Секрет княжны Романовской (СИ). Страница 18

— Вы можете стоять? — обеспокоенно спросил он, спешившись рядом в одно мгновение.

— Да помогите же, — простонала я, пытаясь отцепиться от гривы.

Немного помедлив, Штерн крепко взялся за скрюченные пальцы, намереваясь разогнуть, и от прикосновения пошел такой жар, что у меня испарина выступила. Все тело словно вспыхнуло, стремясь под защиту этого сильного уверенного мужчины.

И тут странное ощущение, постоянно ускользавшее от меня, вдруг стало отчетливым и ясным, выйдя на передний план и затмив все чувства, даже только что пережитый панический страх.

Как я могла не понять, не заметить сразу?!

Гнев мгновенно вскипел в груди, все еще непослушными пальцами я сжала лацканы его мундира, забыв обо всех приличиях, попыталась встряхнуть. Разумеется, мне это не удалось — слишком мощное телосложение делало его скалой рядом со мной. Поняв, чего я добиваюсь, он спокойно, но довольно уверенно отвел мои руки, чуть задержав в запястьях и снова заставив жаркую волну прокатиться по телу.

Можно было бы поговорить в более спокойной обстановке. Можно было бы выдохнуть и хотя бы задать вопросы. Но мой гнев и обида требовали немедленного выхода. Толкнув Штерна в грудь, я вскрикнула:

— Не смейте! Как?! Как вы могли так поступить со мной?!

И казалось, все вокруг замерло в тишине, ожидая его ответа…

Глава 29. Непреодолимая пропасть

Мы стояли над обрывом, и летящий с залива ветер колыхал локоны, выбившиеся из моей прически. Отчаянно я вглядывалась в бесстрастное красивое лицо мужчины, к которому меня тянуло так, как никогда ни к кому прежде не влекло. Но он словно закрылся от меня.

— Я знал, что так и будет, если снова осмелюсь прикоснуться к вам, — с горечью произнес Штерн. — Никто не властен над таким притяжением…

— Зачем вы это сделали? — сквозь навернувшиеся слезы спросила я. — Не отпирайтесь, я знаю, что на балу были вы. Это вы пригласили меня на полонез. И если вы знали, что так будет… зачем?

— Как только я увидел вас впервые, то понял, что мы предназначены друг другу той высшей нематериальной силой, что одни зовут богами, другие — судьбой… — хрипло проговорил Штерн, отведя взгляд. — И это влечение сильнее любых условностей общества.

— Поэтому вы под маской пробрались на бал?

— Искушение потанцевать с вами было слишком велико, хотя… я знал, к чему это приведет.

— И что теперь? — растерянно спросила я. — Каждый раз нас будет так накрывать, даже если вы просто тронете меня за руку?

— Не трону, — он твердо сжал губы, глядя через мое плечо на залив. — Обещаю, это больше не повторится. Я прекрасно понимаю, что вы уже скоро выйдете замуж. Тревожить вас своими чувствами я более не осмелюсь.

— Чертовски красиво сказано, — резко ответила я. — А мои чувства как-то должны в этой истории учитываться? Или я, как приз, досталась Николаю, и теперь должна быть с ним, несмотря ни на что?

— Поверьте, я знаю историю вашей нежной привязанности к Николаю с детских лет и ни в коей мере не надеюсь… — начал Штерн, но сам себя оборвал и с досадой отвернулся.

Воцарилась тишина, нарушаемая редкими криками чаек на заливе.

В воздухе витала невидимая магия, и каждый миг становился ощутимым, как легкое прикосновение к коже. Что-то необычайно сильное и прекрасное сейчас разливалось вокруг нас, и я уже точно знала: моя жизнь навсегда изменится.

Так, как было до этого прикосновения, уже не будет. Даже если я проживу в нежности, уважении и согласии с Николаем целых пятьдесят лет и рожу ему десяток-другой детей, я не смогу забыть шанс на нечто неизмеримо большее, что предлагала мне сама судьба.

— Вы же знаете, что мы не сможем составить пару по вполне понятным причинам, — глухо добавил Штерн. — И прошу простить меня за ту вольность на балу. Мне не следовало приглашать вас на танец.

«И все?! Он вот так просто отступится от меня лишь потому, что считает княжной Александрой?» — горькая обида кольнула в сердце.

