Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ). Страница 7

Не сейчас. Нельзя. Не думать об этом!

— Я не видел его, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал жалко. — С тех пор, как он пытался вломиться в мою студию.

— Конечно не видел, — китаец убрал палец, вытерев его о штанину. Демонстративно, с показной брезгливостью. — Кто-то их троих на куски порезал. Но это не твоё дело. И не моё.

Он помолчал, разглядывая меня. В глазах — расчёт.

— Чжан перед смертью кое-что рассказал нашим. — ухмыльнулся азиат. — Говорил, у тебя водятся деньги. Работящий маленький гоблин, который ловко подрезает кошельки, но никому не платит.

В коридоре послышались шаги. Показалась фигура деда Олега.

— Закрой пасть и дверь! — рявкнул китаец, обернувшись на него. — Не твоё дело, дед!

Тот немедленно отступил назад. А я получил короткую передышку. Немного успокоил нервы. Заодно осмыслил услышанное. Значит вот как Чжан притащил сюда сразу двух бандитов. Всего лишь соблазнил их лёгкой добычей.

Китаец снова повернулся ко мне. Улыбка стала шире.

— Теперь это моё дело, — причмокнул он губами. — Мои братья сдохли — я забираю их территорию. Их долги тоже остаются мне.

Пауза. Он ждал реакции. Заранее зная, какой она будет. А я предполагал, что именно услышу в ответ. Фраза про долги — стара, как мир. Классика. Повесить на кого-то несуществующий долг, убедить того, что он реален и заставить начать платить. Ну а потом можно делать всё, что угодно. Например выставить бешеные проценты и за месяц увеличить его в сотню раз.

— Денег у меня нет, — сказал я уверенно. — И я никому ничего не должен.

— Есть, — он снова ткнул пальцем, теперь в плечо. — Чжан чуял бабло как крыса гнильё. Ломать тебя прямо тут, я если что не стану. Пойду и выложу всё Кроликам. Они как раз ищут отмороженного гобла. Под описание попадаешь — тоже прирежут на всякий случай.

А ведь он и правда не верит, что я могу быть той самой целью, на которую охотится банда. Жирный придурок считает меня относительно безобидным зеленокожим лопоухом, который ни в жизнь не кинется драться без веского повода.

— Сколько? — спросил я.

— Для начала — всё, что есть в карманах, — оскалился азиат. — А целый долг тянет на четыре штуки. Двушку они с тебя хотели состричь и отдать мне, потому что сами торчали. Ещё две — за моральный ущерб от их смерти.

Бесхитростно. Прямо в лоб. Попросту орёт мне в лицо, что хочет обвести вокруг пальца и навсегда превратить в раба. Внутри дико рычит зверь — этот требует ударить когтями. Вскрыть ублюдка от паха до глотки и сделать ожерелье из его кишок. Как же сложно сдерживаться!

В карманах у меня и правда есть деньги. Не все, естественно. Часть трофейных. Суммарно семьдесят рублей.

Одну из купюр незаметно прижимаю к ладони. Там, где только недавно зацепился за острый край стола. Регенерация уже сработала. Но капля крови снаружи осталась.

Моя метка. Свой запах я найду где угодно.

Протянул деньги. Рука тряслась — китаец, наверное, думал, от страха. На самом деле из-за напряжения. Мышцы были готовы к рывку, а внутренний зверь непрерывно требовал ударить. Рациональная часть едва держала его на поводке.

Китаец взял деньги. Пересчитал. Скривился.

— Семьдесят? — он сплюнул на ступеньку. — Издеваешься?

— Больше нет, — скрипнул я зубами.

Он посмотрел на меня. Начал поднимать руку — то ли хлопнуть по щеке, то ли схватить за шею. И замер.

Не знаю, что он увидел. Может, зверь, несмотря на усилия, всё-таки выглянул наружу. И что-то мелькнуло в глазах. В любом случае — рука опустилась. Китаец отступил на полшага. В его взгляде появилось что-то новое. Не страх, нет. Осторожность.

— Через три дня зайду снова, — сказал он, и голос стал чуть тише. — Четыреста рублей за тобой. Слышал, у тебя там какая-то девка есть. Больная. Сосет за еду. Пристрой — пусть отрабатывает.

Он развернулся и пошёл вниз. Спокойно. С чувством полного собственного достоинства. А я стоял. Отчаянно сопротивлялся желанию убивать.

