не смеялся вовсе. Тунца действительно обрабатывают угарным газом, чтобы мясо дольше оставалось ярче. Как именно это делается — каюсь, не знаю, но факт есть факт. После такой обработки серое полежавшее мясо снова становится красным и аппетитным.

— Что? — уточнил Жакомо, который вполне ожидаемо не знал русского. — Что он говорит?

— Он говорит, что… ай, неважно, — развёл я руками. — Извините, синьор Жакомо, но не сегодня. И не завтра. И не послезавтра. И вообще я к вам больше не приду, вы жухло и гад.

— Э-э-э⁈

— Пойдём, Прошка…

Будущий сомелье творил настоящие чудеса. У прилавка с овощами он учуял, что помидоры тоже обработаны какой-то дрянью для сохранности. У мясника — что его «телятина» на самом деле принадлежит чуть ли не праматери всех коров, которая вполне возможно погибла собственной смертью. А вот у лавки с мёдом с закрытыми глазами начал перечислять с каких именно травок-муравок пчёлы собирали тот или иной сорт.

— Красавчик, — я похлопал Прохора по плечу так, как будто бы неделю назад он не пытался меня убить. — У тебя большое будущее, и я не шучу.

— Спасибо, Артур Эдуардович, — смутился тот.

И тут краем уха я снова услышал о шахматном турнире. Торговцы совсем неподалёку у причала собрались в кучу и перемывали кости какому-то своему знакомому, который собрался в нём поучаствовать.

— Ну точно же! — я аж по лбу себя хлопнул. — Турнир!

— Какой турнир, Артур Эдуардович?

— Не бери в голову…

На кону стояло нечто такое, что мне обязательно нужно. Однако проблема заключалась в том, что если посмотреть на вещи трезво, то сам я этот турнир не выиграю. Пускай дед и учил меня играть, я никогда не считал шахматы делом всей жизни, и специально не тренировался.

Зато Петрович имеет все шансы. Вот только как его на турнир записать? Как эту маленькую бородатую хрень на него отправить? Он же домовой. Нужно будет это вечером хорошенько обмозговать. Уверен, что-нибудь обязательно должно придуматься.

А вечер в «Марине» выдался… м-м-м… насыщенным. Прям с самого начала. Не успела сесть полная посадка, как в зал ворвалась толпа молодых людей. Хотя слово «толпа» тут не совсем уместно, и мне очень хочется назвать их «пубертатной стаей».

Восемь юнцов лет так-эдак шестнадцати. Четыре мальчишки, и четыре девчонки, хотя мальчишки эти… ай, ладно. Что-то я брюзжать начинаю не по возрасту. Лучше обращусь к фактам: все девушки были на одно губастое и явно чем-то накаченное лицо, а их кавалеры одевались в очень узкие штанишки и не снимали головные уборы в помещении. О мужественности умолчу.

Но что самое главное — каждый припёрся в «Марину» с селфи-палкой, переведённой в боевую готовность, и перебивая «коллег» всю дорогу общался со своими дорогими подписчиками. Инфлюэнсеры, стало быть. Мамкины блогеры и звёзды сети.

Без разрешения сдвинув парочку столов, они оккупировали самый центр зала и принялись пилить контент. В стол заказали всё меню — по одной позиции каждого представленного блюда. В другой ситуации я бы порадовался и подумал: ай, какие же гости, решили устроить себе гастро-вечер и перепробовать как можно больше. Но это не тот случай. В их случае нетронутые тарелки просто гуляли по кругу — каждому нужно было провести личную фотосессию и снять с тарелкой несколько видео. Горячее стыло, холодное заветривалось, а тыквенный крем-суп вообще расплескался по столу.

Кареглазка моё мнение на их счёт разделяла целиком и полностью. Пускай мы не обмолвились даже словом, но я всё понял по взгляду, полному неприязни, обречённости и профессионального смирения. Мол, гости есть гости.

Итак — фотографии, видео, шум, гам, брызги необоснованного оптимизма для аудитории младшего школьного возраста. Вместо того чтобы есть, господа блогеры визжали и спорили о том, в кого ракурс получился лучше, и какой фильтр для какого блюда более подходящий. И всё бы ничего, но эти гамадрилы, да простит меня Венеция, мешали отдыхать другим гостям. Нормальным. Тем, что пришли спокойно поужинать семьёй. На блогеров они косились с плохо скрываемым раздражением, но пока что молчали.

