Развод. Снимая маски (СИ). Страница 3

Сразу стало шумно и весело.

— Давайте за Ваську и её долгожданный развод. Федя отзвонился, судья решение принял правильное. Завтра получишь документы!

Дзынь.

— А теперь за то, чтобы все наши грехи все были от метра восьмидесяти, хороши собой и без материальных проблем. Чтобы мы со спокойной совестью могли взять их на душу!

Дзынь-дзынь.

— А еще за сбычу мечт!

Дзынь-дзынь-дзынь.

— За нас красивых! «Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нас не захотел».

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.

Короче, набрались мы в тот вечер знатно.

Хуже всего утром оказалось отнюдь не похмелье. Все же взрослые люди? Естественно, поэтому знают, чем и как лечиться.

Нет.

Самым большим ужасом был список дел, который мы составили в ноч и.

И касался он исключительно тех идей и мероприятий, которые должны были вернуть мне после развода и долгой жизни с кротом-абьюзером уверенность в себе, собственной красоте и женской привлекательности.

Жуть.

Как по мне, так задача невыполнимая, поэтому тратить силы, время и деньги на эту затею, если ты не фея-крёстная, несусветная глупость.

К сожалению, так считала только я.

— Короче, девки, у нас есть в месяц, чтобы реанимировать эту звезду, — заявила Элка, владелица салона красоты.

— Тогда она мне шмотки, — подхватила Ольга, чья мать была хозяйкой ателье «Винтажная милота».

Стало очень страшно, потому что из двух, оставшихся не у дел подружек, одна была инструктором по горным лыжам, а вторая, Женечка, носила прозвище «Норильский никель», из-за отца, крупного акционера сами-понимаете-чего.

Поэтому Юлька утащила меня в зал на тренажеры, а Женечка пообещала свой вклад в общее дело к концу месяца:

— Вот, вступит решение суда в законную силу, тогда и станешь чудить.

Мне оставалось лишь нервно вздыхать, исправно ходить на работу и в зал, получать указания от подружек, выполнять их и отчитываться о результатах.

Ну, и, конечно, ещё звонить в Воронеж, чтобы ежедневно внимательно выслушивать поэмы на тему: «Как мы проводим лето» в исполнении дочерей под многозначительное хмыканье моей матери.

На работе, в период летних отпусков у коллег, был ежегодный завал и трындец по всем фронтам.

Как изящно выразился мой шеф, Владимир Анатольевич Брейн, после возвращения с еженедельного совещания в понедельник у главного инженера:

— А у нас, как всегда, стабилиздец! Давай, Вась-Вась, готовь ответ на замечания. Направляй в «Надзор» материалы по Акту пятому, а то у нас там сроки подгорают.

Тяжело вздохнула, потому что вся возня с документами для снятия замечаний была ужасно муторной, долгой и категорически неприятной. На всякий случай предупредила руководство:

— Там еще не все материалы пришли из филиала.

— Если сейчас не отправить все, что есть, можно вообще не уложиться в срок. «Надзору» дня три на ответ нужно дать, а то они нам опять формальную отписку и отказ накатают. А мы с тобой за это потом встрянем, шведам под Полтавой и не снилось, как…

Вопросительно посмотрела на Шефа, а он, закатив глаза и указав пальцем в потолок, добавил:

— Оттуда приказ. Если еще хоть раз уйдем по Актам в просрочку, то звездец всем. В лучшем случае попадем на квартальную премию. Тебе, кстати, надо детей к школе одеть, а я лодку новую хотел…

Печально вздохнула при мысли о школе.

Сколько бы ни было мне лет, но приближение первого сентября все равно повергает меня в панику.

Начальство согласно покивало и отправилось заваривать себе очередное ведро кофе.

Вообще-то, личностью мой шеф был легендарной и определенно заслуживал большого романа-биографии из серии «ЖЗЛ[2]». Работали вместе мы уже без малого пятнадцать лет, так что наслушалась я за эти годы достаточно.

История жизни Владимира Анатольевича, сына выдающегося ученого современности — физика Анатолия Брейна, изобиловала как парадоксами, так и изрядным количеством абсурда. Например, поговорка: «На детях гениев природа отдыхает» применима была в случае Вована на сто процентов.

