Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда. Страница 9

– Кто еще заинтересован в том, чтобы разыскать Бьюэлла? – спросила супруга бухгалтера.

– Я не имею права раскрывать личность своего клиента, мэм. Но, смею заверить, этот человек желает вашему мужу только добра и хочет помочь его найти.

Миссис Ричардсон кивнула. Ее волосы были уложены в затейливый пучок, и Курц не мог оторвать взгляда от искусных завитков, щекочущих точеную шею.

– Что вы можете рассказать мне про обстоятельства исчезновения мистера Ричардсона?

Женщина медленно покачала головой.

– Разумеется, я уже все рассказала полиции. Но, честное слово, я не могу вспомнить ничего необычного. В четверг будет ровно месяц, как Бьюэлл вышел из дома утром в обычное время… в пятнадцать минут девятого… сказав, что направляется к себе в контору.

– По словам его секретарши, у мистера Ричардсона на тот день не было запланировано никаких встреч, – сказал Курц. – Вам не кажется, что для бухгалтера это довольно странно?

– Вовсе нет, – заверила его миссис Ричардсон. – У Бьюэлла почти не было частных клиентов, и все дела с ними он в основном вел по телефону.

– Вам известны имена этих клиентов?

Миссис Ричардсон поджала идеальные розовые губы.

– Мне кажется, это конфиденциальная информация, мистер…

– Курц.

– …но я могу вас заверить, что все клиенты Бьюэлла – люди значительные… серьезные… стоящие выше каких-либо подозрений.

– Разумеется, – согласился Курц. – И в день своего исчезновения ваш муж уехал на «Мерседесе Е300»?

Миссис Ричардсон склонила голову набок.

– Да. А вы разве не ознакомились с полицейским протоколом, мистер…

– Курц. Да, мэм, ознакомился. Просто я проверял.

– Да, это так. Я хочу сказать, он действительно уехал на маленьком «Мерседесе». В тот день мне нужно было съездить за покупками, поэтому большой я оставила себе. Полиция обнаружила его на следующий же день. Я имею в виду, маленький «Мерседес».

Курц кивнул. Скэг говорил, что «Е300» бухгалтера был оставлен в Лакаванне, где его раздели в считаные часы. На том, что осталось от машины, были обнаружены сотни отпечатков пальцев; все на настоящий момент идентифицированные принадлежали бродягам, снимавшим все ценное.

– У вас нет никаких предположений насчет того, почему мистер Ричардсон мог удариться в бега? – поинтересовался Курц.

Блондинка с внешностью античной скульптуры дернула головой, словно Курц дал ей пощечину.

– Вы намекаете, что у него могла быть другая женщина, мистер…

– Курц, – подсказал Курц и стал ждать ответа.

– Мне неприятен ваш вопрос и вытекающие из него заключения.

«И тут я тебя не виню, – захотелось сказать Курцу. – Если твой муж гулял на стороне, он был полным кретином». Однако он промолчал.

– Нет, у Бьюэлла не имелось никаких причин… как вы выразились, мистер Кац? Удариться в бега. Он был счастлив. Мы были счастливы. Мы с ним живем очень хорошо. Бьюэлл подумывал о том, чтобы через год-два уйти на покой; у нас есть домик в Мауи, куда мы собирались переселиться, недавно мы купили яхту… маленький шестидесятифутовый катамаран… – Миссис Ричардсон умолкла. – Мы собирались совершить кругосветное путешествие.

Курц кивнул.

«Маленький шестидесятифутовый катамаран». Проклятие, а на что же тогда похожа большая яхта? Курц попытался представить год, проведенный на шестидесятифутовой яхте вместе с этой женщиной, порты в тропиках, длинные ночи в открытом море. Это оказалось совсем нетрудно.

– Что ж, вы мне очень помогли, миссис Ричардсон, – сказал Курц, поднимаясь и направляясь к двери.

Миссис Ричардсон поспешно вскочила с места.

– Не представляю, как мои ответы помогут вам найти моего мужа, мистер…

Курц оставил бесплодные попытки подсказывать ей свою фамилию. Даже у закоренелых наркоманов не такая короткая память.

– На самом деле вы мне очень помогли, – повторил Курц.