А точка невозврата наступила тогда, когда Джулия сказала, что «тот самый» столик просит подойти шеф-повара.

Но нет! Никаких претензий, сугубо контент. Вне кадра один из блоггеров, тот что с мелированой чёлкой, собрал в кулак всю свою воспитанность и довольно вежливо попросил меня присоединиться к съёмкам. Я же вздохнул, подумал о том, что реклама есть реклама, и согласился во всём этом цирке поучаствовать.

— Скажите что-нибудь для наших подписчиков!

— Приветствую всех, кто нас смотрит, — вполне радушно улыбнулся я. — От лица персонала ресторана «Марины», приглашаю вас в гости. Будем рады видеть. У нас всегда самые свежие продукты, авторская кухня и душевная атмос…

— А теперь подержите вот это блюдо! А теперь встаньте так! А теперь вот так! А давайте перформанс утроим! У вас есть какая-нибудь шоу-подача⁈ Давайте что-нибудь подожжём!

В момент, когда один из малолетних инфлюэнсеров предложил «что-нибудь поджечь», другой тут же метнулся к бару, по-хозяйски залез за стойку к Конану и начал играться с выключателями, включая и выключая свет. Тут-то моё терпение и лопнуло.

— Всё, ребята, — сказал я и жестом попросил опешившего от наглости Конана выгнать непрошенного гостя из-за бара. — Мне нужно возвращаться на кухню. Приятного вам вечера и спасибо за визит.

Я уже развернулся, чтобы уйти, но тут мелированный поймал меня рукав кителя.

— Э-э-э! — протянул он с таким лицом, будто бы я ему денег задолжал. — Куда возвращаться⁈ Мы ещё не закончили!

— Да-да! — поддакнула одна из его губастых спутниц. — Давай работай, иначе никаких чаевых не получишь!

Я замер. Вдохнул, выдохнул, и вдохнул снова. Внутренним взором посмотрел на свой внутренний градусник и понял, что температура потихоньку приближается к точке кипения. Градусов девяносто плюс-минус. Держись, Артуро, держись. Как там говорят? Они же дети?

— Ребята, — сказал я, мягко высвобождая рукав. — Я, конечно, понимаю, что у вас работа такая. Но давайте договоримся: вы не будете мешать мне, моему персоналу и другим гостям. А чаевые, к слову, дело добровольное, и шантажировать меня ими очень глупо…

— Слышь, повар…

Девяносто пять градусов.

— … ты что-то попутал! Ты хоть понимаешь, кто мы такие? В наших силах раскрутить твою шарашку или, наоборот, похоронить её с концами.

— Да!

— И что-то я всё больше склоняюсь ко второму, — заявил мелированный. — Мы-то думали, что ты в теме, даже денег с тебя за рекламу брать не хотели. Но раз ты так, то будь добр заплатить на общих условиях. С тебя…

Девяносто семь градусов. Или уже девяносто восемь?

— Я? — переспросил я. — Платить? Вам? Ребята, а вы точно в своём уме? Я, быть может, не так давно в Венеции, но уже понимаю, что ваши каналы с челленджами «ковыряем в ж… гхм… пупке двадцать четыре часа» никому кроме таких же, как вы, даром не нужны. Раскрутить? Похоронить? Да вы, однако, юмористы.

Я перевёл взгляд на Джулию. Кареглазка стояла, облокотившись на бар и скрестив руки на груди. Хмурая, но торжествующая. И тут я понял, что зря распинаюсь.

— Чек, пожалуйста! — крикнул я ей и перевёл взгляд обратно на блогеров. — Ребята, давайте-ка расплачивайтесь и уходите. Администрация ресторана «Марина» оставляет за собой право отказать в обслуживании и попросить гостя уйти без объяснения причины…

— Да ты охренел!

Девяносто восемь.

— Ты реально не понимаешь, кто мы такие! Мы не будем ни за что платить, понял⁈ У нас миллионы подписчиков на всех платформах! Это не мы платим за еду в ресторанах, это рестораны платят нам, чтобы мы снизошли до них! Ты должен быть счастлив, что мы совершенно случайно выбрали твою забегаловку!

Девяносто девять.

— С глубочайшим уважением ко всем вашим подписчикам, топтал я ваши каналы. Мне абсолютно наплевать, кто вы такие. Расплачивайтесь и уходите.