Развод. Снимая маски (СИ). Страница 1

Дора Шабанн

Развод. Снимая маски

Пролог: Что позволено Юпитеру

«И там шальная императрица

В объятьях юных кавалеров забывает обо всём,

Как будто вечно ночь будет длиться,

Как будто разочарованье не наступит новым днём…»

И. Николаев «Императрица»

Вторая бутылка игристого точно была лишней.

Как иначе объяснить то, что умница, красавица, мамина дочка, девочка из хорошей семьи, отличница учёбы и передовик производства творит то, что творит?

И где?

В каком-то закрытом клубе для мажоров, скучающих богачей и богемы.

Позор же?!

А ведь этот спонтанный выезд из родного города изначально был устроен с благими и очень культурными целями: посмотреть памятники архитектуры, посетить музеи и выставки. Сменить обстановку, взбодриться, прийти в себя…

Вот с этим — особенно сложно.

Потому что, когда это я, за мои нескучные и непростые сорок лет, проводила больше чем полчаса в кровати с мужчиной не просто валяясь поперек нее и не похрапывая при этом?

Может быть в далёком студенчестве?

Развить мысль или продолжить не успела, потому как то самое, чего, оказывается, не хватало мне в постели долгие пятнадцать лет брака, а именно — активный, здоровый, заинтересованный во мне мужчина заметил, что я посмела отвлечься.

Горячие ладони проехались от попы по спине до плеч и обратно. Потом одна рука обняла за талию и прижала меня ближе к сильному, мощному, пышущему жаром телу, а вторая ухватила за затылок и привлекла к себе. В этих уверенных, страстных объятьях я чуть не расплавилась, а поцелуй, вернувший меня из философских размышлений, впечатлил до кружащихся хороводом под веками звездочек.

Ух ты! Я еще так могу?

Про что я там до этого думала, а?

— Нет, детка, этой ночью ты принадлежишь только мне. Вся целиком: тело, мысли, желания… Смотри на меня!

Да я как бы не возражала. Мысли и желания, да и вообще все требуемое было в наличии. Другое дело, что избыток игристого в организме подталкивал к неким глупостям…

Поэтому я вывернулась из собственнического захвата, толкнула не ожидавшего такой самодеятельности мужика в грудь.

И приземлилась сверху.

— Васька, дура! Что ты творишь? — вихрем пронеслось в голове.

Ответ сформулировало за меня игристое.

Точнее, его избыток:

— Дичь! Василина изволит творить дичь!

И чудеса.

Давно пора, так-то.

В ушах до сих пор звенели обидные и презрительные слова Виктора:

— Ты, Васька, и в молодости была не так чтобы зажигалочка, а с годами и вовсе в каменное сердце и деревянную жопу превратилась. Кому ты такая буратина нужна?

Вот игристое и решило наглядно продемонстрировать мне, что бывший — тупая скотина, а попа у меня ещё огонь.

И я вместе с ней.

Удивительно, но неизвестный парень, на котором сейчас из всей одежды была лишь узорчатая золотая маска, всем своим видом демонстрировал, что согласен. И что я — огонь, и что — попа моя прямо ого-го… и что против моего самоуправства он ничуть не возражает.

— Да, детка, покажи мне. Все, чего ты на самом деле хочешь, — хрипло шептало мне это живое воплощение искушения и соблазнов.

А я с восторгом и невиданным энтузиазмом гладила и трогала все его выдающиеся достоинства, до которых могла дотянуться.

Он отзывался на любую ласку, отвечал пылко и страстно, шепча при этом:

— Лишь твое слово и ты получишь это… Мечты, желания… я дам тебе все и даже больше. Скажи… покажи мне…

И я решила идти и рисковать до конца.

Раз уже я притащилась за тысячу километров от родного дома туда, где меня никто не знает, не узнает и никогда больше не увидит, то почему бы и не получить…

— Оргазм. Я хочу оргазм, — прошептала я, уставившись требовательным и изрядно нетрезвым взглядом прямо в черные, полыхающие страстью глаза.