И это действительно было так. Он пришел к миссис Ричардсон только для того, чтобы установить, имеет ли она какое-либо отношение к исчезновению бухгалтера. Нет, не имеет. Миссис Ричардсон, несомненно, женщина красивая, даже очень, но блещущей умом ее никак не назовешь. Она не притворялась, что ей ничего не известно. Курц решил, миссис Ричардсон вряд ли подозревает о том, что ее муж, скорее всего, в данный момент уже разлагается в неглубокой могиле или служит кормом придонных обитателей озера Эри.

– Дерьмо! – выругался Малькольм.

Они с Потрошителем только собрались выйти из «Мерседеса». Малькольм протянул руку, намереваясь схватить Потрошителя, но его пальцы застыли в дюйме от плеча приятеля. Он ни за что не прикоснется к Потрошителю без его разрешения, а тот ему никогда это не разрешит.

– Подожди, – сказал Малькольм, и оба быстро скользнули обратно в машину.

Из дома вышел Курц. Теперь, разглядев его вблизи, Малькольм убедился, что он похож на свою фотографию, хотя и чуть постарел, чуть осунулся и складки лица стали чуть жестче.

– Я надеялся, он проторчит у нее дольше, – буркнул Малькольм. – Что это за сыщик, мать его, пробыл у вдовы всего пять минут!

Потрошитель, доставший из кармана свитера складной нож, казалось, был поглощен тем, что изучал узоры на рукоятке.

– Подождем минутку, – продолжал Малькольм. – Быть может, он еще вернется назад.

Но Курц не стал возвращаться. Сев в «Бьюик», он тронулся с места.

– Дерьмо! – снова выругался Малькольм. – Ладно, этот адвокатишко Майлз сказал нам забрать обе упаковки. Как думаешь, какую нам взять сначала, Потрошитель, мальчик мой?

Потрошитель посмотрел на особняк. Его рука едва заметно дернулась, и выскочили оба лезвия. Нож был сделан известным оружейником, мастером своего дела. Убрав одно лезвие, Потрошитель оставил второе выдвинутым. Оно было кривым – четыре дюйма, острое как бритва, а на конце загнутое крючком. Такое лезвие называлось «крючком для потрошения внутренностей».

У Потрошителя зажглись глаза.

– Да, ты, как всегда, прав, – согласился Малькольм. – Я знаю один способ найти мистера Курца, когда он нам снова понадобится. А сейчас нас здесь ждет дело.

Они вышли из машины. Малькольм достал брелок, включая сигнализацию, и тотчас же, спохватившись, снова ее отключил.

– Чуть не забыл, – сказал он.

Малькольм достал фотоаппарат «Поляроид», и они с Потрошителем под проливным дождем пересекли улицу.

Глава 10

Гигантский комплекс медицинского центра округа Эри размещался рядом с шоссе на Кенсингтон, так что больные при желании могли наслаждаться шумом оживленной автострады. Этим занимались немногие. Большинство пациентов центра было поглощено вопросами жизни и смерти и тщетными попытками заснуть, так что не различало отдаленные звуки дорожного движения сквозь шум кондиционеров. Период для посещения больных официально заканчивался в девять часов вечера, но последние посетители покидали центр только около десяти.

В пятнадцать минут одиннадцатого вечера в этот октябрьский день худой господин в простом коричневом дождевике и тирольской шляпе с красным пером вышел из кабины лифта на этаже отделения интенсивной терапии, находящегося в западном крыле. У него в руках был маленький букет цветов. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим, у него были печальные глаза, рассеянное выражение лица, а его губы под ухоженными рыжеватыми усиками изгибались в едва уловимой улыбке. Мужчина был в дорогих перчатках.

– Прошу прощения, сэр, но время для посещений уже закончилось, – остановила его дежурная медсестра, прежде чем он успел отойти от лифта на три шага.

Мужчина остановился и растерянно посмотрел на нее.

– Да… извините. – Он говорил с едва заметным европейским акцентом. – Я только что прилетел из Штутгарта. Моя мать…

– Вы сможете прийти к ней завтра, сэр. Посещение больных разрешается с десяти часов утра.

Кивнув, мужчина собрался уходить, но затем снова повернулся к медсестре, протягивая букет.

– Миссис Гаупт. Она в вашем отделении, да? Я только что прилетел из Штутгарта, и брат сказал мне, что у нашей мамы очень серьезное положение.