Заложница дьявола (СИ). Страница 51

Однажды Эдвард поднял руку на младшего брата Эмира. Это стало последней каплей. Эмир больше не мог стоять в стороне. Словно зверь, загнанный в угол, он напал на отца и не оставил ему шанса убив его. Резкий удар по голове лишил его жизни. Он не позволил монстру разрушить жизнь того, кого любил больше всего. Своего брата Аэрина.

После того страшного события их мать сбежала, оставив сыновей. Раньше она никогда не решалась уйти, несмотря на жестокость Эдварда. Она терпела его выходки, потому что, как ни странно, продолжала любить его. Но, когда наступил переломный момент, она ушла не от мужа, а от собственных детей. Перед тем как исчезнуть, она назвала Эмира монстром, чудовищем, на котором, по её словам, лежала вина за всё. Ирония была в том, что Эдварда, их настоящего тирана, она никогда так не называла.

Эмир тяжело переживал это предательство. Боль от её слов и поступков оставила в нём глубокую рану. Он не мог понять, как мать могла покинуть их, и почему именно он стал для неё чудовищем. Эта обида отразилась на его отношении к Аэрину: он категорически запрещал ему искать мать. Он находил для этого любые отговорки — Аэрин ещё слишком молод, у него нет необходимых навыков, да и вообще, поиски бесполезны. На самом деле он просто боялся снова столкнуться с её отказом и болью.

Но Аэрин не собирался сдаваться. Ему было важно доказать, что он готов, что у него хватит сил найти мать и вернуть её, несмотря на всё. В его сердце ещё жила надежда, которую Эмир давно похоронил.

Глава 24: Влага

«Моё тело предаёт меня, подчиняясь его воле. Чёртов дьявол, он знает каждую слабость, каждый мой трепет, и играет на них так, чтобы я отдалась ему полностью.»

По дороге домой Аэрин рассказал мне о прошлом Эмира, и, честно говоря, я была в шоке. Картины, которые возникали у меня в голове, пока он описывал происходящее, вызывали отвращение. Жестокость отца по отношению к своему сыну и жене была невыносимой даже на словах. Я едва могла представить, как сильно это повлияло на детскую психику.

Мы ехали на лошади, неспешно покачиваясь в такт её шагам, и Аэрин продолжал свой рассказ. Он говорил о том, как их покинула родная мать. Этот момент особенно поразил меня.

Аэрин говорил об этом с натянутым спокойствием, но я чувствовала, как в его голосе дрожат эмоции. Его глаза были устремлены куда-то вдаль, словно он боялся встретиться со мной взглядом и увидеть там жалость.

— Эмир говорит что она бросила нас, — продолжал он, и в его голосе прозвучала горечь. — После всего, что произошло. После того, как отец сломал нас обоих, она назвала Эмира чудовищем и сбежала, оставив нас.

Я молчала, не зная, что сказать. Слова казались бессильными перед болью, которая звучала в его рассказе.

Я хотела спросить, как он сам справляется с этим, но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я просто слушала, пытаясь понять, через что им пришлось пройти.

— Эмир не хочет, чтобы я её искал, — продолжил Аэрин. — Он говорит, что это бесполезно. Но я… я не могу смириться. Это неправильно. Она наша мать. Может быть, она пожалела о том, что сделала.

Он обернулся ко мне, его глаза блестели от сдерживаемых эмоций.

— Вы бы смогли её простить? Если бы были на моём месте?

Вопрос застал меня врасплох. Я опустила взгляд, размышляя над его словами. Простить? После всего, что она сделала? Я не знала.

— Возможно, — ответила я, стараясь не выдать своих мыслей. — Точно не знаю.

Я снова задумалась. Если Эмир пережил домашнее насилие со стороны отца, почему он сам воспроизводит это? Почему причинение боли приносит ему удовлетворение, как будто он повторяет его путь?

— Это не оправдывает его поступки, — сказала я, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Да, это ужасно. Но почему он сам стремится к такому отношению?

— Не знаю, но хочу сказать что мой брат выбрал вас именно для этого, — неожиданно спокойно ответил Аэрин.