— Прощаю, — с достоинством ответила я, хотя сама слышала, как подрагивает мой голос. — А теперь скажите, что с государем?

— Легко ранен. Пуля прошила плечо, ничего серьезного. Но придется вернуться обратно в усадьбу, императору нужен покой.

— Что же, идем, — я перекинула длинный шлейф платья через руку и, взяв лошадь под уздцы, потянула ее за собой. Видимо, мои растрепанные чувства были понятны даже животному — лошадка покорно пошла со мной, будто это не она неслась, не разбирая дороги, еще несколько минут назад.

— Вы пойдете пешком? — спросил Штерн озадаченно.

— Больше никогда в жизни не сяду на эту скотину, — бросила я сквозь зубы. — Пусть увозят, как хотят. Не мои проблемы.

— Мы найдем какой-нибудь экипаж, — пообещал Штерн и тоже пошел пешком, ведя свою лошадь.

— Можете скакать, как вам вздумается, — зло бросила я через плечо. Его присутствие тяготило меня невозможностью сближения.

— Не могу, я должен обеспечить вашу безопасность, раз уж так получилось, — негромко возразил он.

— Вряд ли в кустах прячутся еще какие-нибудь заговорщики, — хмыкнула я. — А если и прячутся, я у них точно не вызову интереса.

Но мой спутник промолчал в ответ. Мы так и шли, больше не проронив ни слова. У меня пропало всякое желание разговаривать. У Штерна, похоже, тоже.

Противоречивые чувства переполняли меня. Было обидно чуть ли не до слез, что он упорно считает, будто нет смысла даже намекать на взаимность. Словно между нами непреодолимая пропасть! То, что я великая княжна, для него как заклинание, налагающее магический запрет на любые попытки сближения. От этого становилось по-настоящему больно.

И вместе с тем меня окутывало невероятно приятное ощущение просто оттого, что сейчас он был рядом, дышал одним воздухом со мной и смотрел на меня украдкой, когда думал, что я не вижу.

Закусив губу, я обернулась взглянуть на моего спутника и тотчас ощутила легкую дрожь, пронзающую тело. Как может одно лишь его присутствие вызывать столь сильное волнение?

А следом закралась шальная мысль: что будет, если прямо сейчас рассказать ему правду о себе?..

Глава 30. Мучения

И вправду, если он узнает, что я вовсе не княжна Александра Романовская, а просто научный сотрудник из другого мира и эпохи, наверняка ведь пересмотрит свои взгляды на запрет, который сам же и создал.

Мне безумно хотелось снова вести с ним утонченные остроумные беседы, ловить его горячие взгляды, танцевать, ощущая разгорающееся между нами пламя… Зачем он лишает этого нас обоих?!

Но голос рассудка тотчас пресек все мои фантазии.

Крайне опасно сейчас выдавать себя даже ему. Никто не предугадает, какие будут последствия. И мое положение в этом мире пока что столь непрочно, что лучше воздержаться от необдуманных шагов.

Быстро взвесив все за и против, я снова обернулась, с тоской глядя на своего спутника. Он выглядел отстраненным и холодным. Ну что же, сам себя наказал. Нет, я не скажу ему сейчас ничего. И возможно, никогда не признаюсь… А жаль. Очень жаль.

Тяжелый шлейф платья оттягивал локоть, да и в целом я ощущала себя полностью вымотанной и скачкой, и переживаниями. Стараясь держать спину прямо и идти легкой непринужденной походкой, я спустилась по извилистой тропке на дорогу, где уже вовсю шли приготовления к возвращению в усадьбу.

Государю помогали сесть в повозку (видимо, нашли в деревне неподалеку). Несмотря на замотанное плечо, он выглядел довольно бодро, и цвет лица был вполне живой.

— Вот и вы! — по обыкновение просто, без лишних церемоний обратился император к нам со Штерном. — Отлично, садитесь со мной.

— Илларион Андреевич, мы обсудили и решили, что только маг вашего уровня сможет создать постоянную защиту государя, — обеспокоенно сказал папенька. — А пока не придумаем что-нибудь получше, вам придется денно и нощно находиться при государе. Николай будет помогать формировать защитный кокон по мере необходимости.