Правила волшебной кухни 4 (СИ). Страница 30

— Буль-буль-буль, — развёл плавниками Жанлука. А потом своими рыбьими губами произнёс: — Матео.

— Да сейчас, ага! — возмутился я. — Делать мне нечего, как тебя по ночам по городу возить. Сам доберёшься…

— Буль-буль-буль.

Тунец выглядел максимально жалко. Вот только я всё равно не был намерен тащить его в доки. И у себя в комнате оставлять, к слову, тоже. Так что пробормотав о том, что надо бы придумать к этому аквариуму что-то типа педалей, я понёс Жанлуку вниз. Водрузил его аквариум на центральный стол, пожелал тунцу спокойной ночи и пошёл обратно.

Наивный, я полагал что на этом всё, наконец-то, закончится, однако стоило мне укрыться одеялом, как в дверь постучали в пятый раз.

— Да какого чёрта⁈ — злой и на полном серьёзе намеренный крушить неправедные лица, я выскочил в коридор. И снова, как в первый раз, обнаружил на полу письмо. Яростно вскрыл его и принялся читать вслух: — «Надоел аномальный спам? Стук в дверь не даёт уснуть по ночам? Тысячи туристов и жителей Венеции знают об этом не понаслышке! И именно поэтому наши спецы из компании „Анти-СПАМ“ приготовили для вас специальное предложение! Всего за десять дукатов, отправленных вложением в обратном письме, мы вышлем вам специальный артефакт, с которым ваш ночной отдых будет под надёжной охраной, а жизнь заиграет новыми красками! Но и это ещё не всё! Заказав артефакт прямо сейчас, вы получите тёрку для овощей с десятью уникальными насадками…»

Тут я проморгался и на всякий случай ущипнул себя за руку. Было больно.

— Охренеть, — сказал я.

На всякий случай не стал ничего комкать. Конверт с адресом отправителя оставил, а вот само письмо сжёг в остывающей ещё с рабочей смены печи. Лопаткой для пиццы пошебуршил пепел, удостоверился что письмо не умеет самовосстанавливаться, и пошёл спать.

А по пути думал, что обратным письмом вместо десяти дукатов вышлю спецам из «Анти-СПАМ» хрен с маслом. Причём курьером назначу мою драгоценную сестрицу Анну Эдуардовну, уж она-то быстро найдёт способ остановить потока спама.

Со злости я чуть было не перебил себе весь сон, однако спустя пятнадцать минут в тишине всё-таки начал проваливаться. Падал-падал и упал…

Резкая вспышка и я вдруг оказался на кухне, в семейном особняке Сазоновых. При этом роста во мне стало метр с небольшим. Стоя на табуретке, я держал огромный дедовский нож двумя руками и очень сосредоточенно пытался срезать несъедобную плёнку с говяжьей вырезки. И тут на кухню вошёл дед. Рассмеялся, сказал, что я неправильно всё делаю и порекомендовал перевернуть вырезку плёнкой вниз. А я послушался. Послушался, а затем зачем-то сказал:

— Деда, а правда, что родители плохие? — и не давая ему ответить затараторил о том, что мы же семья, а в семье все должны быть хорошими, ведь иначе это уже не семья, а непойми что, и раз мы всё-таки семья, то значит родители хорошие. — Либо мы все плохие. Так?

Дед вздохнул. Чуть подумал, подбирая слова, а потом ответил:

— Знаешь, внук, это не совсем так. В плохом роду не обязательно рождаются плохие люди. Это как с супом. Из одних и тех же ингредиентов можно сварить баланду для собак, а можно настоящий шедевр. Всё зависит лишь от того, кто стоит у плиты…

Тут дед задумался особенно глубоко, и присел на стул рядом.

— Каждый сам определяет свою жизнь. Сам принимает решения и сам выбирает, как ему поступать. Даже как думать, и то сам выбирает! Так что не важно в какой семье ты родился. Важно, каким человеком ты решил стать. Понял?

Я кивнул. А дальше совершил какое-то немыслимое усилие и всё-таки перехватил контроль над сном. На сколько только мог из наблюдателя превратился в активного участника, а затем спросил:

— Дед, а где тебя искать-то?

Причём понял, что это глупо, и что сюжет сновидений вряд ли станет мне подыгрывать. Однако… прогадал.

— Найдёшь, — улыбнулся он. — Как минимум кольцо у тебя уже есть. Правда, твоей сестре оно сейчас гораздо нужнее. Пускай ещё немного побудет у неё…

Раз пошла такая пьянка, я начал судорожно соображать — что бы ещё такого спросить. Однако дед улыбнулся, а потом сон начал стремительно таять.