Ну и так, было там еще достаточно занятных эпизодов.

Все чаще меня посещала мысль, что если на пенсии я начну писать вместо стихов и фанфиков любовные романы, то про Вована напишу в первую очередь.

А пока я послушно стала созваниваться с коллегами в филиалах и готовить материалы для снятия замечаний по акту проверки объектов капитального ремонта строительной инспекцией Северо-западного отделения «Техстройнадзора[3]».

Трудилась спокойно и даже не подозревала, какой невероятный сюрприз моя скучная и привычная работа преподнесет мне буквально вот-вот.

[1] м/ф «Котенок с улицы Лизюкова», 1988

[2] «Жизнь замечательных людей» — оригинальная серия биографий, которые должны были знакомить читателей с выдающимися деятелями прошлых эпох.

[3] Вымышленная организация, осуществляющая функции контроля и надзора за ремонтом и строительством объектов в отдельно взятой отрасли.

Глава 3: Фейская магия

«Через тернии к звездам, через радость и слезы

Мы проложим дорогу, и за все слава Богу.

И останутся в песнях наши лучшие годы,

И останется в сердце этот ветер свободы…»

И. Матвиенко «За тебя, родина-Мать!»

Время шло, и, наконец, наступил момент, когда я получила на руки документ, подтверждающий: права я была пятнадцать лет назад, не став менять фамилию, выходя замуж.

Итак, отныне Василькова Василина Васильевна — свободна, прекрасна и не обременена никаким неудобным довеском, в виде утомительного и токсичного мужа.

— Мам, а я могу дедову фамилию взять, когда буду паспорт получать? — спросила Аннушка, однажды вечером, оставшись поболтать со мной в частном порядке, при ежедневном ритуальном созвоне.

Сначала я обалдела, потом подумала и в целом поняла, почему и откуда ноги растут у такого вопроса.

Виктор несколько перегнул при разделе имущества и если хотел напугать детей, то добился прямо противоположного результата. Наши дочери дружно на него обиделись и решили теперь сделать все, что в их силах, дабы подчеркнуть: отец им никто, и общего они с ним ничего иметь не желают.

— Ты, конечно, можешь, милая. Но пока не спеши. Время есть, ты — умная и взрослая уже, подумаешь спокойно и, я уверена, примешь правильное решение.

— Что ты его защищаешь? — взвилась моя старшая крошечка.

Вздохнула.

Это очень сложно.

Мне хочется топать ногами, орать и материть Витю, используя весь богатый пассивный словарный запас, который я накопила за годы работы с дорогими коллегами-строителями.

Но нельзя. Дети не виноваты, что я дура, а их отец — козел.

Им еще жить и жить, и не хотелось бы для них дополнительных детских травм. Иначе на психотерапевтах я разорюсь.

— Твой отец — своеобразный человек, но наши с ним разногласия не отменяют тот факт, что он — твой родитель и тебя любит.

— Ага, так любит, что лишил дома, дачи и машины, — рыкнула моя обиженная прелесть.

Это, конечно, утомительно, но я повторю пятый раз:

— Зайка, на дачу ты сможешь ездить, навестить папу. Квартира новая у нас будет прямо рядом с твоей школой, машина сейчас нам не сильно нужна в быту.

А тут она заплакала. И я с ней.

Это так важно — поплакать, но не всегда мы можем себе такое позволить. Да и остановиться потом трудно.

— Мам, как он мог? Он нас совсем не любит, да? Мам?!

— Анечка, радость моя, папа немножко запутался. Он не любит меня, но пока, возможно, проецирует свое отношение ко мне и на вас. Он разберется в себе, и все у вас наладится.

— Нет. Ну его на хрен. Почему папа может обижать, оскорблять, угрожать? И это, типа, нормально? А потом мы должны «принимать его таким, какой он есть»? Хватит, мы впечатлились и все поняли. Мы ему не нужны. Он нам тоже.

Ой-ой-ой.

И что тут делать?

Я здесь, они там. Ну, выплываем как можем.