Какая-то часть меня упорно шептала, что можно прямо сейчас выскользнуть через вход для постояльцев. Догнать. Проследить. И выбрав удачный момент — ударить. Забрать жизнь ублюдка. Жестоко. На максимуме.

Вот остатки здравого смысла твердили, что стоит держаться. Слишком многие его видели. Убью сейчас — неминуемо вызову подозрения. А враг и так рядом. Настолько близко он ещё не подбирался.

Правда, спустя пару секунд всё-таки рванул с места. Наверх, в свою комнату. И высунувшись в окно, успел увидеть на чём именно уезжает этот потный кабан.

Китаец садился на мопед — старый, ржавый, с вмятиной на переднем крыле. Который взревел и умчался в сторону порта.

Запомнил всё. Цвет. Вмятину. Направление. Возможно пригодится. Например, завтра. Когда я пойду его убивать. Или послезавтра.

Когда вышел в коридор, опять спустившись вниз, почти столкнулся с Олегом. На лице которого был отчётливый страх.

— Рил-тап… — начал старик. — Драконы. Это нехорошо. Они же…

— Всё нормально, — тихо сказал я, оказавшись рядом. — Недоразумение. А за твои нервы я уже заплатил.

Олег помедлил. Но в конце концов всё-таки кивнул. Я же прошёл мимо. И оказавшись в зале, уселся за столик. Достал телефон.

Глава IX

Телефон убрал через пару минут. Ничего нового. Всё те же новости про визит вице-полицмейстера и обещания «навести порядок». Зато желудок напомнил о себе — скрутило так, что на секунду потемнело в глазах.

Адреналин схлынул. И организм немедленно выставил счёт.

Зал был полупустой — вечер, но не пик. Трое докеров за угловым столом, парочка свенгов у входа. Несколько одиночных гостей. Никто не обращал внимания на гоблина за дальним столиком. Я поймал взгляд Мэй и показал на миску. Женщина кивнула, не задавая вопросов. Через пару минут передо мной стояла лапша. Бульон, свинина, зелень.

Первый глоток обжёг нёбо. За ним последовал второй. Теперь лапши. Кусочек мяса. Ещё бульона. Хорошо!

Звериная часть сознания затихла. Довольное урчание где-то глубоко внутри. Как голодный хищник, который наконец добрался до туши. Рациональное ядро разума тоже расслабилось — впервые за последний час перестала считать угрозы.

Свинина закончилась — доедал лапшу, вылавливая со дна разварившийся лук и куски чеснока. Уже сыто и отчасти лениво.

Пока ел — думал. Не о том, что случилось. О том, что будет. В нос всё ещё бил отголосок дешёвого одеколона — сладковатого и приторного. Заставляющего думать о насилии.

Меченая купюра у него в кармане. Если окажется на пути — учую.

Три дня. Вернётся за деньгами. Четыреста рублей — сумма, которую он не получит никогда. Вместо этого азиат сдохнет. Но это потом. Сейчас голова занята другим. Завтра — выступление вице-полицмейстера. Сходить. Посмотреть. Послушать. Понять, что именно означает этот визит для портового района. Для нас. Не хочу распыляться на два дела одновременно.

Антикризисник не гонится за двумя целями. Он выбирает приоритет и давит его до результата. Впрочем, раньше, если сходу добиться результата не получалось, допускалось сменить точку давления. Теперь я вынужден доигрывать партию до конца. Независимо от обстоятельств.

Доел. Расплатился. Пора на улицу.

Ночной воздух встретил запахами — всё разом. Гниющая рыба. Сгоревшее масло из забегаловки в конце улицы. Нечистоты из канавы. Табачный дым. Кислый пот толпы. Дешёвые духи — кто-то из уличных шлюх прошёл совсем рядом.

Глаза не резало. Ночь — моё время. Фонари горели один через два, бросая отсветы на мостовую, и этого хватало с избытком.

До того я постоянно держался около стен. В густой тени. Прятался. Сейчас — попробовал другой формат. Шёл по улице не таясь и не спеша. Руки в карманах, голова опущена. Обычный гоблин, один из десятков. Не прячусь — вливаюсь. Разница принципиальна. Прячущийся привлекает внимание, если его кто-то заметит. Обычный — нет. Мы тут невидимки. Жмёмся к стенам, шмыгаем в переулки, не поднимаем глаз. Идеальная маскировка — быть тем, кого не замечают.