— Ух! — открыл я глаза. Рывком сел на постели и понял, что сердце у меня колотится как сумасшедшее. При этом окно в моей комнате оказалось распахнуто настежь, и прохладный ночной воздух уже пробирался внутрь.

— Венеция, — пробормотал я, встал и пошёл закрывать ставни.

И вот теперь-то уснуть заново не было ни единого шанса. Сон не выходил из головы. И я никак не мог понять — было ли это просто игрой воображения или чем-то действительно важным. Что ж… валяться и смотреть в потолок не вариант.

А потому я наскоро оделся и спустился вниз. Дед во сне говорил про суп, и пускай это прозвучит смешно или наивно, я решил, что может быть… ну а вдруг? Вдруг мне нужно сварить какой-нибудь суп из тех, которым учил меня дед. Рассольничек бахнуть, например, что ли?

Вспоминая фишки деда относительно бульона, я шёл через пустой зал, мельком взглянул на портрет Венецианки и тут вдруг обнаружил, что синьор тряпичный оборванчик таки сумел выбраться из картины. Сбежал. Вот только… недалеко.

— Ты совсем идиот, скажи мне, пожалуйста?

Кукольный пацан обнаружился совсем неподалёку. Привязанный к декоративному камню за ногу, он бултыхался на дне аквариума Жанлуки. Тунец на мой немой вопрос лишь многозначительно фыркнул.

— Совсем дурной? — повторил я и рассмеялся. — Мало тебе Венецианки с плетью, так ты ещё и до Жанлуки домотаться решил? Что ж та за глупая такая кукла?

Запустив руку в аквариум, я вытащил тряпичного утопленника. Хорошенько отжал его, а после поднял в сушильный цех и усадил на один из камней, между поспевающими чипсами из свеклы и будущей «землёй» из маслин.

— Знаешь? — спросил я, усаживая оборванца поудобней. — Ты хоть и придурок, но с тобой весело.

Ну а дальше готовить. Петрович с Женеврой всё ещё не вернулись, и потому кухня была полностью в моём распоряжении. Единолично. Я включил свет и плиты, заново разжёг огонь в печи, достал ведёрки с чищенными овощами и приступил к рассольнику.

В кои-то веки никуда не торопился и смаковал процесс. Поставил жирный бульон на говяжьих костях, спассеровал овощи, а когда варил перловку решил сделать с запасом и попробовать проработать перлотто. Например… м-м-м-м… с грибами? И со рваной свининой ещё? Причём я ведь не исключаю, что господам итальянцам такая диковинка может залететь так, что придётся вводить блюдо в основное меню.

С этой необязательной программой я закончил буквально за десять минут до открытия. По привычке пошёл в бар заваривать себе кофе. На всякий случай отпер дверь и хотел посидеть в тишине до первых гостей, но тут вдруг…

Бах! — дверь открылась с ноги, и внутрь начали врываться люди. Много людей. Причём не абы каких — у меня на родине их называют «маски-шоу»: в камуфляже, тяжёлых бронежилетах и чёрных балаклавах на всё лицо. А ещё с явно что не игрушечными автоматами наперевес.

— Артуро Маринари⁈ — крикнул один из них, слепя меня подствольным фонариком. — Это вы⁈

— Я, — честно ответил я, прикрываясь от луча ладонью.

— Артуро Маринари, вы арестованы! — крикнул мужик.

А я в этот момент почему-то подумал, что… здорово, конечно. Вот тебе и дед приснился…

Глава 13

— Артуро Маринари, вы арестованы!

— Ага, — кивнул я. — А позвольте поинтересоваться… за что?

— За то, что нельзя так вкусно готовить! — ответил мужик в маске и тут же раздался гогот десятка глоток. — Расслабьтесь, синьор Маринари, это шутка! Простите. Было сложно удержаться…

— Шутка? — переспросил я. — Ну класс. Скажите ещё, что у вас автоматы пластмассовые.

— Нет, автоматы настоящие, — ответил мужик. — Мы с группой были неподалёку. По работе.

— Брали Сопливого Аурелио! — крикнул второй из спецназовцев с такой гордостью, будто бы имя Аурелио мне о чём-то говорило.

— Тише ты, — шикнул на него первый. — Это информация не для гражданских. Так вот, синьор Маринари, — снова обратился он ко мне, стягивая с себя балаклаву. — Мы с парнями уже очень давно наслышаны о вашем заведении, и решили заскочить позавтракать. Накормите?