— Что? — я удивлённо уставилась на него. — Для чего?

— Он много лет искал девушку, которая будет ему противостоять. Которая будет его ненавидеть. Но никто не подходил. Все, кого он встречал, пугались его и покорно выполняли его приказы. А ему это быстро наскучивало. Он уже потерял надежду, пока не встретил вас — ту, которая делала всё, чтобы не понравиться ему.

Его слова заставили меня оцепенеть.

— Подожди, — голос дрогнул, но я продолжила. — Он что, женился на мне, чтобы издеваться надо мной?

— Да, — подтвердил Аэрин. — Ему это нравится. Это его забавляет. Чем больше вы сопротивляетесь, тем больше растёт его интерес.

— Он… он что, мазохист?

Аэрин медленно кивнул, будто это был не секрет, а очевидный факт.

Мой разум помутнел от услышанного. Я не могла поверить, что Аэрин говорит это так спокойно, словно это самая обычная вещь на свете. Его слова эхом отдавались в моей голове, заставляя пересмотреть всё, что я думала об Эмире. Я изначально это понимала, но сегодня убедилась.

— Вы это серьёзно? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Да, — подтвердил Аэрин, не отводя взгляда. — Эмир привык к боли, как к части своей жизни. Для него это норма. Он думает, что любовь и ненависть — это одно и то же.

— Но это ненормально! — воскликнула я, не выдержав. — Это больно и неправильно. Разве ты не понимаешь, что он не просто издевается, он калечит меня!

Аэрин отвернулся, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но я не могу ничего изменить. Эмир не слушает никого, даже меня. Он думает, что таким образом он контролирует свою боль.

Я замолчала, чувствуя, как во мне растёт ярость. Всё, что я пыталась оправдать или объяснить в Эмире, внезапно обрело зловещий смысл. Его холодность, его насмешки, его стремление всегда быть сильнее — это всё была его попытка справиться с собственными демонами.

Аэрин направил своего коня ближе ко мне, сократив расстояние между нами.

— У меня есть для тебя совет, — сказал он спокойным, но серьёзным тоном. — Если хочешь, чтобы мой брат потерял к тебе интерес, просто выполняй все его приказы. Ты быстро наскучишь ему, и он оставит тебя в покое.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Боже… — прошептала я, еле сдерживая дрожь в голосе. — Я не смогу выполнять его приказы.

— Ты не против, если мы перейдём на «ты»? — внезапно спросил он.

— Нет, конечно, — кивнула я, хотя внутри всё ещё была слишком потрясена его словами.

— Послушай, Лилиана, — продолжил он. — Эмир сначала причинит тебе боль, но затем он же будет тебя лечить. Только для того, чтобы снова нанести новую. И так будет продолжаться бесконечно.

— Почему ты мне это говоришь? — я внимательно посмотрела на Аэрина, пытаясь понять его мотивы. — Если ты знаешь, что я наскучу ему, если буду подчиняться, зачем ты советуешь мне это?

Аэрин отвёл взгляд и на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Потому что, — наконец ответил он, — я не хочу, чтобы ты стала такой же, как он. Если ты начнёшь играть в его игру, если поддашься, то он не просто сломает тебя. Ты сломаешь себя сама.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я, пристально наблюдая за его реакцией.

— Да, — честно признался он. — Но я знаю, что ты не уйдёшь.

Я почувствовала, как внутри меня поднялась волна противоречий.

— Это не так просто, как ты думаешь, — тихо сказала я.

— Я знаю, — кивнул Аэрин. — Но если ты останешься, будь готова. Эмир не остановится, пока не добьётся того, чего хочет.

— Значит, я для него просто инструмент как он меня назвал? — спросила я с горечью.

— Нет, Лилиана. Ты для него больше, чем инструмент. Ты его зеркало. И это самое страшное. Потому что он видит в тебе то, что хочет уничтожить в себе самом.

Его слова оглушили меня. Всё, что я знала об Эмире, вдруг сложилось в совершенно другую картину. Это не облегчало моего положения, но заставило меня взглянуть на всё иначе.