— О, да. Ты получишь их, детка. Три, нет, пять… — подивилась чужому энтузиазму и уверенности, но понадеялась, что из обещанного хотя бы один да случится.

После того, как, в соответствии с местными правилами, гостья озвучила желание, словно закончилась демо-версия программы Клуба и я оказалась внутри настоящего урагана страсти.

Легкий массаж и нежные ласки сменились страстными, глубокими поцелуями, покусыванием ушей и груди, горячий и влажный язык вырисовывал узоры на шее и значительно ниже.

Совершенно потерявшись в пространстве и времени, я слепо и доверчиво следовала за тем, кто заново знакомил меня с моим же телом, раскрывал его потребности и удовлетворял желания.

Он горел и своим огнем зажигал меня.

Извиваясь в его руках, отвечая лаской на ласку, а поцелуем на поцелуй, хрипя и мурлыкая, я тянулась вперед и вверх. Прочь из собственного тела. К звездам. Туда, где никогда не бывала с мужчиной.

Этой ночью я казалась себе одновременно «Шальной Императрицей», чьи желания не просто исполняются, а предугадываются, и Золушкой, у которой наступил первый и единственный настоящий бал в королевском дворце.

Но как мудрая женщина, которая таилась в глубине их обеих, помнила про обязательное возвращение в реальность и не забывала следить за временем, чутко прислушиваясь к бою часов.

И вышло так, что сгорая от страсти в руках моего пылкого любовника, с двенадцатым ударом огромных напольных часов, за неимением платья, на кусочки рассыпалась я.

Настоящий оргазм — он такой, не врали девки.

Глава 1: Утро добрым не бывает

«Если утром хорошо, значит, выпил плохо…»

Народная мудрость

— Нас утро встречает прохладой, — пробормотала, пряча замёрзшую ногу под одеяло.

Мысль тут же раздраженная пронеслась:

— Опять Витька окно на ночь не закрыл, зараза. Ну, сколько можно просить?

И как молния ударило воспоминание: привычный питерский дождь заливает только что зарытую могилу Григория Викторовича, моего свекра. На Озерковском кладбище тихо. Апрель в этом году выдался промозглым, холодным и серым.

Весной и не пахнет.

Я стою с цветами в руках, усталая после всех этих метаний при организации похорон.

Рядом со мной мрачные, заплаканные дочери и пьяный муж.

Что же, я с пониманием отношусь к сыновнему горю, но Виктор не просыхает уже неделю.

На мой взгляд, это немножко слишком для того, кто три месяца почти не появлялся дома, дабы не видеть отца после инсульта.

Того самого отца, которого он привёз в нашу квартиру из больницы, вместо того, чтобы выполнить пожелание Григория Викторовича, и вернуть свекра в его собственный дом, оплатив услуги круглосуточной сиделки.

А так сиделками оказались мы с дочерями. Сам же Виктор был очень занят на работе. Как всегда.

За последние месяцы мы настолько все устали и вымотались, что, откровенно говоря, дальнейшие мероприятия после похорон Григория Викторовича, я помню смутно.

Что-то делали, как-то жили.

Учебу и работу никто не отменял.

Шуршали по дому, приводили его в порядок, намывали все подряд и проветривали, насколько позволяла погода.

Примерно до сорокового дня мы с девочками были очень заняты.

По дому, и не только.

У Анечки, нашей старшей, во всю шла подготовка к экзаменам за шестой класс музыкальной школы, а в общеобразовательной контрольные и проверочные были чуть ли ни каждый день. Средняя наша радость, Светуля, проходила испытания на очередной пояс по каратэ, одновременно готовясь к региональным соревнованиям. Только младшая — пятилетняя Олечка, пока посещавшая детский сад, была свободна от контрольных мероприятий и наслаждалась жизнью.

Мы все ей завидовали, потому что возвращались домой из школ и с работы еле живыми, а ведь нужно было еще приготовить поесть и убрать в квартире. И уроки у детей тоже, увы, никто не отменял.

Гром грянул на сороковой день, который отмечали у нас, потому что: